Все записи
11:49  /  16.04.15

2311просмотров

Где теперь живут принцессы и драконы?

+T -
Поделиться:

Что происходит с нами на оси времени? Остаемся ли мы такими же? Или меняемся от возраста к возрасту? Или новый опыт наслаивается на предыдущий, и мы обрастаем навыками и воспоминаниями, под которыми прячется то, что было до этого?

Мой собеседник по обнаружению прошлого в настоящем – Александр Мухин, гештальт-терапевт, работающий с подростками, взрослыми, семьями и группами.

Существует ли где-то внутри нас подросток, которым мы были 10, 20, 30 лет назад? Что от него осталось?

Несомненно, существует. Потому что куда может деться опыт? Но он свернут и не проявляется, пока не востребован текущей жизненной ситуацией: зачем подростковый опыт взрослому человеку, который каждый день ходит на работу? Он актуализируется, когда зачем-то становится нужен.

Что это за ситуации, когда подросток возвращается?

Во-первых, это ситуации, когда просыпается дух противоречия – он лучше всего отражает внутреннего подростка. Допустим, вы приезжаете в гости к родителям, они начинают вас воспитывать, несмотря на возраст и достижения – и в этот момент ваш подросток внезапно возвращается. Чем ближе человек, тем больше у него шансов встретиться с вашим духом противоречия.

Во-вторых, это возможность быть не таким, как все. Отчасти, наверное, это продолжение духа противоречия, но иначе устроенное - не надо противоречить никому конкретному, а можно быть просто непохожим: читать не такую литературу, как все, смотреть не такие фильмы, слушать не такую музыку – в общем, как-то  выделяться, отделяться. Это тоже свойственно именно подростковому возрасту. Если найти какую-то область, где человек ведет себя иначе, чем другие, не конформно, – вероятно, это будет точкой встречи с его внутренним подростком.

Еще одна любопытная особенность подросткового возраста, которая может у взрослого исчезать или оставаться -  это то, подростки очень включаются на личность человека: они могут учиться только у того, кто нравится. Если им не нравится преподаватель – они не могут у него учиться. У взрослого это, в принципе, проходит. Соответственно, в-третьих, если возникает сильное восхищение кем-то или, наоборот, яростное отвращение к кому-то, вполне возможно, что это тоже сигналы от внутреннего подростка, который когда-то активно искал образец, достойный подражания.

Как быть, если человеку кажется, что он забыл, каким был? Если хочется пробудить в себе дух противоречия и необычности, но - от усталости ли, от перегрузок - не получается?

Можно позвонить родителям – это самый простой способ. Можно повспоминать: какие книжки нравилось читать, когда вам было 14, 15, 16? Какие были интересы, ценности в то время? Повспоминать своих школьных учителей – тех, которые нравились и тех, которые не нравились. Всегда можно взять какую-то книжку о подростках – Сэлинджера или, например, модную сейчас Тартт. Можно встречаться с друзьями из прошлого или просто с ровесниками, которые помогут напомнить о том, что было.

Люди довольно часто описывают нечто вроде ностальгии по юности («Когда мы были молодые…»), когда кажется, что тогда, в прошлом, мы были гораздо лучше, чище, смелее, талантливее, теплее, более открыты. Что это за феномен? Неужели люди с возрастом, и правда, становятся хуже, трусливее и т.п.?

Память избирательна, и вспоминают обычно что-то хорошее - безумства, когда все было таким настоящим, в первый раз, с ощущением духа свободы, безответственности, беспечности. Тогда ничего не требовалось – максимум, ходить в школу и учиться. Эти вещи вспоминают в сравнении с тем, что нужно делать сейчас: ходить на работу, воспитывать детей, зарабатывать. У взрослого в жизни много ответственности. Ностальгия по юности – это зависть к себе тогдашнему. И к этим нынешним, которые не хотят ни за что отвечать – а хотят получать всевозможные блага, потому что им положено.

Становятся ли люди хуже, взрослея - нет, наверно, но когда понимаешь, что отвечаешь не только за себя, но и за тех, кто рядом, то не так сильно подвергаешь себя опасности, ставишь меньше экспериментов. Меньше доверия, больше расчета. Трусость ли это? Можно назвать это благоразумием. Но про то, что мы сейчас назовем благоразумием, подросток скажет, что это просто трусость.

Подростковый возраст славится рискованными экспериментами – с разнообразными веществами, приключениями, отношениями. Как эти эксперименты (или то, что их не было) влияют дальше на выросшего человека?

Мне кажется, никак не влияют. Есть довольно много людей, которые не катались на крышах поездов и не экспериментировали с веществами, и при этом они вполне достойные интересные люди. А другие, которые экспериментировали – их больше нет. Бывают и те, кто не экспериментировал ни с чем в юности, и начинают все это после тридцати.

В мультфильме «Южный парк» был такой герой, повар, который продвигал идею своевременности без спешки и повторял: «Дети, всему свое время. Наркотики нужно пробовать в колледже».

Я думаю, подростки не знают, рискованно или нет то, что они делают. У них нет перспективы будущего, нет идеи, что они могут умереть. Одна история - эксперименты с телом: пирсинг, порезы, синяки. Тело меняется, становится другим, и пока подростки не понимают, кто они и что они, где кончаются силы, где начинаются границы, что они могут сделать, а что не могут,  эти эксперименты выполняют задачу проверки их физических возможностей. Вторая история – им хочется драйва, сильных эмоций, отсюда эксперименты с электричками и прочими опасными вещами. Третья история - про алкоголь и сигареты: они рассматриваются как атрибут взрослости, взрослые курят и выпивают, но запрещают это детям, значит, пить, курить и запрещать другим – это способ стать взрослым.

Когда ты – родитель подростка, кажется, что романтика собственной юности радикально отличается от того, что творит твой ребенок, невозможно использовать одно для понимания другого. Есть ли смысл родителю подростка вспоминать свой такой же возраст? Надо ли рассказывать о своем опыте ребенку?

У родителей здесь есть определенные сложности – не то, чтобы они не могли об этом вспомнить, но у них другая задача – воспитывать, заботиться, обеспечивать безопасность и будущее детей. У родителя и у подростка есть роли, поэтому родителю при взаимодействии с ребенком невозможно вернуться в свой подростковый возраст. Другое дело, когда компания ровесников сидит и вспоминает, какие они были раньше: в такой ситуации более вероятно, что человек начнет ностальгировать по молодости и беспечности.

Родители обычно сравнивают своих детей-подростков с собой в юности, и сравнение всегда не в пользу нынешнего поколения: «тогда была романтика, а сейчас - что-то непонятное». Мне нравится идея Н.Кедровой про то, что ребенок рожден для будущего, и ему нужны какие-то совсем другие навыки. Мы даже не можем предполагать, что ему понадобится, а что не понадобится. Надо ли сравнивать свой опыт с опытом детей, оценивать? Да нет, вопрос скорее, как этого избежать. У нас всегда есть ощущение, что было по-другому, лучше, и мы выросли и стали успешными людьми. А ребенок – он еще никем определенным не стал, а кем станет – неизвестно. В какое время он будет жить? Даже сейчас мы не можем себе представить, что будет через 10 или 20 лет. Может, действительно откажутся от  бензина и нефти, и появится нуль-транспортировка? Или, как в сериале «Футурама», появятся трубы, по которым люди будут передвигаться? Разница в опыте - это не про одного какого-то ребенка, у всего поколения все будет по-другому.

Что подчеркивают обычно все предыдущие поколения? Ценность отношений, ценность того, чтобы делать что-то своими руками, и ценность навыков выживания. А может, это уже и не требуется сейчас – особенно выживать и что-то делать своими руками - в мире, где большую часть всего делают роботы и станки. Отношения тоже меняются. Социальные сети, СМС позволяют общаться с людьми, находящимися очень далеко от тебя. Раньше это казалось возможным только при переписке, сейчас жанр письма потихоньку отмирает. Телеграммы присылают только судебные исполнители.

Семейные отношения устаревают не так быстро, но взгляд на семью тоже меняется. Что раньше было неприемлемо – теперь становится приемлемым: гостевые браки, вторые, третьи семьи, живущие порознь супруги, где, например, ребенок живет по 2 месяца у одного и у другого. Такого становится все больше.

Что же остается постоянным? На что может ориентироваться родитель, что делать, понимая, что его ребенок будет жить совсем в других условиях?

Я думаю, родитель может делать то же самое, что и всегда. Воспитывать. Подростку важно, чтобы возле него были стабильные люди, от которых он может отделяться, которых может обесценивать, которым может говорить «я не такой, как вы, буду жить иначе, вы живете неправильно». Задача взрослого – выносить это и понимать, что это тоже пройдет. Просто у подростка сейчас такая задача – отделяться. Как говорится, ничего личного.

__________

Новости о мероприятиях для нынешних подростков можно найти на страничке центра "Перекресток" в Фейсбуке.