Все записи
22:10  /  16.03.20

769просмотров

Зона отчуждения

+T -
Поделиться:

В газете «Англия» вышло интервью о тихой эпидемии - Отчуждения Родителя 

(Полная версия интервью - здесь !

Десять лет бывший муж не отвечает на ее звонки и письма. И все это время скрывает их общую дочь Ксюшу. В подобных ситуациях, над которыми пока не властен никакой закон, ежегодно оказываются сотни матерей и отцов в разных странах мира. О причинах и масштабах явления, называемого отчуждение родителя, накануне презентации книги «Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном кинднеппинге», рассказала ее автор Веста Спиваковская, российская писательница и колумнист журнала «Сноб». 

— Судя по тому, насколько живой интерес вызывает ваша книга в разных странах, проблема семейного киднеппинга интернациональная? 

— Абсолютно интернациональная. Совсем недавно в Мексике меня благодарили за то, что я подняла эту тему в своей книге, а все эксперты, с которыми мы там встречались, обозначали те же реперные точки, что мы неоднократно обозначали и на встречах в России. Для того чтобы признать киднеппинг серьезной угрозой, с которой сталкивается современная семья, необходимо изучать этот синдром, проводить исследования о последствиях отчуждения как для психики ребенка, так и для отчуждаемых родителей. А это действительно наносит серьезный вред обоим, но при этом все еще не распознается как форма семейного насилия, причем очень тяжелая.

— Если это проблема далеко не одного государства, выходит, причины явления не столько в несовершенном законодательстве, сколько в неком едином в менталитете. Что же движет всеми теми людьми, которые решают изолировать детей от одного из родителей?

— Здесь надо учитывать комплекс факторов. Исследования говорят, что, как правило, в семье алиенатора (в профессиональной среде мы так называем родителя, отчуждающего ребенка от второго родителя) уже имелся подобный опыт отчуждения. Так, например, было в семье моего бывшего мужа Романа Проценко, которого воспитывала бабушка. Нередко он сам живет в состоянии ненависти к своему родителю, поэтому такая ситуация для него является вариантом нормы.

Кроме того, алиенаторы предпочитают избегать открытой конфронтации — для них мир делится на черное и белое. Им проще вычеркивать тех, кто не согласен с ними, чем пытаться договориться. Поэтому расхожий совет психологов, к которым обращаются отчужденные: «Ну, договоритесь со своим супругом», не работает. И здесь необходимо подключение легального института, который бы обязывал такого родителя идти на диалог. К нему должны применяться такие меры, которые не дадут ему возможность гнуть свою линию, игнорируя интересы другого родителя и ребенка. К сожалению, ничем подобным государство пока не занимается… 

— При этом во многих странах развивается культура медиации, людям прививают привычку бесконфликтного разрешения споров… 

— Понимаете, это все равно добровольная история. К тому же надо учитывать серьезный психологический аспект. Для алиенатора не существует границ между ним и ребенком. Этот человек сам остался в некой детской позиции с незавершенными отношениями с родителями, поэтому он ведет себя не по-взрослому, создает токсичные отношения, присоединяя ребенка к семейной войне, делая его участником, а иногда и орудием против бывшего партнера. Часто это люди с пограничным или нарциссичным расстройством личности. Триггером в данном случае может стать развод как травматичный ивент, который запускает такой психологический механизм, когда человек из адекватного супруга может превратиться в одержимого сверхидеей алиенатора, не желающего слышать никого, кроме себя. 

— Часто слышу, что на подобное якобы идут только обеспеченные люди, которым есть на что содержать ребенка. Миф?

— Да, и очень популярный. Финансовый статус, так же как и религиозная, национальная принадлежность не являются определяющими факторами. Ситуация отчуждения родителя может случиться как в семье, где папа работает охранником, так и известным шахматистом. Как показывает практика, не обязательно иметь огромные финансовые ресурсы — достаточно иметь одержимость. Распознать алиенатора нереально, поэтому так важно понимать причины этого явления.

Все осложняется тем, что система сегодня никак не защищает от этой угрозы, а любой родитель-алиенатор знает, как манипулировать этой системой. Он сразу же идет в суд или органы опеки и заявляет о том, что бывший супруг причинял ребенку вред, и просит без суда и следствия оградить его от второго родителя. Правовые институты при этом верят на слово и сразу же ставят запрет. Так они в некотором смысле поощряют отчуждение. 

— Полагаю, чтобы такого не случилось, многие так и живут в несчастливом браке. Потому что страшно…

— К сожалению, это так. После того как вышла моя книга, многие пишут, что теперь осознают риск того, что в абсолютно нормальной семье абсолютно нормальную мать могут легитимно и безнаказанно разлучить со своим ребенком. Поэтому из страха продолжают терпеть домашнее насилие, а алиенаторы часто практикуют разные виды абьюза. Если вы боитесь уйти, я бы советовала вам проводить терапию. Необходимо признавать, что вы воспринимаете себя жертвой и эта жертвенность в вас настолько серьезно укоренилась, что вы не мыслите себя вне насилия. Необходимо восстанавливать свои границы, говорить: «Нет» по отношению к поведению, которое вас не устраивает, строить свою жизнь исходя из СВОИХ ценностей. 

Знаете, глядя на себя в версии 2010 года, я понимаю, что если б отмотать назад, я бы начала делать терапию заблаговременно и готовить «портфель», с которым могу принять вызовы тех, кого считала членами своей семьи и от кого меньше всего ожидала удара. Принимая решение о разводе, надо быть психологически готовой ко многим вызовам и встретить их не в роли жертвы. 

— Десять лет ваш бывший муж никак не реагирует на вас. Как вам удалось встретиться с дочкой в 2018 году? 

— Это случилось благодаря тому, что у меня получилось чудесным образом выйти на его вторую жену. Часто партнеры, которые оказываются рядом с алиенатором, становятся соучастниками отчуждения. Однако в моем случае, к счастью, Настя оказалась очень адекватной женщиной. И это при том, что в семье Проценко меня преподносили как исчадье ада, бросившее своего ребенка! Но она сразу сказала: «Не волнуйтесь, я предпочитаю составлять мнение о человеке самостоятельно». Когда мы начали общаться, Настя рассказала о том, что сама испытывала различные дискомфортные ситуации, связанные с влиянием бывшей свекрови на жизнь их с Романом семьи. На тот момент она уже разлучила всех сыновей с женами, внушив, что те проститутки и алкоголички. Так я окончательно убедилась, что она и стала главным инициатором отчуждения моей дочери, сценаристом и режиссером, а ее сын — просто марионетка. Более того, Настя все 5 лет не только отбивала эти атаки, но и воевала со всей семьей, которая под влиянием бабушки решила, что Ксюша не должна идти в школу, потому что ее мама — шизофреничка, а значит, девочке не нужны эмоциональные нагрузки. Она была уверена, что сможет убедить Рому вернуть мне дочь. Но когда он узнал о том, что Настя организовала нам встречу, устроил скандал и снова киднеппнул Ксюшу. Уже отлучив ее от Насти, ставшей ей фактически второй мамой. А Проценко еще раз развелся. 

— Как прошла встреча с дочкой?

— Нашей с Настей задачей было — не вызвать у Ксюши панической атаки в отношении мамы, ведь 8 лет общение со мной было табуированной темой, ребенку внушали страх матери. Поэтому первые два дня мы общались, как будто я знакомая Насти. И нам было так хорошо и комфортно, дочка говорила: я не хочу спать, буду с тобой болтать всю ночь. Но когда я сказала, что я ее мама, у Ксюши случился внутренний конфликт — она ушла в себя. Моя дочь и так достаточно подавленный ребенок, который уже имеет суицидальные наклонности, однако родственники не признают этого, отказывая ей в психологе. Мой ребенок снова был увезен в неизвестном направлении. А мой бывший супруг в том же 2018 году стал финалистом престижного конкурса «Лидеры России», несмотря на то, что мы с юристом писали в оргкомитет. Сегодня мы пионеры в этой теме, и нам предстоит очень большая работа, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию и приостановить эту эпидемию. В отличие от коронавируса, настоящую.