Все записи
МОЙ ВЫБОР 13:15  /  7.02.18

1510просмотров

Семейный киднеппинг - разве это преступление?

+T -
Поделиться:

Я уже не рассчитываю быть понятой большинством. Вероятно, следовало воздержаться от надежды быть услышанной и до этого.

Материнство для меня это очень личная сфера, область сакрального опыта, и даже более интимная зона, чем отношения с противоположным полом.

Ребенок рождается из тебя, вы одной крови и одной плоти со своим ребенком. Ты мама. Ты кормишь его грудью, видишь каждый его шаг, слышишь каждый вдох.

Формируется пожизненная связь, которая преодолевает все, даже разлуку. Я не боюсь признаться, что старалась и надеюсь (была) хорошей мамой для своей любимой дочки Ксюши.

Уже 7 лет, помимо тех психических и физиологических мук, которые неизбежны в связи с полученной травмой вынужденной разлуки, я реализую свое материнство лишь через обращения в суды, прокуратуру и десятки других государственных институций, через неотправленные письма дочери, через надежду, что этому мракобесию однажды придет конец.

И все эти годы я сталкиваюсь с глухотой и неспособностью сограждан к здоровому отреагированию. Общество (в лице знакомых и незнакомых людей, в лице чиновников, и даже бандитов, реагирует так: "Блин, семейные разборки..! В это лучше не вмешиваться." )

 А еще бывает так: ты выворачиваешь себя на изнанку, обнажая свое самое драгоценное - материнство - а люди смотрят и говорят: "Хм, она явно что-то не договаривает." 

Как после этого не уйти в глухую интроверсию на ближайшие несколько лет?

Я прихожу к таким выводам, которыми посчитала важными поделиться.

Семейный киднеппинг - это новый для нашей культуры вид насилия, на который наше общество должно научиться реагировать. Да-да, к старым видам насилия мы понемногу адаптировались, понимаем теперь, что с этим делать.

Появляются все новые практики публичного обсуждения форм и видов насилия.

Знаете, кто был выбран «человека года» на журналом Time? Как видите, на обложке дамы, среди которых куратор Аманда Шмитт - одна из тех, кто нарушил «заговор молчания» по поводу сексуальных домогательств. 

Слова "абьюзер", "буллинг", "газлайтинг", "токсичный партнер/родитель" пришли в наш язык как раз оттуда, - где сексуальная неприкосновенность, прайвиси и уважение к благополучию другого являются неотъемлимыми ценностями общества. Эти термины сегодня уже плотно вошли в нашу жизнь, становясь почти что мейнстримом.

А ведь совсем недавно, насилие было фигурой полного молчания. Всего лет 15 назад про "пассивную агрессию", например, никто даже не слышал, а значит, в общественном сознании пассивной агрессии и не существовало.

Вот в чем дело. Жертве необходимо начать высказываться. С этого высказывания и начинается исцеление. Как индивидуальное, так и коллективное.

Обществу необходимо высказываться - это лечит. Массовое выздоровление началось с флешбоба #ЯНЕМОГУМОЛЧАТЬ, ( на англоязычных платформах хэетег #METOO. ) Эхо которых до сих пор звучит тут и там. Это глобальное выздоровление, друзья.

Пять лет назад я слушала от знакомой, как она боится выходить из дома с синяками на теле. 

Эта общественная стигма сегодня начала рассасываться! Женщины больше не молчат, а значит, и наказание за домашнее насилие не заставит себя долго ждать (ждем!).

Как физическая боль заставляет сжиматься, так травма и насилие закрывает жертве рот, укореняясь в ней как обвинение себя в случившемся. Травмированное общество реагирует ровно так же. ( В год выборов народ неосознанно транслирует, "С нами так можно", "Мы потерпим еще", "Зато свой, родной" и тд)

 Приведу пару примеров для наглядности.

 Пример номер 1. Вы решаете не молчать, и заявляете, что вас изнасиловали.

А вам в ответ: - Ну ка, разденьтесь, покажите, докажите. Ах, не хотите, тогда мы вам не верим, может, у вас с насильником личные счеты? Может, сначала мы вас допросим, а потом мед. помощь и осведетельствование. Ах, не хотите? Тогда вы чего-то не договариваете...

Пример 2. 

У вас украли кошелек. Вы жалуетесь в органы полиции, где вас внимательно осматривают и многозначительно спрашивают: "Интересно, за что вор так с вами поступил? Что вы такого ему сделали, чтобы он украл у вас кошелек?"

Надеюсь, достаточно наглядно для того, чтобы еще раз подчеркнуть ущербность подобных реакций на сообщение о преступлении.

Так вот. Возвращаясь к моему случаю, речи вообще НЕ ИДЕТ О СЕМЕЙНОМ КОНФЛИКТЕ. Также, мне совершенно все равно, чем занимается госслужащий Роман Проценко и как складывается его карьера. Все, что мне нужно - это вернуть себе законное право.

Это право является гражданским, и гарантируется мне Конституцией, и вообще не касается моих отношений с отцом ребенка и его отношения ко мне. (Этих отношений по факту уже столько лет нет, что даже смешно их обсуждать). При чем тут семейный спор, при чем тут моя якобы заинтересованность в чем-либо кроме того, о чем я прямо пишу??!

Читаем внимательно: Отношения с насильником у жертвы НЕ ОТМЕНЯЮТ ФАКТА НАСИЛИЯ. ТОЧКА.

Когда я слышу комментарии о том, что я должна еще что-то доказать кому-то, подтвердить уже имеющийся факт, когда мне в тысячный раз задают вопрос "Почему он так поступил?", ... мне хочется просто уснуть и не просыпаться от жестокости, а вернее, от неспособности услышать и увидеть главного. Преступление требует соответсвующей ОЦЕНКИ, в противном случае оно остается легитимизированным!

Так скажите, господа задающие подобные вопросы: что это за реакция, если не желание максимально закрыться от признания действительности - уродливой и невообразимой?

Ведь, чтобы признать факт насилия, факт преступления, надо просто перестать жить со "стокгольмским синдромом", а это для нашего общества задача на несколько десятилетий вперед, не меньше.

Общественной рефлексии требуется определенное время, чтобы быть сформированной. Чтобы давать твердую и взрослую оценку абьюзу, насилию, преступлению, его надо для начала уметь распознавать и классифицировать. Обществу, которому сложно классифицировать домашнее насилие как преступление - это не общество людей, а прайд приматов. 

Артикуляция "семейного киднеппинга" как насилия и преступления, в массовом сознании потребует еще много лет и сотни разлученных с родителями детей, тысячи поломанных судеб...

Отсюда мой последний вывод. Закона о "семейном киднеппинге" до сих нет в РФ именно потому, что в общественном сознании не сформировано представление об этом как о преступлении, выходящем за рамки семейного права в область уголовной ответственности. Исследования по семантике демонстрируют -  ТОГО, ЧЕГО НЕТ В ЯЗЫКЕ, НЕТ И В СОЗНАНИИ, И ДАЖЕ В БЕССОЗНАТЕЛЬНОМ.

В США и Европе давно существует практика уголовного наказания за семейный киднеппинг. Возможно, не случайно именно в английском языке родились те самые вышеперечисленные термины, классифицирующие виды и формы насилия, "под кальку" заимствованные другими культурами, не способными пока выработать свой родной семантический аналог. 

На уровне языка и семантического осмысления практик насилия русская культура живет, кажется, еще в эпохе Ивана Грозного. По крайней мере, я не могу вспомнить ни одного неологизма, отразившего бы те изощрения, которое насилие научилось принимать в современном мире... У нас все еще обощенно маркируется "хамством", "оскорблением" и "насилием", при этом данные слова не вполне могут отражать и специфицировать суть происходящего. 

Тут, как говорится, несмотря на айфоны и криптофоны, в отсутствии языкового и правового реагирования на различные виды насилия, мы все еще живем в каменном веке, друзья. С чем я  поздравляю особенно тех женщин и матерей, что оказались со мной в одной лодке, а вернее на одной лыжне...

Да и всех родителей поздравляю, поскольку - тут как повезет, страховка в виде государства, увы,  не действует.