Все записи
14:39  /  16.02.17

1482просмотра

История будущего. Новейшее время: расставание с иллюзиями Эпохи Просвещения. Часть 2.

+T -
Поделиться:

Новейшее время –>Холодная (информационная) война

Сразу же после Второй мировой войны в капиталистических странах поднялась «красная волна»: социализм в его радикальных формах стал всё более привлекателен для широких масс в обществе, от промышленных рабочих до интеллигенции. В результате сразу же после окончания войны СССР и капиталистические страны вступили в идеологический конфликт, названный «холодной войной». В рамках этого противостояния США мобилизовали средства массовой информации на пропаганду преимуществ левого либерализма, а СССР – на пропаганду прелестей светлого коммунистического настоящего и будущего. Множество людей из среды интеллигенции было привлечено к обслуживанию пропагандистских машин, а СССР тратил огромные деньги на оплату марксистских  движений по всему миру. Как результат, в университетах США и Западной Европы образовались радикальные социалистические ячейки, которые занялись выдавливанием всех инакомыслящих и несогласных из университетской среды, в чём изрядно преуспели. Этому способствовало то, что учёная среда представляет собой систему, воспроизводящую саму себя. И если до XX века эта самая среда воспроизводила свободомыслящих людей, то в процессе левой радикализации университеты стали производить лишь радикальных социалистов, которые, прикрываясь плюрализмом, отбраковывали всех независимо думающих студентов и травили инакомыслящих преподавателей. В результате университетская среда из интеллектуальной стала токсичной, однако поскольку первоначально именно интеллектуальная элита являлась основным проводником прогресса, то все религиозные прогрессисты начали ассоциировать себя с интеллектуальной средой, с интеллигенцией, несмотря на то, что истинно интеллигентская, интеллектуальная среда уже давно не является прогрессисткой, а среда прогрессистская уже давно не имеет с интеллектуальной элитой ничего общего.

Вот уже который раз мы сталкивается с тем, что радикалы выдавливают людей более терпимых из среды совместного существования. Связано это с хронической асимметрией в отношениях между этими группами внутри сообщества. Радикалы постоянно выдвигают требования к более терпимой группе, на которое те не против пойти, поскольку это не является принципиальным для них. В то же самое время радикалы игнорируют и громко возмущаются теми требованиями, которые выдвигают к ним люди более терпимые по причине критической важности соблюдения принципов, на которых базируется радикальное течение. С течением времени общая среда становится всё более и более радикальной и при достижении радикалами критической плотности в размере десяти процентов сообщества, всё сообщество стремительно радикализируется, поскольку радикальные идеи становятся основными, базовыми во всём сообществе вследствие срабатывания биологических социальных инстинктов людей «следовать за лидерами мнений». Только асоциальные люди не подвержены риску радикализации, но их количество в обществе настолько невелико, что они не создают критической массы. В это, кстати, упёрся и сам либерализм, одна из концепций которого содержит ложное утверждение о том, что свободные личности могут стать основой стабильного общества. В реальности стабильное общество могут сформировать только личности социальные и гиперсоциальные, а эти люди несвободны от общественного мнения, от тех идей, которые становятся основополагающими в нём. Полностью свободными от внешнего влияния других людей и чужих идей могут быть только асоциальные личности, но никакого общества они создать не могут по определению.

Средства массовой информации в США и Западной Европе стали за время холодной войны сильно идеологизированными, всё более радикальными, выдавливая из своей среды тех, кто критиковал левый либерализм, ставший основной идеологической борьбы с СССР. Под личиной свободы слова это самое слово давалось лишь тем, кто соответствовал редакционной политике, определяемой владельцами. Сильная ориентированность на сенсацию, на «красивую картинку» также сыграла злую шутку со всеми средствами массовой информации, но об этом чуть позже.

Хотелось бы привести конкретный пример радикализации изначально вроде бы вполне респектабельных идеологических течений. Во время Второй мировой войны потребность в военном промышленном производстве воюющих стран стала настолько велика, что количества мужчин, которые не были забраны по призыву в действующую армию, стало явно недостаточно для выпуска военной продукции. Возникла дилемма: или уменьшить армию, что в условиях войны чревато проигрышем, или поставить к станкам тех, кого раньше не брали рабочими на заводы. Второй путь оказался более выигрышным, и потому к станкам в США встали женщины, в нацистской Германии использовали рабский труд граждан СССР, а в СССР, где женская эмансипация прошла ещё в 20-30-е годы XX века, кроме женщин в процесс промышленного производства военной продукции привлекли стариков и детей. В результате движение феминизма, идеологического бунта женщин против дискриминации со стороны мужчин, в США и Европе стало массовым; более того, женщины показали свою социальную и экономическую значимость и не хотели возвращаться обратно в домохозяйки. Как последствие женщины Европы и Северной Америки получили право на работу наравне с мужчинами, право служить в армии, право избирать и быть избранными, что завершило формирование системы всеобщего избирательного права в демократических странах. В общем, они получили всё то, что дали женщинам СССР ещё в начале XX века. Однако получив желаемое, радикальная часть феминисток продолжила свой крестовый поход против мужчин с целью их дискриминации, а также разрушения традиционных взаимоотношений полов. В ход пошли орудия идеологической накачки женщин: дегуманизация мужчин, обвинение их во всех смертных грехах, привлечение медийных звёзд типа Эммы Уотсон для поддержки своих радикальных требований, разрушение института традиционных семей, отделение детей от родителей с помощью института ювенальной юстиции. В результате общество желает отделиться от феминисток всё сильнее и сильнее, а они, ощущая себя донкихотами, сражающимися за всё хорошее и против всего плохого, всё больше радикализируются и всё громче заявляют о своих претензиях к обществу, их отвергающему.

И в этом радикалов всех мастей поддерживают средства массовой информации, потому что радикалы дают ту самую «красивую картинку», а также делают сенсационные заявления. Оппоненты радикальных течений не могут дать ни того, ни другого, в результате именно радикалы получают большее освещение в прессе. Этим воспользовались в президентской гонке 2016 года в США как представитель «новых правых» Дональд Трамп, так и коммунист Берни Сандерс – оба получили значительное освещение в СМИ за счёт провокационных заявлений с элементами сенсации. В итоге на данный момент люди в США и Европе массово отказываются от потребления контента, произведённого СМИ, в чём и заключена основная причина их кризиса: они потеряли доверие потребителя, став чрезвычайно идеологизированными и потому стремящимися не осветить действительность, но лишь подстроить её под своё видение того, каким должен быть этот мир по мнению акционеров и главных редакторов того или иного СМИ. Эпоха средств массовой информации подходит к концу, люди больше не хотят быть жертвами пропаганды.

Кроме того, выяснилось, что информационное запугивание несогласных, медийное насилие над инакомыслящими работает лишь одно поколение. Следующее поколение уже не боится ничего, но лишь консолидируется, объединяется в противостоянии пропаганде, а также создаёт свои медийные структуры, обслуживающие внутренние интересы. Поэтому сейчас медиа как средство социального насилия теряют свои позиции, им никто не верит и их никто не боится. СМИ стали обслуживать интересы не всего общества, но лишь своей социальной группы населения, замыкая информационные потоки вовнутрь и защищаясь от несоответствующих редакционной политике информационных событий снаружи.

Новейшее время –>Научно-техническая революция и вооружённые силы

В 40-50-е годы XX века началась научно-техническая революция (НТР), которая стала возможной благодаря громадным государственным инвестициям, потраченным на научно-технические исследования военного и двойного назначений в течение Второй мировой и холоднрй войн, дала мощный толчок для развития различных отраслей промышленности и прикладных направлений науки. Наукоёмкость производства продолжила свой рост, управление новыми станками и машинами вновь усложнилось, что снова и снова повышало требования к уровню квалификации промышленных рабочих. Именно в это время создаётся первый электрический вычислитель, ставший прародителем персональных компьютеров, автоматизированные системы управления новых типов, транзисторы, первые атомные электрические станции, реактивная авиация, микроволновая печь, появляются новые аграрные технологии, происходит качественное совершенствование оружия и экипировки военнослужащих. Остановимся на последнем подробнее.

Армия является основой любого государства как институт обеспечения безопасности общества, потому социальный статус военного в любом развитом государстве достаточно высок. Общество наделяет солдат и офицеров не только статусом, но также орудиями убийства и средствами защиты. Всё то время, что мы наблюдали прогресс индивидуального оружия солдата, мы видели увеличение средней энерговооружённости бойца, упирающееся в собственные физические ограничения последнего. Суть функции любого военнослужащего: нанести эффективный урон противнику, не дав ему нанести ущерб. Поэтому броня и снаряд вели непрекращающуюся гонку. И гонка эта была похожа на спираль: вначале усиливалось поражающее действие пехотного вооружения, которое начинало эффективно пробивать текущие средства защиты, после чего совершенствовались средства защиты, позволявшие уменьшить эффективность воздействия оружия. НТР позволила серьёзно усилить защитную экипировку бойцов и командиров, создать высокоточное оружие, а также обеспечить войска эффективной системой информационной связи. Однако это увеличило требования к профессиональной подготовке военнослужащих, а также стоимость индивидуальных средств защиты и нападения для каждого из служащих оборонных ведомств развитых стран. Массовая армия становилась очень обременительной для бюджетов, время на подготовку каждого бойца нужно было затрачивать всё больше, а крупной войны, в которой такого рода армия могла бы пригодиться, не было из-за страха применения ядерного оружия. Кроме того, переход большинства общества от «r-стратегии» к «K-стратегии» и уменьшение количества рождающихся детей сделало общество крайне чувствительным к человеческим потерям, особенно на войне.

В результате армии мира стали переходить от призывного типа комплектования к призывно-профессиональному или полностью профессиональному типу. Это усилило роль военных династий в структуре армии, которые стали фактически «рыцарями» новой эпохи, поскольку их знания, навыки, внутренняя мотивация и авторитет стали ключевыми в деятельности вооружённых сил нового типа. Также стоит заметить, что это снизило социальный вес значительной части населения: теперь обычный человек не сможет ни защитить свою страну с оружием в руках, ни быть ей важен как производственная единица в случае войны. Вот скажите, кому будет нужен в случае крупного военного конфликта человек без военной специальности, никогда в жизни не державший в руках оружие?

Под конец НТР армии развитых стран получили в распоряжение автоматизированные разведывательные и наступательные комплексы, управляемые людьми-операторами и напоминающие средствами контроля компьютерные игры. Это позволило вести разведку и атаковать цели, находящиеся на чрезвычайно большом расстоянии и не нести человеческих жертв в случае, если активная часть комплекса будет уничтожена противником. Также появились роботы-помощники солдата на поле боя – поднести боеприпасы, забрать раненого с места боевого столкновения. Всё это стало знаковыми событиями для вооружённых сил – переход от использования бойцов биологического происхождения к симбиотическому машинно-биологическому типу ведения войны.

НТР привела к массовому использованию автомобильного транспорта, использующего энергию и энтропию сгорающих углеводородов: сжиженного газа и бензина. В результате быстро стали расти экономики стран-экспортёров газа и нефти, при этом их внутреннее производство стало уменьшаться из-за того, что не было нужды его развивать, ибо по уровню прибавочной стоимости внутреннее производство не могло соперничать с продажей угледоводородного сырья. В итоге экономики этих стран превратились в колоссальную по размерам программу «нефть и газ в обмен на еду, одежду, лекарства, автомобили, компьютеры и айфоны», чрезвычайно коррупционную и неэффективную. И всё бы было хорошо, но часть этих стран приняла решение использовать некоторое количество сверхдоходов от продажи углеводородов на экспорт «чистого» ислама в другие страны мира, другие захотели сделать мировой социалистический рай в отдельно взятой стране, а остальные просто погрязли в коррупции и гражданских войнах за нефтеносные районы. Это происходило потому, что элитам этих стран некуда было тратить большое количество денег и просто-напросто не было управленческих кадров, которые могли бы управлять инновационным инфраструктурным  проектом подходящего размера.

Однако та же НТР, подняв цены на нефть до заоблачных высот, спустила их вниз путём колоссального удешевления альтернативной генерации электричества: солнечные, приливные, ветряные станции. В соответствии с ценой генерации электроэнергии серьёзно падает общая стоимость владения электромобилями, она уже меньше, чем для бензиновых машин.  Пока что есть сложность с хранением сгенерированной электрической энергии, но об этом позже. Страны-экспортёры нефти после падения цен на неё немедленно столкнулись с серьёзными проблемами политического и экономического характера, проблемами с недофинансированием инфраструктуры и социальным кризисом.

Новейшее время –>Источник богатства и бедности

В XX веке выявилась сильная поляризация уровней жизни в разных странах мира. Причиной этого стало количество позитивных изменений в единицу времени, которые смогли создать люди – чем больше таких изменений, тем сильнее общество процветает. И основа процветания стран в Новейшее время кроется в том, что большинство людей в процветающих странах, их коллективное бессознательное, имеет в своём фундаменте идею о том, что обычный человек вправе и должен в меру своих сил и возможностей менять к лучшему этот мир, систему управления и общество, неся всю полноту ответственности за эти изменения. Те же державы, где большинство людей считает, что от них ничего в этом мире не зависит, хиреют и впадают в бедность. И никакие субсидии, продажа ресурсов, инвестиции в инфраструктуру страны, нацеленной большей частью своего населения на бедность, не спасают и не спасут никогда. В странах, в которых большинство населения не готово взять свою судьбу в свои собственные руки, эффективны лишь только авторитарные системы управления, патерналистические по своей сути, подверженные коррупции и высокой степени бюрократизированности.

Фактически всё Новейшее время есть поле столкновения стран с населением, готовым решать самим за себя свою судьбу и стран, население которых нести ответственность за своё будущее не готово. Ведь левые политические движения, ставящие государство на роль патерналиста, являются идеологией людей, не готовых взять свою судьбу в свои собственные руки и желающие передать ответственность за неё кому-то другому и, приходя к власти, приводят всё общество к тотальному проигрышу гонки за богатством. Вся суть Холодной войны – это борьба людей, готовых взять на себя ответственность за своё будущее с теми, кто на такой подвиг не был способен. Естественно, что первые выиграли, у левых не было ни единого шанса на победу!

Особняком стоят идеологические религиозные системы, утверждающие ничтожность человека в мире и абсолютный примат Высшей Силы – государства с большинством населения, являющихся адептами подобных идеологий, обречены на нищету, даже если в данный момент они имеют колоссальные доходы от продажи ресурсов.