Ефим Шифрин

Между трёх сосен

Да я уже тыщу раз обернулся бы соляным столбом, если бы меня предупредили не оглядываться! Сколько пыли я смахнул уже со своих полок! Сколько извёл фреону, чтобы моль не залетала в пустые глазницы моих скелетов. Заблудиться в лесу в середине лет мне уже не грозит – кто знает, когда я миновал эту середину? Да и сколько там того леса – как было три сосны, так и осталось, всегда полагал неприличной эту страсть – метаться между соснами. Как было бы мне вольготно в тех лесах, где я бы сверялся с одной лишь своей волей! Сейчас, прожив уже больше, чем нужно было бы для такой обыкновенной жизни как моя, я могу пригодиться другим только одним советом – никогда не полагайтесь на чужую волю и чужой ум, рассчитывайтесь за обретения и потери единственно своей волей. Не важно «сколько» - важно «как»! Ах, если бы я мог раньше прочувствовать глубину такого совета. И чем яснее теперь для меня это знание, тем мутнее монитор, на котором сейчас проступают эти строчки. Но что там за облачко всплыло, в его правом верхнем углу? Ага! Низкий уровень заряда. Ага-ага! Батарейки для клавиатуры. Ну, это понимаем: «Не будет новых батареек – не будет и новых строк…» Но чтобы их заменить, опять, чёрт возьми, нужна моя усталая воля…
0

Война миров

Вы знаете эту историю. Осенью 1938 года CBS транслировало радиоспектакль Орсона Уэллса по книге его знаменитого даже-не-однофамильца Герберта (Welles - Wells). И, как пишет Википедия, ссылаясь на сообщения газет того времени, "постановку слушали около 6 миллионов человек, и примерно пятая часть из них приняла её за реальные новостные репортажи". "К тому времени как на 40-й минуте появилось напоминание диктора, многие уже не слушали радио, целые семьи баррикадировались с оружием в подвалах своих домов, либо спешно собирали вещи, чтобы уехать на запад, многие требовали, чтобы вооружённые силы страны покончили с пришельцами, либо раздали оружие всем желающим; были случаи, когда в полицейские участки приходили отряды вооружённых местных жителей, готовых оказать помощь в защите страны от вторжения. Телефоны в тот вечер были перегружены в 5 раз, пробки из Нью-Йорка, Трентона и Филадельфии растянулись почти на 100 км. Часть аудитории оказалась настолько невнимательна, что поверила в нападение немцев. Люди утверждали, что видели молниеобразные залпы пришельцев и чувствовали запах их отравляющих газов..."
1

Преступление и наказание

Всё. Я понял. "Преступление и наказание" попало под ту же раздачу, что и "Муму". Это - произведения, трагическая неизбывность которых породила защитный, карнавальный смех. За ним встаёт гордое мщение униженных и оскорбленных учеников. Всякий помнит про несчастье читать эти книги в рамках школьной программы. В самом деле, ничего смешного в том, что глухонемой утопил собачку, нет. Однако же вокруг истории сложился целый комический эпос. Как будто бы сразу всем читателям заказали стёбную статью в Lurkmore. Студент с топором и пролитая кровь старушки тоже вроде бы не подразумевают надсадного смеха, однако изощрение комментаторов поражает предсказуемостью: любое покушение пересказать историю Достоевского языком другого жанра оборачивается шутками, за которые сами комментаторы осудили бы любого штатного острослова.Тем не менее, самого классика никто не вспоминает: ну, написал и написал... А вот порубленная старушка и утопленная собачка - это до сих пор ужас как смешно...
0

Beauty Spa

В нашем зоопарке это называется массаж в три языка. Сначала Чарлик подходит к границе Собачьего автономного округа и грациозными движениями корпуса записывается на процедуру. Роня, Алка и Тай начинают сеанс одновременно. Первые минуты занимает взаимная ароматерапия: перед массажем кот и собаки должны хорошо принюхаться друг к другу. Ритуал постепенно переходит в плавные тычки носами. Когда в ход вступают языки, даже мне, начинавшему свою жизнь в Москве с циркового общежития, становится неловко: Чарли ведёт себя так, как мужикам не пристало вести себя даже в специальных клубах. В считанные секунды он оказывается на собачьей территории и тут же демонстрирует все возможности кошачьего секс-туризма. Он извивается так, как не умеют даже намеренно обученные актрисы, подставляя псам то одну, то другую щёку, то валясь на спину, то перекатываясь с бока на бок. Собаки отчаянно работают языками, а Чарли снисходительно меняет позы из своей проверенной опытом Камасутры.Сегодня, после завтрака, я застал за этим занятием и Маньку Телегину, наказанную бездетностью за свою отчаянную блудливость. Снимок, сделанный против слепящего солнца, конечно, не очень красноречивый. Но я прилагаю его к странице своей дачной хроники только затем, чтобы уверить вас, что рай на отдельно взятом кусочке Земли всё же возможен. Если только этого хочет Бог. И сами грешники.
0

Книги vs ковёр

Давеча я сгоряча столкнул со своей орбиты некоего залётного сноба за сардонический коммент к одному из моих последних статусов. Я обиделся раньше, чем сообразил, как он прав, попрекнув меня за круглосуточное, хроническое источение пошлости буквально во всём, что я делаю - на сцене, в фейсбуке и даже в спортзале... Персонажа, за которым, мне казалось, я всегда умело скрывался, маскируя свои рефлексии, он принял за меня, а я, не найдя в себе сил объясняться, вспыхнул от того, что до сих пор не умею принять эту садистскую манеру выносить приговоры хозяину страницы по совокупности всех его грехов - за всю жизнь, в отсутствие хотя бы одной благородно прожитой минуты. Моя уверенность в том, что открытость большинству своих зрителей или читателей с помощью этого персонажа остается лукавой тайной Полишинеля, была враз опрокинута этим беспощадным комментом, в конце которого следовал совет смириться с генератором пошлости внутри меня и продолжать адресоваться своей целевой аудитории - "быдлу и пошлякам", чтобы остаток лет (да-да, он так и написал "остаток"!) провести в гармонии с собой и ойкуменой. Сейчас же, наткнувшись на заметку Alexander Timofeevsky о разнице между интеллигентом и не-интеллигентом, разъясненной на примере диалектической противопоставленности ковра и книжек в интерьере квартиры, я неожиданно вскрыл причину главной своей рефлексии: одну из стен в родительском доме целиком занимали хорошие книги... в то время как всю противоположную занимал хороший ковер...
0

Поцелуй соседа

"Вот Анфиса Петровна выпрямилась, сложила руки на груди и на всем народе, не спеша и гордо, будто несла на блюде всю красоту свою, двинулась к Прохору, как королева.- Прохор Петрович, Христос воскрес!.. - обняла слегка и просто, от души, поцеловала. И тыща грудей в церкви выдохнула: "Ах!.."  Прохор зарделся весь, застыл. Она взглянула на Петра Данилыча с насмешкой, повернулась и пошла из церкви вон.Петр Данилыч сверкнул глазами, кулак сжался и разжался, текли тучи по лицу. Прохор облизнул украдкой губы - какая сладость! - и весь горел от обиды, стыда и счастья. И вся обедня проплыла над ним, как сон". В этом месте я всегда замирал, когда уже в десятый раз по телевизору повторяли «Угрюм-реку". Красавица Чурсина христосовалась с красавцем Епифанцевым, и для тех угрюмых лет столько было в этом поцелуе запретного, невозможного, волнующего. Затем праздник переносился в дом Петра Данилыча, которого играл артист Чекмарев. И я сжимался от страха, потому что знал, чем закончится утреннее христосование для Анфисы. Да и артиста Чекмарёва я страшно боялся после «Дела Румянцева», в котором он коварно продырявил шину грузовика артиста Баталова и испортил ему жизнь на целую картину.
0

Умереть за идею

"Сегодня весь день читал Бандеру и про Бандеру. Едва зацепил за хвост мысль, которая бьётся еще не сформулированной. О том, что помимо вековой битвы за пропитание, Земля сотрясается от битв за юридическое оформление совместного проживания людей, говорящих на одном языке. Или исповедующих одну религию. Или испытывающих отличное от большинства людей половое влечение. Готовность отдать свою и множество чужих жизней за признание почти абстрактной общности, которую могла бы разрешить какая-нибудь хитро придуманная и универсальная конституция, на фоне прочитанных сегодня кричащих и кровавых строчек, показалась мне совершенно безумной. Я не знаю, как теперь додумывать эту мысль. Но она где-то на поверхности.Счастье умереть за идею всегда отчего-то притягательнее радости прожить до конца долгую жизнь, сократить которую может лишь нежелание найти общий язык с чужими. Так ведь чужими их делает только незнание твоего языка, неразделение твоей веры или неприятие твоего личного полового влечения.Но как-то дико отправляться из-за этого туда, где вообще ничего такого нет...Как вам вообще это счастье - умереть за идею?"
3