Все записи
14:07  /  30.06.18

822просмотра

Cынок, ты какое училище кончал!?

+T -
Поделиться:

(Фрагмент из рассказа "Кровники")

            Майору было тридцать лет, а сидящему напротив него чеченцу в  высокой каракулевой папахе не менее шестидесяти. Они сидели в штабном КУНГе и вели переговоры...

            - Никаких боевиков в селе нет... я тебе клянусь,- убеждал майора старейшина.

            - Ну, сами посудите, как я смогу поверить вам на слово?... Вчера же по нам вели огонь именно с окраины вашего села,- вежливо не соглашался майор.

            - Ээ... какой наш село... случайный люди. Сейчас кто тут только не шатается и у всех оружие. Специально с нашей стороны стреляли. Это ж... как это... провокация, чтобы и наше село сожгли. Их посжигали, вот они и хотят, чтобы и мы без крыши над головой остались. А мы воевать не хотим, мы и в первую войну за Завгаева были... Не веришь?... Самый большой дом в селе видел?... Это дом сына Исраила Умхаева. Исраил в Москве большой человек. Позвони своим начальникам, узнай кто такой Исраил Умхаев.

            - Поймите... Я уже доложил, что нас обстреляли, и теперь село будет зачищено.

            - Ааа!... Зачем спешил?- чеченец негодующе всплеснул руками.- Исраил будет недоволен. Знаешь какой он человек? Его и в Кремле знают, а тут... В том доме сейчас его невестка с внуками... Понимаешь? Звони сейчас же своему начальству. Расскажи всё... про Умхаева расскажи!... Зачистки не надо!

            Майор и сам жалел, что сгоряча доложил об обстреле, ведь никто из его людей не пострадал, просто пробарабанила автоматная очередь по броне БМП. Вояка он был ещё не опытный, в Чечню попал недавно, а его батальон состоял целиком из срочников, восемнадцати-двадцатилетних необстрелянных мальчишек. Какие из них "зачистщики" чеченского села, где каждый дом потенциальная огневая точка. К тому же старейшина, похоже, не врёт, и в Москве, в чеченской диаспоре, действительно есть очень влиятельный родственник местных жителей. В общем, можно огрести кучу неприятностей. И потом, это не мотострелкового батальона дело "зачищать" село...

            Вечером, на связь вышел командир полка и сообщил, что для "зачистки" завтра прибудет ОМОН со спецназом и его, майора задача - обеспечить им тыл, закрыть все входы и выходы из села. Майор вздохнул с облегчением. Когда вновь пришёл пожилой чеченец, он сообщил ему, что ожидает село. Старейшина схватился за голову:

            Ай, ай!... Зачем... зачем ОМОН?!... Это же звери... они же с нас деньги будут выжимать, машины поджигать... мэбель ломать...

            - Ну что вы... Если боевиков, оружия в селе нет, то вам нечего бояться, - в полной уверенности утешал старика майор...

            - Ты хоть и майор уже, а как мальчик!... Что ты наделал?!...

 

            Командиром прибывших на нескольких крытых "Уралах" омоновцев являлся грузный капитан лет под сорок. Всё свидетельствовало о том, что это совсем другая армия. Командиры взводов, старлеи и прапора лет по тридцать, тридцать пять, бойцы и сержанты в основном тридцатилетние. Общались командиры и рядовые на ты, взводных и ротного именовали по отчеству, обмундирование, снаряжение – куда там простой пехоте. В сравнении со срочниками чувствовалось, что эти мужики попали сюда не случайно, и думают не только о том, чтобы выжить любой ценой... Так их глаза сразу засверкали при виде особняка из красного кирпича, буквально искрящегося в лучах высоко поднявшегося солнца.

            - А село-то богатенькое... ишь дворец какой отгрохали!- прищёлкнул языком один из вновь прибывших бойцов.

            Его товарищи тоже с интересом рассматривали объект предстоящей "зачистки".

            - Чудеса... Кто его тут построил?... "Дух", наверное, какой-нибудь, местных русских ограбил и выстроил. Думал Чечня навек откололась, расплачиваться не придётся... Да и другие дома ничего, крепкие, крыши черепичные. Хорошо живут суки, будто и войны нет...

            Капитан вошёл в КУНГ, где его ждали майор и старейшина. Скользнув недобрым взглядом по чеченцу, капитан оценивающе смерил взглядом  с ног до головы поднявшегося ему навстречу майора.

            - Я Евтеев... Прибыл для "зачистки".

            - Командир батальона майор Мещеряков,- представился в свою очередь хозяин КУНГА. Он был в хорошо подогнанной полевой форме, со свежим подворотничком, с отутюженными стрелками на брюках, в вычищенных хромовых сапогах, на груди поблескивали училищный "ромбик", "классность", планки юбилейных и "песочной" медалей... Так обычно выезжают на полевые учения в мирное время.

            Капитан с нескрываемой усмешкой оценил "прикид" майора. Сам он одет по фронтовому: просторная "горка" и разгрузник с боевыми причиндалами. Его широкие плечи несколько скрадывали уродливость фигуры от сильно выпяченного живота.

            - Ты что, прямо здесь, в этом КУНГе ночуешь?- поинтересовался капитан, оглядывая уютное, разделённое на "кабинет", "спальню" и "кухню" помещение батальонного штаба на колёсах.

            - А где же ещё?... Здесь удобно и работать, и ...

            - Прикажи капонир вырыть и туда его загнать,- перебил его капитан.

            - Зачем... капонир рыть в этой почве... людей мучить. Потом здесь достаточно спокойно. Мы же тут ненадолго, наша задача дорогу закрыть, на время операции...

            Капитан искоса бросил взгляд на чеченца, и тут же предостерегающий на майора... Тот густо покраснел, поняв свою промашку... Хотя, то что он озвучил и не являлось такой уж тайной. В округе все и без того знали, что федеральные войска приступили к крупномасштабной операции в Ущелье.

            - Они,- капитан кивнул головой на чеченца,- твоих мальчиков одними ножами перережут, а КУНГ твой, здесь торчащий, очередями вдоль и поперёк прошьют... Ладно, меня это не касается,- капитан устало опустился на вращающийся стул.- Задачу свою знаешь?... Чтобы ни в село, ни из села никто, ни пеший, ни на машинах... У тебя выпить есть?

            Чеченец, которого капитан намеренно игнорировал, делал майору какие-то знаки. Тот понимающе кивнул.

            - Да вот, насчёт зачистки... Тут небольшое недоразумение получилось. Обстрел, скорее всего, случайность и местные жители видимо к нему отношения не имеют. Потому, я думаю, вам необходимо скоординировать свои действия с представителями совета старейшин села. Вот здесь...

            - Так у тебя выпить есть или нет,- вновь грубо перебил капитан.

            - Я думаю нам следует сначала решить кое какие вопросы!- повысил в свою очередь голос майор.

            - Слушай сынок, ты какое училище кончал?!- резко спросил капитан.

            - Московское ВОКУ...- стушевался от неожиданности майор.

            - Понятно... А я Орджоникидзевское МОПовское. Знаешь что это такое?...

            Старик крякнул и недовольно покачал головой. Капитан, удовлетворённый реакцией чеченца, покосился на него – тот явно понял с кем придётся иметь дело.

            - Во, он знает... И ты сынок заруби себе на носу, кто наше училище кончал, тот лучше всех знает, что такое Кавказ, и как здесь надо себя вести.

            Майор совсем потерялся. Привыкший строго придерживаться всевозможный инструкций и Боевого Устава, он впервые "нюхавший" Кавказа, уже успел смутно осознать, что ни то, ни другое, как руководство к действию здесь, в этой непонятной полупартизанской войне не годится. И ему более всего хотелось поскорее выскочить из этой дурной "мочиловки", желательно прямо в Академию, не замарав ни своей чести, ни послужного списка. Но как это осуществить, он пока не представлял и невольно пасовал перед такими вот офицерами, которым не дались чины и должности, зато они довольно уверенно чувствовали себя в этой кровавой, зловонной жиже, именуемой контртеррористической операцией. Потому он, будучи и по должности и по званию выше, беспрекословно повиновался, когда капитан вдруг предложил ему покинуть его же КУНГ:

            - Слышь командир? Ты погуляй немного, а я тут со стариком потолкую... Ну, что старый, порядок знаешь?... Десять тысяч зелёных соберёте, по лёгкому, культурно вас зачистим, скотину, барахло, КАМАЗы, что во дворах у вас стоят, не тронем.

            - Эээ... я так и думал... слышал про ваши "зачистки". Но тут у тебя ничего не выйдет. Знаешь, чей тот большой дом, на который твои солдаты облизываются? Он принадлежит семье Умхаевых. Знаешь кто такой Исраил Умхаев? Он в Москве с самыми большими начальниками, с генералами, министрами знаком. Позвонит и от тебя мокрое место останется. Тебе ведь, наверное, на пенсию скоро?... Смотри, можешь и без неё остаться, - со спокойной усмешкой выложил свои "козыри" старик.

            - Как ты сказал... Умхаев... Исраил?...- задумчиво переспросил капитан, не отреагировав на "пенсию".

            - Да Исраил Умхаев, он очень большой человек в Москве, а невестка его из нашего села. Она сейчас здесь с внуками. Если с ними что-то случится... я тебе капитан не позавидую.

            - Так, так... понятно. А чего это ты за них так переживаешь, ты что тоже Умхаевым родственник?- спрашивая, капитан внимательно изучал собеседника.

            Старик несколько смутился.

            - Нет, не родственник... Я за село переживаю. Мы ведь всю первую войну в стороне от боёв были и сейчас хотим дома и имущество сохранить.

            - Так-так, значит нейтралитет держите? А мужчины двадцати-тридцати лет в селе есть?- не скрывая усмешки спросил капитан.

            - Откуда... У нас мужчины дома не сидят, водку не пьют, на заработках все.

            - Ха-ха... Ты меня за дурня не держи. Знаю я эти заработки. Половина в горах воюет, половина в Москве разбойничает под крылом того же Умхаева.

            - Неправда это. Умхаев не бандит... он умный.

            - Конечно умный... Когда он этот дом построил?

            - Два года назад.

            - При Масхадове значит. Деньги в Москве делал, а дом здесь строил? И никто ему не мешал?... Значит и нашим и вашим?...

            - Не знаю, это не моё дело. Если человек умный, умеет жить, разве это плохо?

            - А как же у этого умного невестка с его внучатами здесь в такое время оказалась, а не в Москве, в безопасности? А сын его не в горах случайно?

            - Исраил хозяин большой фирмы, он заграничными машинами торгует. Его сыновья у него работает, по заграницам ездят. А невестка... Прошлым летом к родственникам приехала погостить, а тут война. Два раза вывезти их пытались... под обстрел попадали... не поймёшь чей. Исраил за внуков переживает, по телефону мобильному сказал, чтобы сидели здесь под защитой родных, пока он с вашими генералами договорится, чтобы их вывезти. Теперь ты понял, кто такой Умхаев?

            - Я-то понял,- капитан о чём-то напряжённо размышлял, чуть качаясь на стуле взад-вперёд.

            - Тогда давай так, ты мне о деньгах ничего не говорил, а я от тебя ничего не слышал.

            - Да уж... эт ты верно... тут не деньгами...- капитан вдруг зловеще усмехнулся и словно сам для себя принял какое-то решение.- В общем так старик, завтра к десяти ноль ноль всем жителям находится в своих домах, никто никуда не выходит, все документы подготовлены к проверке, в том числе и на стоящий во дворах автотранспорт. Всё имеющееся оружие сдать сразу, найдём спрятанное - возбуждаем дело, представители местной администрации и совета старейшин идут вместе с командирами взводов по домам. В случае открытия огня отвечаем всеми имеющимися средствами...- чётко отчеканивал капитан, глядя на старика и как бы не видя, сквозь него.

            - Ты что... не понял меня?...- старик явно растерялся.- Ладно, может договоримся... тысячи две-три.

            - Всё, разговор окончен,- резко перебил капитан. Прошу оповестить население и напомнить об ответственности за неповиновение,- капитан из расхристанного, недисциплинированного партизана вдруг стал воплощением официальной власти. Он пружинисто поднялся, и не глядя на старика, покинул КУНГ.

 

             Капитан вышел из КУНГа чем-то сильно озабоченный. Он даже не отреагировал на вопрос майора, поинтересовавшегося как прошла беседа со старейшиной, направившись к располагавшимся на ночёвку своим бойцам. Они разбили свой лагерь чуть в стороне от мотострелков и за два часа выполнили, пожалуй, больший объём работы, чем те за двое суток. Используя складки местности и маскировочные сети эти, вроде бы разболтанные, великовозрастные вояки укрыли свои машины и палатки таким образом, что могли принять бой в полном окружении. Они знали, что если солдат срочной службы "духи" могли взять в плен, держать где-нибудь в яме, закованными в колодки, или в качестве раба в каком-нибудь горном ауле, то их в плену ждала не просто смерть, а смерть унизительная, мучительная.

            Сделав пару замечаний, капитан зашёл в уже разбитую для него персональную палатку.

            - Дневальный!- крикнул он хриплым прокуренным голосом, и ослабив ремни через голову снял портупею с кобурой.

            Полог палатки откинулся и показалась голова белобрысого бойца лет двадцати пяти с заклеенной крест-накрест пластырем щекой. Он молча вопросительно смотрел на капитана.

            - Ну что вылупился... не учили что-ли? Рядовой Пупкин по вашему приказанию прибыл!- вдруг взорвался капитан, побагровев лицом и шеей.- Ну, вы меня совсем достали... конвойные войска,- он бессильно махнул рукой и как-то сразу увял, став вроде бы даже меньше в объёме, как сдувшийся мяч.

            Дневальный спокойно дождался пока временная горячка ротного пройдёт. Участливо, буд-то даже с жалостью спросил:

            - Что надо-то, Петрович?

            - Что надо, что надо... Володю позови... Корнюхина,- устало, нехотя, не то приказал, не то попросил капитан...

           

            По лицу Володе было столько же лет, сколько и ротному, но его подтянутая худощавая фигура "тянула" на значительно меньшее количество прожитых лет. В отличие от дневального он попытался по-уставному доложить о прибытии:

            - Товарищ капитан, старший лейтенант Корнюхин...

            - Да брось ты Володь... Садись,- капитан, сидевший на застеленном синим солдатским одеялом койке кивнул на место рядом с собой. Он достал из металлического сейфа стоящего прямо на полу фляжку.- Во... коньяку по глотку осталось... Этот юноша-майор таким жилой оказался, так и не налил... А может и нет у него... Ишь московское ВОКУ, интеллигенция, штаны глаженные. Такие в советские времена из ГСВГ не вылезали, а сейчас и им здесь говна хлебнуть приходится.

            - Ты меня зачем вызвал... пить? Ты же знаешь, я не буду. Если тебе чокаться не с кем, кого другого найди,- Володя говорил спокойно, но с лёгким раздражением.

            - Да нет, не пить... Сначала не хотел тебе говорить... да ведь потом всё равно дознаешься, меня проклинать будешь...- ротный хлебнул из фляжки, задохнулся, закашлялся.- 

            - Что там у тебя Ген, не тяни, а то ребята палатку там ставят. Подумают, что я специаально с тобой тут, по старой дружбе, чтобы не вкалывать.

            - Ничего, перебьются, без тебя поставят... помоложе тебя будут... Уф, дерёт сука, ну и пойло даги гонят - ротный погладил горло, которое было обожжено только что проглоченным самопальным дагестанским коньяком. Вздохнув, он словно окончательно решился,- Невестка Исраила Умхаева и его внуки здесь, в этом селе.

            При этих словах Корнюхин как бы встрепенулся, весь наполнился новым содержанием, его до того безразличные глаза загорелись, сузились в звериные щели,  взгляд обрел силу, скулы и рот – хищный оскал.

            - Спасибо Ген...- шёпотом, со зловещей радостью поблагодарил он ротного.- Они там, в этом красном тереме?

            - Да... Только Володь... Я понимаю, тебе всё одно, а мне до выслуги два года осталось. Я и так еле держусь. Я не хочу столько лет отбабахать и без пенсии остаться. Тебе что, ты один, а у меня семья... А, Володь, может того... пусть живут? Они-то, дети не причём и баба, невестка его, она ж не знала когда замуж шла, что на тесте должок неоплатный.

            Корнюхин в упор словно пронзил сидящего на койке ротного взглядом.

            - Ты всё сказал?-  спокойно спросил он.

            Капитан с сожалением смотрел на фляжку в своей руке, как бы раздумывая, хлебнуть ещё раз или нет и молчал.

            - Моя мама, сестрёнка... они тоже ни при чём были... Ты извини Ген тебе зла не желаю, но...