Все записи
10:26  /  13.08.15

2021просмотр

Ереван: социальный протест после Майдана.

+T -
Поделиться:

Протестные акции на проспекте Баграмяна в Ереване в июне 2015 года стали самыми массовыми и радикальными в Армении с 2008 года, когда десятки тысяч человек собрались в центре столицы, протестуя против нарушений на президентских выборах, в результате которых к власти пришел действующий президент Серж Саргсян. Кое-кто из наблюдателей называл летние протесты в Ереване «армянским майданом», другие яростно критиковали любые попытки связать события в Армении с нашумевшей «украинской революцией». Однако одна, ключевая, особенность «Электроеревана» не вызывала сомнений ни у тех, ни у других – это «социальный» характер большинства требований и лозунгов. Сотрудник Лаборатории публичной социологии Андрей Невский отправился в Ереван для того, чтобы поговорить с участниками протестов и узнать, чего они на самом деле хотели и почему вышли на улицы. Этот текст – его впечатления от бесед с активистами из Еревана.

Баграмян никогда не станет Майданом

В официальных российских СМИ протесты в Ереване были представлены как попытка Запада настроить против России жителей еще одной дружественной страны. Люди, с которыми я говорил, были шокированы такой риторикой – ведь до сих пор многие в Армении принимали на веру подобные заявления российских СМИ в отношении Майдана. Конечно, социальные протесты не являются чем-то нетипичным для стран бывшего СССР, и в Армении также произошел спонтанный социальный протест против очередного повышения цен на электроэнергию. И можно было бы не принимать всерьёз риторику федеральных каналов, если бы не одно «но»: Электроереван – это первый массовый протест на постсоветском пространстве после Майдана. И похоже, что в будущем все акции протеста (в том числе и в России) будут проходить с оглядкой на Майдан и его последствия.

Об этом задумываешься, когда практически каждый твой собеседник настойчиво утверждает, что протест на Баграмяна не имел никаких политических целей, что это был только протест против роста цен на электричество. Кажется, что политическое старательно удалялось из риторики протеста, хотя сами его участники постоянно балансируют между условно социальными и политическими аргументами, одновременно открещиваясь от обвинений в попытке свергнуть власть и вместе с тем отмечая общее недовольство политикой Саргсяна. Кроме того, те, с кем мне удалось поговорить, постоянно подчеркивали, что на улицы в основном вышли достаточно обеспеченные люди, для которых, в отличие от занимающих более низкую социальную позицию, повышение цен на 17 драм не является критическим. Популярный лозунг «Это не Майдан – это Баграмян» можно понимать и как утверждение протестов в Ереване в качестве самостоятельного политического волеизъявления жителей Армении. Как отметила одна моя собеседница: «Почему я должна давать ответ, против чего я протестую? Какое ваше дело? Да, это не майдан, это Баграмян, это то, за что мы боремся. Мы не знаем сейчас, что это – после видно будет. Но не суйте нос, куда не надо» (интервью, Ереван, июль 2015). Уровень доверия к оппозиции (в основном проевропейски настроенным либералам и националистам) был очень низок, и, даже несмотря на то, что их представители старались находиться в гуще событий и руководить протестующими, о них в основном отзывались как о «непонятных людях с непонятными целями». Протестующие даже выдворили с митинга оппозиционного политика с флагом Евросоюза. А в сложившемся во время протестов фольклоре высмеивались попытки обвинить протестующих в агрессии и насилии: например, одним из главных мемов Электроеревана стало выражение «мирно стоящий» («Агрессивно спящие митингующие своим храпом мешали мирно стоящим полицейским»).

В то же время кажется, что протест не был бы настолько массовым, если бы был вызван только несогласием с ростом тарифов. Большинство моих собеседников говорят о том, что в обществе царит недовольство правительством Сержа Саргсяна. «Когда в Армении принимают какой-то закон, вообще любой, ты сразу начинаешь думать – каким еще образом у тебя хотят отнять деньги. Даже если закон по сути неплохой, все против, потому что его принимает это правительство» (интервью, Ереван, июль 2015). Почти все говорят о коррупции, некомпетентности властей, нарушении прав человека и откровенно наплевательском отношении к людям. Похоже, что речь идет о кризисе доверия к власти, который пока еще не вылился в полномасштабный политический кризис.

За последние три года в Армении прошло несколько протестных кампаний, многие из которых оказались успешными. Так, в 2012 году гражданские активисты сумели защитить сквер на проспекте Маштоца в центре Еревана, где планировалось построить торговую зону; годом позже завершились успехом протесты против повышения тарифов на общественный транспорт («стодрамовые протесты»), а в 2014 году - кампания против неолиберальной пенсионной реформы. Тарифы на электоэнергию в Армении повышаются в течение последних трех лет, против них в прошлом году сформировалось движение «Нет грабежу!». Жанна Андреасян и Георгий Дерлугян, в своем анализе объясняют массовость и спонтанность протеста тем, что он, как и многие протестные движения, был основан на множестве «микро-мобилизаций» вокруг локальных конфликтов и социальных проблем. Пока этот тезис одинаково сложно и подтвердить, и опровергнуть, но с уверенностью можно утверждать,  что в Ереване в результате предыдущих протестных мобилизаций действительно сложилось довольно консолидированное сообщество из гражданских активистов и правозащитников, причем обладающих самыми разными политическими предпочтениями. Отчасти наличие такой активистской сети и пример успешных кампаний в прошлом повлияли на массовость протеста, однако многие говорили, что именно мобилизация лета 2015 года изменили в общественном сознании отношение к протестам в лучшую сторону, превратив в глазах граждан «активизм» из маргинальной и подозрительной деятельности в легитимный способ отстаивания своих прав.

Массовости протестов отчасти поспособствовали действия самих властей. Как и во время событий на «Евромайдане» в Украине, одним из основных триггеров радикализации протеста в Армении послужил жестокий разгон демонстрантов в ночь на 23 июня. Власти использовали водометы и полицейских в штатском, которые находились среди протестующих и как только началась операция начали избивать и задерживать их. Это вызвало такой гнев в обществе, что на следующее же утро на Баграмяна вышли даже те, кто не собирался участвовать в акциях – и протест стал по-настоящему массовым. При этом правительство Саргсяна, очевидно, вынуждено лавировать между ЕАЭС и Евросоюзом и лишено тех возможностей санкционировать полицейское насилие, которые были у Януковича. Поэтому оно пошло на попятный и продолжило действовать с помощью подкупа оппозиции, предложений о «переговорах» и дегуманизации наиболее радикальной части протестующих. Их публично сравнивали со слабоумными или «милыми расшалившимися детьми», что вызвало еще большую ярость среди активистов. Позднее, когда было принято решение об аудите и оппозиционные «лидеры» увели небольшую часть людей с улиц, официальные власти стали открыто высказываться в поддержку протестующих, называя тех, кто ушел с Баграмяна, «настоящими армянами», которые «помогли полицейским, потому что они тоже армяне и не хотят платить высокую цену за свет». Тех же, кто остался перекрывать проспект Баграмяна, окрестили «ненастоящими армянами» и обвинили в преследовании «политических» целей.

Как бы то ни было, одним из главных результатов Электроеревана стало преодоление страха участия в публичных акциях. Страха, связанного не только с текущим моментом, но и с трагическими событиями 1 марта 2008 года, когда разгон демонстрантов, выступающих против результатов выборов, обернулся человеческими жертвами. Опыт Электроеревана позволил людям преодолеть обе преграды: «После 1 марта 2008 все боялись выходить на улицу. События на Баграмяна это изменили. После Багрямяна люди поняли, что, выйдя на улицу, они могут решить какой-то вопрос» (интервью, Ереван, июль 2015). Сейчас на повестке дня в Армении референдум о конституционной реформе, суть которой сводится к отмене прямых президентских выборов. Многие активисты считают, что при существующей сервильной, зависимой и коррумпированной законодательной власти такая реформа приведет к окончательному становлению диктатуры. Кроме того, в сентябре должна наступить ясность по поводу тарифов на электроэнергию, что может повлечь за собой новый виток протестов. В целом же существенными особенностями протестов в Армении (и их сильной стороной) является ярко выраженный социальный характер, понимание активистами сути этих проблем, сложившаяся структура политических возможностей и успешный опыт прошлой борьбы.

Читайте также

Новости наших партнеров