Мнения противоположные: от гениально до бездарно. При этом явно просматривается, что Запад хвалит, наша Власть либо ругает, но чаще молчит, чтобы не выглядеть не демократично. Соответственно можно понять к кому примыкают те, кто высказывается.

Сначала несколько мыслей, которые невольно возникают у меня, как у бывшего киношника.

В конце советской эпохи подобные произведения назывались «чернухой». Это вполне определенный жанр, который был неплохо изучен, хотя и в то время так же одно, точнее, двубоко: совейская власть изучала, как его громить, прозападные силы, как продвинуть в сознание людей. Одни видели в этих вещах орудие "свержение режима", вторые видели в них орудие свержения режима.

К художественной оценке это все не имело отношения, что бы ни говорилось о достоинствах и недостатках произведений. И не потому, что сами авторы не видели их художественными произведениями. А потому, что эти произведения позволяли использовать себя в качестве орудий идеологической войны. Поэтому их и использовали. Вместе с авторами.

Поэтому есть смысл разделить исследование на части. Первая из них отвечает на вопрос: так гениально или бездарно?

Чтобы ответить на него достаточно очистить сознание от задач и целей, связанных с политической и идеологической войной. Простым решением: это мы обсудим отдельно.

Так что получается, если не рассматривать «Левиафан» ни в каких других смыслах, кроме художественного?

Честно говоря, почти ничего. Хорошие ментовские сериалы, вроде тех же самых «Ментовских войн», подобные «сюжеты» разворачивают жестче и красивей, причем, в рамках всего лишь одно серии из десятков. Почему? Потому простому художественному закону, что настоящее произведение искусства заставляет хотеть прожить судьбу героя, как «Преступление и наказание», поскольку ты им восхищен и видишь, что он владеет чем-то, чем ты еще не овладел.

Публицистика, маскирующаяся под художественность, вселяет жалость к герою, сочувствие и главную мысль: надо сделать все, чтобы не оказаться в таком положении. Вспомните вершинные произведения советской литературы конца эпохи социализма. И вы поймете, что их больше никто не читает, кроме специалистов, потому что они свое дело сделали и больше не нужны.

И приговором был девяносто первый год, когда писателям дали свободу говорить, и оказалось, что сказать им больше нечего. Поэт, как тростник, может шуршать только ветром, который сквозь него проносится. Поэтому он звучит так, как звучит ветер…

Советские писатели жили в симбиозе с советской властью. Она была им необходима как воздух, потому что они не были художниками, не были гениями, они были – смелыми и честными людьми, умеющими говорить образно. Вот таким и является, для меня, Андрей Звягинцев и его команда.

Это смелые и честные люди, которые делают чернуху.

Чернуха – это такие грибы или разновидность плесени на теле Системы, которые появляются тогда, когда есть питательная среда. И это очень, очень плохой симптом.

Это значит, что художественное чутье лучших русских людей уловило признаки Системы и Идеологии, которые возвращаются.

Это одновременно означает, что мы, как государство, усиливаемся, но и приближаемся к очередному слому, потому что чернушная плесень растет лишь на засыхающих деревьях, которые становятся негибкими, а от того ломкими.

Эти плесневые грибы можно счистить чем-нибудь железным. Уже чистили, что называется, нас уже подвозили в ту сторону. Кончается это ухудшением жизни лет на десять. Радикальные методы проверены совсем недавно, и даже самые крутые из силовиков помнят, к чему они ведут. В том числе и в отношении генералов, оказывающихся на скамьях подсудимых…

Эту болезнь надо не запрещать и не уничтожать, ее надо лечить. Она исчезает сама, если убрана причина. Причина же за рамками вопроса: гениально или бездарно. Она не в художественной части произведения. Она, похоже, вообще, не в произведении.

Она в том, что обстоятельства вынуждают Россию набирать внутреннюю силу. Но делает она это так, как уложено в образцах мышления тех, кто помнит Советский Союз. А это – смерть. Проверено.

Андрей Звягинцев, как бы его ни таскали теперь западные СМИ в качестве символа сопротивления, совсем не враг России. Конечно, как у всякого художника, у него есть свои честолюбие и тщеславие, заставляющие делать имя ТАМ, поскольку теперь, даже если он откажется от «Левиафана» официально, имя уже останется. Ведь его признали на Западе, а это наши власти уважают.

Важно другое: Андрей Звягинцев обладает той поэтической душой, которая слышит ветер времени и шуршит, как думающий тростник на ветру. И шепчет эта чувствующая душа об опасном для России: усиливаясь, мы пошли по легкому пути, который проверено ведет не туда.

Россия готова встать на путь Возвращения.

А этого нельзя допускать. Это не в интересах ни власти, ни правозащитников. Нельзя просто использовать уже отработанные образцы. Надо думать и искать другие пути. Такие, которые сохранят набранную этой Властью силу России, но одновременно позволят людям любить свою страну, как лучшую в мире.

Повторю: беда современной России в том, что мы хотим жить по-новому, но не хотим научиться думать иначе, чем думали те, с чьим способом думать боролись в восьмидесятые и девяностые.

И еще страшней, если говорить как психолог: нынешняя власть стареет, а с возрастом в сознании человека начинают преобладать архаичные слои мышления, набранные в детстве. Именно с ними мы воюем в юности, и именно к ним приходим с возрастом.

Для нас это те слои, которые закладывались в советское время.

С этим надо работать. Возвращение в способы думать, как учила нас Советская власть, - самое страшное, что может угрожать Родине и нашим детям и внукам. Нужна школа иного способа думать.