Все записи
17:29  /  12.07.16

1213просмотров

«Мне нравится, что люди не живут в океане»

+T -
Поделиться:

На Шпицбергене, на борту корабля Гринпис Arctic Sunrise, я познакомилась с американским писателем-натуралистом Карлом Сафиной. Он в качестве независимого эксперта участвует в кампании Гринпис за создание заповедников в арктических морях.

К сожалению, автора бестселлеров о морской природе и разуме животных почти не знают в России. Я поговорила с ним о девственных джунглях на дне Северного Ледовитого океана и о том, что ничто человеческое зверям не чуждо.

Писатель Карл Сафина на Шпицбергене. Фото Гринпис

– Карл, четыре из cеми ваших книг – о морской природе. Почему океан для Вас – это что-то особенное?

– Я вырос на Лонг-Айленд, на берегу Атлантики. Я всегда любил природу, но на суше её стремительно разрушали, застраивали. Чтобы быть рядом с природой, я шёл на берег.

Мне нравится, что люди не живут в океане, не строят в нём городов. Он огромен и полон тайн.

– Чем Вас привлекает Арктика?

– Я люблю Арктику за огромные открытые пространства. Ты чувствуешь её чистоту, первозданность.

Более южные моря уже сильно опустошены, нарушены добычей нефти, газа. Арктика – пока ещё нет. Это место, которое мы не успели разрушить. И у нас есть шанс не повторить здесь тех ошибок, что мы допустили в других частях света.

«Свальбард означает «холодный берег». Это ландшафт, который трудно объять взглядом. Вдоль ветвящихся коридоров побережья облака укутывают вершины гор и скрывают массы голой земли. Морские скалы в сотни футов высотой издали кажутся совсем крошечными. То, что выглядит как россыпь гравия на берегу, на самом деле – каменные лавины у подножий холмов.

Низкие облака в любое время года, сухой холодный воздух, вид на мили вперед. Одни долины сияют на солнце, другие лежат в тени. Эта земля уплывает вдаль, обманчивая и отстраненная, её голова в облаках, плечи погружены в туманы».

Карл Сафина, из книги The View from Lazy Point: A Natural Year in an Unnatural World.

– Для большинства людей Арктика – это край света. Почему то, что происходит здесь, касается каждого из нас?

– На самом деле, Арктика не так далека, как кажется, мы с ней тесно связаны.

Важно понимать, что люди, которые живут в тысячах километров отсюда, оказывают на неё очень сильное воздействие. Мы все едим рыбу, которую вылавливают здесь. Мы сжигаем топливо, вызывая потепление климата и закисление вод, мы загрязняем Арктику химикатами.

Организмы, населяющие морское дно – это часть среды, необходимой рыбе, которую мы едим. Главный местный промысловый вид, треска, живет близко ко дну, она питается тем, что находит на дне. Если вы хотите есть на обед рыбу – вам нужно сохранить червей и кораллы на морском дне, потому что треска – часть этой экосистемы.

Нет необходимости отказываться от ловли рыбы. Важно не нарушать способность океана к самовосстановлению. Ведь от чрезмерной эксплуатации ресурсов моря будет плохо всем: исчезнет рыба, исчезнут звери и птицы, которые ей питаются, пострадают люди, которые зависят от рыбной ловли.

Нельзя относиться к морю, как к супермаркету, где мы можем брать всё, что захотим. Магазины не могут существовать без заводов, которые производят продукты. Потому необходимы участки моря, которые человек не трогает, чтобы они воспроизводили ресурсы.

Но я не считаю, что самое важное – сохранить Арктику для нас. Самое важное – защитить Арктику и её дикую природу от нас. Она тоже имеет право на жизнь.

– Многие знают о кораллах в тропиках, но здесь, подо льдами, жизнь тоже богата и удивительна…

Фото Гринпис

– Да, практически во всём мире континентальный шельф подвергся очень сильному воздействию, в первую очередь, из-за десятилетий донного траления (добычи рыбы с помощью тяжёлых сетей, которые волокут по дну). 

В Арктике же огромные пространства не осваивались промышленностью никогда. У нас есть шанс сохранить их в первозданном виде.

Подводный мир Северного Ледовитого океана, возможно, не так ярок, как в тропических морях. Но здесь, на морском дне, живёт множество мягких и твердых кораллов, анемонов, губок, червей, рачков. По разнообразию и нетронутости эту природу можно сравнить с девственными джунглями. Некоторые виды ещё совсем не изучены и даже не открыты.

– Чем опасно именно донное траление в Арктике, против которого выступает Гринпис?

На морском дне условия очень постоянны, температура не меняется, нет ветра, течения почти не чувствуются – ничего общего с контрастными условиями на суше. Потому организмы, которые здесь обитают, нуждаются в этой стабильности.

У подводных живых существ очень мягкие тела. И если на них воздействует что-то тяжелое, вроде донного трала, он их просто давит. Все эти крошечные организмы дна – основа пищевых цепей, на которой строится вся экосистема. От них зависят рыбы, затем птицы и млекопитающие, которые их едят.

Если в море вы разрушаете один участок, это обязательно отразится и на других. В океане всё подвижно, всё течёт и движется и взаимосвязи сильнее, чем на суше.

Если вы хотите поймать оленя, вы же не будете проезжаться бульдозером по лесу! Но это именно то, что делает трал с морским дном. Особенно, когда это происходит на больших глубинах, которые никто обычно не тревожит.

Всего один траулер – и след останется на десятки, может быть, на сотни лет. Но обычно он не один, траулеры снова и снова проходятся по тем же участкам дна.

– В России одна из крупнейших экологических проблем – нефтяное загрязнение. При этом нефтяные компании начинают осваивать Арктику. Как это может сказаться на морской природе?

– В естественной среде в воде не бывает нефти. Она токсична практически для любых животных. Некоторые к ней особенно чувствительны. Например, икра рыб быстро погибает. Токсическое отравление подрывает иммунитет животных, они перестают сопротивляться болезням. Птицы получают отравление, поглощая нефть с пищей.

Я написал книгу об аварии в Мексиканском заливе. («Море в огне: взрыв на Deepwater Horizon»)

Это произошло в теплых водах, где была доступна любая помощь: сотни лодок, вертолеты. Но утечку не могли остановить четыре месяца. Если что-то подобное случится в Арктике, в сотнях километров от спасательных станций, в ледяной воде, в темноте, посреди непокойного моря, вы не сможете остановить утечку и за четыре месяца. Взять ситуацию под контроль будет практически невозможно.

После Deepwater Horizon кораллы на больших площадях погибли. На дне до сих пор остается огромное количество нефти, убрать её с таких глубин невозможно, то есть отравление экосистемы продолжается.

А ведь фонтанирование скважины – не такой уж редкий случай, такое случается почти каждый год на тех или иных месторождениях. Часть утечек удается остановить довольно быстро, но некоторые продолжаются неделями.

– Как скоро природа восстановится после нефтяной аварии?  

– Чем холоднее, тем больше времени займет восстановление. Как минимум, это десятки лет. Отдельные организмы менее чувствительны к загрязнению, они вернутся быстро.

Но некоторым арктическим кораллам нужны десятки лет, чтобы достичь высоты в один метр. После того, как морское дно очистится от загрязнения, кораллы должны снова его заселить и вырасти. Весь этот процесс может затянуться на две сотни лет.

Фото Гринпис

 – Вы написали книгу о том, как мыслят и что чувствуют животные. Что чувствуют животные Арктики, в чём они схожи с людьми?

– Самое главное, что у нас есть общего с любым из зверей – они тоже хотят жить, растить своих детенышей. Они борются за пищу, за место под солнцем. Они тоже строят дома: берлоги, лежбища.

У зверей те же самые чувства, что и у нас, но они часто острее. Для белого медведя с его тонким слухом и острым зрением мир ярче, чем для нас.

Они охотятся, как мы, они играют, и, наблюдая за ними, мы понимает, то это значит, потому что ведём себя так же. Они так же радуются жизни.

Пожалуй, есть только два чувства, которые я никогда не наблюдал у животных: это ненависть к себе и удовольствие от проявления жестокости.

Больше всего на нас похожи животные, которые живут в группах. Их, как и нас, определяют отношения с сородичами. Они, безусловно, обладают личностью. Например, касатки узнают друг друга, «в лицо» и по голосу, осознают себя, как индивидуальность.

Интересно, что касатки остаются со своими матерями всю жизнь, до их смерти, и сыновья, и дочери. Это единственное животное в мире со столь тесной привязанностью к семье.

А кашалоты, например, по своим повадкам очень похожи на слонов. Самцы, когда подрастают, покидают семью, а старшие самки ей руководят. Они хорошо узнают друг друга и много общаются, помогают друг другу. Даже нянчить детей! Когда мать-кит глубоко ныряет за кормом, её сестра обычно присматривает за китёнком, чтобы на него не напала акула.

«Однажды Александра Мортон с помощницей пересекала на надувной лодке пролив королевы Шарлотты. Внезапно начал сгущаться туман, такой плотный, что она чувствовала себя «как в стакане с молоком». Без компаса. Солнца не видно. Ровная гладь воды. Стоит взять неверное направление – и окажешься в открытом океане. Что ещё хуже, огромный круизный лайнер приближался, и Мортон не могла распознать, с какой стороны. Она уже представляла, как лайнер внезапно возникает из тумана и сносит их лодочку.

И тут, откуда ни возьмись, над водой появляется черный плавник. Сначала Нотч. Потом Сэддл. И Ева, флегматичный матриарх. Шарки смотрит на неё. Потом Страйп. Все они собрались вокруг крошечной лодки, и Александра просто последовала за ними сквозь туман, как слепой следует за поводырём. «Я совсем не беспокоилась», – вспоминает она. «Я доверила им свою жизнь». Спустя двадцать минут она смогла разглядеть очертания высоких кедров и скалистых берегов острова. Туман рассеялся. Киты исчезли».

Карл Сафина, из книги «Не выразить словами: о чем думают и что чувствуют животные?»

Касатки у берегов Норвегии. Фото Гринпис

– Как Вы думаете, разрушение, которое несёт человек морю, обратимо?

– К счастью, у природы огромный потенциал возрождения. Скажем, серый кит был практически уничтожен в Атлантике, но потом стал снова заселять её, уже из Тихого океана.

Или, например, сегодня на пляже мы видели пять или шесть моржей. Но раньше их были тысячи, люди убили практически всех. Теперь, когда истребление прекратилось, они постепенно возвращаются, проплывая сотни километров с Земли Франца-Иосифа.

Обычно, когда вы прекращаете убивать животных, они восстанавливаются. Тюлени это, киты, или рыба. Как только их оставляют в покое, берут под охрану, они возвращаются.

Потому морские заповедники необходимы. Животным Арктики нужно пространство, где они будут чувствовать себя в безопасности.

Нам нужно всего лишь позволить им жить.