Все записи
17:30  /  23.02.17

1817просмотров

История будущего. Новейшее время: расставание с иллюзиями Эпохи Просвещения. Часть 3.

+T -
Поделиться:

Новейшее время –>Зеленая революция, рождаемость, толерантность и политкорректность

Вторая аграрная революция, называемая также Зелёной революцией, произошедшая в 40-70-е годы XX века и являющаяся составной частью научно-технической революции, полностью решила проблему голода в развитых странах мира, радикально повысив урожайность на полях путем массового применения химических удобрений и пестицидов, убивавших вредителей, а также повсеместного применения сельскохозяйственной техники на всех этапах земледельческой деятельности. Также были применены методы машинной дойки и кормления скота специальными кормами. Это всё резко уменьшило количество людей, которые были необходимы на селе для обеспечения всей страны едой. Как следствие этого процесса, усилилась урбанизация, основной процент населения промышленно развитых стран стал жить в городе, а вслед за этим упала средняя рождаемость. Социальные пособия в виде пенсий, однако, подразумевали, что выплаты старикам идут из заработанного молодыми, и раз количество молодых сокращается, то нужно массово завести рабочие руки из других стран. Кроме того, местные профессиональные промышленные рабочие стали по совокупной стоимости очень дорогими, что делало продукцию промышленного производства неконкурентоспособной, что снова приводило к необходимости массового завоза в страну массовой дешёвой рабочей силы.

Но массовый завоз рабочих из других стран означал, что страны эти всё ещё преимущественно аграрные, с большой рождаемостью, а значит, культурные различия будут колоссальны, что неизбежно приведёт к росту ксенофобских настроений в обществе. И тогда правящие элиты в целях защиты своих инвестиций приняли решение с помощью средств массовой информации произвести инъекцию двух идеологических постулатов: толерантности и политкорректности.

Потому основными способами уменьшения социальных конфликтов в обществе властными элитами США и Западной Европы после Второй мировой войны были избраны следующие: социальные пособия, толерантность, политкорректность. Разберём каждый из них отдельно.

Социальные пособия дали возможность уменьшить средний уровень материального неравенства в промышленно развитых странах, это служило в основном идеологическим целям борьбы с СССР, а так же, как думали испуганные революцией в Российской империи элиты, должно было задобрить население и послужить недопущению революций в их собственных странах. Однако как выяснилось в дальнейшем, уровень материального неравенства никак не коррелирует с вероятностью смены власти насильственным путём, поскольку революция – это процесс смены властной элиты на иную властную элиту, сопровождающийся переделом сфер влияния и собственности, но никак не бунт масс против бедности. А выступления бедных против богатых с требованиями «отнять и поделить по справедливости», как показала практика, намного дешевле и эффективнее подавлять с помощью специальных подразделений полиции и внутренних вооружённых сил.

В дополнение к этому стоит сказать, что уровень вероятности революции в государстве тем ниже, чем больше есть возможностей заработка для людей умных и активных из любой социальной группы. То есть чем активнее работают социальные лифты в обе стороны, тем меньше шансов на то, что пассионарии пойдут не в бизнес, а в революцию. Мобильность общества, внутренняя политическая и экономическая конкуренция, высокий уровень возможностей для людей всех социальных слоёв, общественная и государственная поддержка частной инициативы – вот действенные способы борьбы с революционными ситуациями в любой стране.

Политкорректность служила целям недопущения оскорбления меньшинств в обществе, что по идее правящих элит должно было сгладить отношения между коренным населением и трудовыми мигрантами.

Толерантность предполагает терпимость к иным обычаям, социальным моделям и должна была служить кнутом для тех, кто не хотел быть политкорректным. Если человек проявлял свою ксенофобию публично, за этим следовало обвинение его в «речах ненависти», «разжигании ксенофобии», «нетолерантности» с помощью средств массовой информации, за которым нарушитель наказывался путём лишения работы и общественного остракизма со стороны СМИ и общественных активистов, призванных пропагандировать толерантность.

При этом политкорректность и толерантность должно было проявлять лишь коренное население стран, в которые начали массово завозить мигрантов в основном из мусульманских стран. Если же мигрант проявлял нетолерантность и неполиткорректность, то он не подвергался никаким мерам воздействия, более того, это коренное население было «виновато» в том, что «бедный мигрант» не интегрировался в принимающее общество, и значит нужно быть ещё более толерантным и политкорректным к чужакам. Более того, обвинив «несчастного иммигранта» в нарушении законов, полицейский мог получить от «защитников» иммигрантов публичное обвинение в расизме со всеми неприятными последствиями: увольнение со службы без пенсионного обеспечения, публичный социальный остракизм. Широкое использование толерантности и политкорректности начало приводить к тому, что социальные конфликты и противоречия не выносятся на публику, а заметаются под ковёр, что приводит к скрытому накоплению напряжённости в обществе и в конце концов прорыву социального недовольства, причём взрывоопасным образом, что опасно для всего общества.

Новейшее время –>Иммиграция в развитые страны мира и её последствия

Однако в 70-80-е годы XX века страны, массово завозившие рабочих-иммигрантов, столкнулось с очень неприятной проблемой: производители станков стали выпускать оборудование с числовым программным управлением, для обслуживания которых нужны были люди с высоким уровнем профессионально-технического образования. Мигранты же, в основном завозимые из стран с преимущественно мусульманским населением, не имели не то что профессионально-технического, но и хорошего среднего образования; в лучшем случае оно было начальным. В результате эти люди, быстро становясь полноценными гражданами стран, в которые их привозили, перестали идти на фабрики и заводы, но всё больше и больше стали потребителями социальных пособий. Этому также способствовало то, что культура ислама изначально несёт антиинтеллектуальный оттенок, в котором отсутствует ценность образования: иммигранты-мусульмане не смогли, да и не желали освоить новое современное промышленное оборудование. И потому в какой-то момент трудовая иммиграция превратилась в иммиграцию за пособиями. Этому также способствовало две вещи:

1. Технологии сделали мир тесным: обмен информацией и денежными средствами стал быстрее, иммигранты могли пересылать обратно домой как деньги, так и информацию об использовании уязвимостей социальной системы развитых стран, а также о методах инфильтрации в страну пребывания.

2. Примерно в 60-70-е годы XX века пролетариат в развитых странах закончил своё существование в качестве политического класса профессиональных рабочих.

На последнем, думаю, стоит остановиться чуть подробнее. Дело в том, что выстраивая новую систему либеральной демократии, правящие элиты выполнили практически все социальные и экономические требования, которые к ним выдвигал пролетариат. Даже более того, зачастую законодатели защитили работающих сильнее, чем их нанимателя. В этих условиях пролетариат как политический класс завершил своё существование, несмотря на то, что социальный класс профессиональных промышленных рабочих никуда не исчез. Однако это привело левые партии в состояние кризиса, ибо они лишились своего основного электората. И тогда их взоры обратились к «новым обиженным и обездоленным» – иммигрантам. Выяснилось: те из них, что сидят на пособиях, становятся электоратом тех партий, которые обещают эти самые пособия увеличить. Социалисты именно так и стали делать – они начали выдвигать в свои предвыборные программы пункты об увеличении пособий, а также расширении их номенклатуры. Это помогло не только привлечь иммигрантов на свою сторону, но и часть чиновничества, которое отвечало за распределение пособий, ведь значимость того или иного министерства определяется бюджетом, выделенным под его управление. Значит, важность министерства социального обеспечения становилась большей, бюджет увеличивался, а также улучшались возможности для ведения коррупционных схем и укрупнения штата министерства. Левые либералы стали основными проводниками идей толерантности и политкорректности, а также полезности иммиграции для всего общества в целом. Иммигранты же, со своей стороны, составили костяк нового политического класса иждивенцев, требующего увеличения материальных благ, получаемых от государства и защищаемых социалистическими партиями и чиновничеством, распределяющим социальные пособия. Также на сторону иммиграции встали собственники мелких уличных бизнесов, получивших возможность нанимать дешёвую неквалифицированную рабочую силу по «серым» схемам, чтобы не платить налогов с фонда оплаты их труда, а также расширить рынок сбыта для своих сосисок в тесте, что стало причиной увеличения «серого» рынка труда. Работа «всерую» бьёт, в первую очередь, по налогооблагаемой базе, количество собираемых налогов уменьшается, а значит с легально работающих граждан государство начинает снимать больше налогов для материальной помощи бедным, что увеличивает количество неимущих, получающих социальные пособия и выплаты. Круг замкнулся! Пособия – неимущие, требующие увеличить пособия – пособия увеличивают – ещё больше неимущих, требующих увеличить пособия.

Возникли целые сообщества, которые перестали работать и полностью живут на социальные пособия. При этом если человек не работает, он начинает ощущать свою неважность для общества, свою отчуждённость от него. В результате растёт гетоизация и локальная преступность, ею вызванная. Возникают территории, где царит беззаконие и банды, уличное насилие и торговля наркотиками. При этом безработную молодёжь увлекают в радикальные организации различного рода, которые обещают решить все их сложнейшие социальные проблемы простыми и доступными способами, приводящими в итоге к катастрофическим последствиям.

Увеличение социальных выплат несёт в себе бомбу замедленного действия: оно увеличивает платёжеспособный спрос для мелких бизнесов и уменьшает их издержки, однако для оплаты социальных пособий нужно увеличение суммарных сумм собираемых налогов. С этой целью социалисты-робингуды выдвинули схему прогрессивной налоговой шкалы: чем больше человек получает денег, тем больший процент должен отдать в виде налогов. То есть чем больше человек нужен для общества, тем сильнее государство его за это наказывает. При этом в стране с прогрессивной налоговой шкалой уменьшается количество денег на долгосрочные частные инвестиции, увеличивается стоимость «длинных» денег и ухудшается общий инвестиционный климат. Особенно это заметно становится тогда, когда прогрессивная шкала обложения налогами используется в популистских политических целях, ибо чем сильнее социальная система поддержки населения используется в политических целях, тем больший процент должны платить люди с большими доходами. Например, президент Франции, лидер тамошних социалистов господин Оланд, ввёл для богатых людей налог в семьдесят процентов от их доходов. Как итог богатые люди Франции стали резидентами Бельгии, не платя более налогов во Франции вообще, после чего были обвинены в… та-дам!... отсутствии патриотизма. Вот только какое отношение имеет к патриотизму оплата счетов неработающих мусульман, по желанию социалистов ставшими гражданами Франции, я сам, равно как и многие другие, до сих пор не понял.

Также лексикон новояза социалистов-либералов некоторое время назад пополнился новым словом «исламофобия». Несуществующий термин, который означает несуществующее явление «навязчивого, ничем не обоснованного страха перед исламом» и должен, по мнению «прогрессивной интеллигенции», дать понять любому, кто критикует ислам, что эта идеология совершенно легитимна и не может быть подвергнута критике. То есть если я атеист и мне не нравятся все религиозные системы в мире, то я могу критиковать любую, кроме ислама, потому что ислам – это табу, священная корова. Вот такая вот «свобода слова» в исполнении господ либералов, радеющих за прогресс. Джордж Оруэлл, ты был пророком!

Всё это стало возможным благодаря тому, что США принесли систему левого либерализма в разрушенную войной Европу вместе с Планом Маршалла, хотя и сама Европа к тому времени была достаточно сильно левой, социал-демократической. Сами же США, вместо того чтобы вводить иммигрантов из соседних стран, в 70-е годы XX века использовали схему удешевления собственного массового производства путём вывода его в страны Юго-Восточной Азии, в основном в Китай, где уже были выстроенные по советскому образцу системы среднего и специально-технического образования, но при этом не было ни профсоюзов, ни системы социального обеспечения, а рабочая сила стоила дёшево по причине большого количества сельского населения. В результате промышленные районы США превратились в заброшенные пустыри, многие профессиональные промышленные рабочие Северной Америки потеряли средства к существованию, за ненадобностью стала разрушаться система профессионально-технического обучения, а Китай начал становиться ведущей промышленной державой мира. Этому послужило также изобретение стандартного контейнера и средств крепления его к судам, что резко удешевило перевозки продукции по океану. Так промышленный капитализм вступил в свою новую стадию, превратившись в экстерриториальный промышленный капитализм, ложно называемый некоторыми «постиндустриальным».

Вынеся производства вне собственных территорий, развитые страны мира оставили на своих территориях лишь те отрасли экономики, что создавали максимум прибавочной стоимости: инженерное дело, наука, дизайн, маркетинг, реклама, уникальные производства, высокотехнологичные отрасли. Бизнес стремится к максимизации собственных прибылей, при этом экстерриториальная промышленность стала настолько мощной, что впервые за всё время существования человечества она смогла обеспечить каждого жителя Земли любым количеством выпускаемого товара, лишь бы хватило ресурсов и денег на оплату издержек производства. Это стало приводить, наряду с очень дешёвым кредитом, к формированию так называемого «общества потребления»: основной целью жизни каждого человека провозглашалось потребление материальных благ в максимальном объёме, которое только доступно человеку. При этом использовались все доступные средства массовой пропаганды и манипулятивные техники, которые были наработаны во время холодной войны, всей мощью обрушившись на неподготовленные головы. Так развитые страны стали искусственно увеличивать объёмы своих экономик, одновременно всё больше и больше заползая в яму кредитных долгов.

Поскольку производство стало экстерриториальным, а рынки сбыта необходимо было максимизировать, то возникли огромные транснациональные компании, ведущие бизнес чуть ли не в каждой стране мира и использующие средства массовой пропаганды и манипуляций в целях продажи своей продукции. Для увеличения прибылей нужно снижение издержек, снятие локальных таможенных барьеров. В этих целях ими были использованы международные соглашения о свободной торговле в рамках Всемирной торговой организации (ВТО). Однако очень быстро выяснилось, что лучше всего в условиях снятия торговых барьеров чувствуют себя государства, использующие асимметрию в торговых отношениях. Например, Китай: страна скупает все те бизнесы, которые имеют стратегическое значение в виде наличия мирового уровня инженерно-научной команды и интеллектуальной собственности, но когда речь заходит о скупке иностранцами сколь-нибудь значимых китайских бизнесов, выставляет жесточайший набор запретов и ограничений, делающих покупку бессмысленной. И ведь не сильно возразишь – это Китай, вторая по величине экономика мира! И снова либеральный подход к построению международных договоров и организаций показывает себя несостоятельным, ведущим к потерям со стороны государств, ловко эксплуатирующих уязвимости системы.

В самих США также увеличивается количество тех, кто начал эксплуатировать уязвимости системы социального обеспечения. В основном это было чернокожее население Соединённых Штатов, многие из которых уверены в том, что раз их далёких предков когда-то привезли из Африки и использовали на плантациях в качестве рабов, то вся белая часть населения должна им за это по гроб жизни, даже если эти люди приехали в США в XX веке. Поддержанные в своём «праведном» гневе на несправедливость этого мира средствами массовой информации и левыми, многие чернокожие стали требовать всё большего и большего количества материальных благ от всего остального населения США. Причём последствия выбора социального пособия как основного источника получения материального дохода получились такими же, как и в Европе: гетоизация, банды, уличное насилие, наркотики, радикальные организации для молодёжи. Также нелегальная иммиграция из Мексики стала той благодатной почвой, которую начали окучивать левые либералы в стремлении сделать нелегалов гражданами Соединённых Штатов Америки, подсадить на социальные пособия и превратить в свой электорат. И точно так же, как и в Европе, левые либералы эксплуатируют уязвимости либерального мировоззрения и системы социального обеспечения с целью решения стратегической задачи удержания у власти. С этой же целью они распространяют лживую информацию о том, что «либерализму нет альтернативы». И это неправда.

Новейшее время –>Либерализм и его альтернативы

Сингапур, маленький остров и одноименный город, на этом самом острове расположенный. Грязная дыра Юго-Восточной Азии на момент обретения независимости в 1965 году, нищая и абсолютно коррумпированная страна. Во главе крошечного острова-государства встал гениальный стратег Ли Кван Ю, который соединил элементы авторитарного правления с элементами либерализма, попытавшись взять всё самое лучшее из обеих систем контроля общества и экономики. В результате грамотного исполнения долговременной стратегии развития страны, которая подразумевала разумную протекцию, хорошее планирование, низкие налоги, обширную программу по привлечению инвестиций и персональные гарантии их защиты, в рамках которой были посажены в тюрьму за коррупцию взяточники вне зависимости от их регалий и положения в обществе, Сингапур стал одним из ключевых мест ведения бизнеса в мире. А из заштатной дыры стал одной из самых развитых и богатых стран Земли. Однако у такой альтернативы либерализму есть и слабые стороны:

1. Применимость этой модели гарантирована только в местах, где возможен тотальный контроль всего происходящего лично самим властителем. В случае, если бы территория Сингапура была больше, скорее всего Ли Кван Ю не смог бы персонально проконтролировать исполнение его плана.

2. Наследовать систему должен такой же человек, как и её создатель: безжалостный правитель, готовый посадить в тюрьму даже родственника или друга за получение взятки; большой стратег, способный следовать за изменениями реальности в мире; хороший дипломат, способный сгладить разногласия и острые углы во взаимоотношениях между бизнесом и властью; сильный лидер, способный вдохновлять и вести за собой в будущее; человек, которому не безразлично судьба тех, кем он правит.

3. И главное – очень сложно соблюсти баланс между открытостью, свободой ведения бизнеса и авторитарностью власти. Власть не должна заиграться в игру под названием «я тут самый главный».

В общем, модель Сингапура, хоть и не масштабируемая, показывает, что альтернативы либерализму возможны. Об иной альтернативе, реалинизме, мы поговорим в следующей главе.

Страны, в основе экономики и идеологии которых встал левый либерализм, стали называться «либеральные демократии». Однако как мы уже выяснили, любая либеральная демократия превращается из тирании большинства в тиранию радикальных меньшинств, которые используют средства массовой информации в целях подчинения большинства. Кроме того, либеральные демократии совершенно неспособны защитить себя от явлений социального паразитирования, которые становятся массовыми и подрывают экономическую основу государственности. Либеральные демократии могут держаться на плаву исключительно за счёт экономической и социальной сплочённости коренного населения своих стран, которые продолжают работать и из своих налогов выплачивать пособия социальным паразитам и профессиональным иждивенцам. Однако по мере сокращения коренного населения и увеличения количества иммигрантов и иных потребителей социальных пособий, социальная ситуация в странах либеральной демократии стремительно накаляется, размежевание идёт по границе социальных классов работающих людей и социально-политического класса иждивенцев. Таким образом экономическое состояние либерально-демократических стран стремительно ухудшается, они входят в полосу длительного экономико-социального кризиса. В странах Западной Европы на этот кризис наложился рост салафитских настроений в мусульманской среде, тотальное нежелание мусульман интегрироваться в культуру Европы и нарастающие попытки подчинить европейцев мусульманской цивилизации, сделать Европу исламским регионом.

Новейшее время –>Ислам и салафизм

Нарастание салафизма связано с тем, что Европа стала после Второй мировой войны слабой, ибо большинство европейцев-пассионариев было убито во время обеих мировых войн. Также в результате создания наднациональных органов решения конфликтных ситуаций – МВФ, ООН и Всемирной торговой организации необходимость в колониях отпала, а рынки сбыта стало дешевле контролировать за счёт недорогих средств маркетинга и рекламы. В большинстве стран с преимущественно мусульманским населением к власти пришли социалисты-националисты, лишь немногие страны Ближнего Востока остались мусульманскими. Однако социалисты не смогли сделать жизнь мусульман лучше, да и социализм глобально зашёл в идеологический тупик, в результате ислам салафитского толка стал основным на политической арене государств с преимущественно мусульманским населением. В странах с преимущественно мусульманским населением, несмотря на низкий уровень урбанизации, так и не случился промышленный бум, и связано это с отсутствием ценности образования в исламе, его антиинтеллектуальностью, низким уровнем подготовки массовых трудовых кадров, родо-племенной структурой общества и её элитарностью, уверенностью в невозможности обычному человеку повлиять на этот мир и общество, а также жёсткой централизацией власти в руках немногочисленной властной верхушки. Неудивительно, что «чистый» ислам салафитского толка перехватил власть над умами мусульман, используя европейские методы пропаганды в целях продвижения своих идей:

1. Мусульмане пострадали от того, что отошли от «истинного» ислама.

2. Возвращение в «истинный» ислам спасло мусульман от власти христиан, позволило отбросить колониальное иго.

3. «Истинный» ислам позволит мусульманам жить так же, как сейчас живут европейцы, нужно только захватить Европу и ограбить местное коренное население.

4. Средством такого захвата долен стать Халифат, идеальное государство для любого мусульманина, которое Аллах ниспошлёт правоверным за их святость и «правильное» исполнение законов Шариата.

Понятно, что это всё к реальности не имеет никакого отношения, и даже если попытка захвата Европы увенчается успехом, то всё, что ждёт мусульман в таким случае – это присвоение всех материальных богатств властной исламской верхушкой, а также массовое бегство профессионального коренного населения в другие страны мира, что неминуемо приведёт к моментальному обнищанию победителей и скатыванию их обратно в бедность и безысходность в течение чрезвычайно короткого промежутка времени. Да и вообще, ислам уже давно не соответствует реальности современных социально-экономических взаимоотношений между людьми, он устарел и в данный момент является идеологическим банкротом.

Кстати, далеко не все те, кого мы, неверные и безбожники, считаем мусульманами, на нынешний момент ими является. Мусульманин – это человек, произнёсший шахаду либо рождённый от отца-мусульманина и исполняющий законы Шариата. Если же человек не исполняет законы Шариата, то такая персона не может считаться мусульманином, но лишь человеком с исламским культурным наследием.