Все записи
08:35  /  28.11.18

1242просмотра

Мир ловил его, но не поймал, или Как обрести бессмертие (о новой книге Глеба Смирнова "Artodoxia")

+T -
Поделиться:

Из этой книги вы узнаете о том, как Бог нащупывает сам себя, что у него за чувствилища, когда именно он умер и почему вовсе не умер, а превратился в ничто – и это его свежий перформанс. Также вы узнаете, как его можно найти: для этого надо пройти в Логос, иначе говоря, язык, открытое пространство духа. Вы также узнаете, кто такой мистик-гносеопат и зачем некоторые люди поют гимны Сестрице Луне. Вы узнаете, что искусство не делают, а исповедуют и что унылая косность (accidia) есть смертный грех.

Чтобы читать «Артодоксию», обязательно нужна «вера, подобная вере рискового Авраама, того самого, из Книги Бытия, всегда доверявшего Богу, — вот же дурной! — куда бы тот его ни посылал». Это цитата автора настраивает нас на чтение текста, который будет: ироничным, практичным и для многих несносным. Прочитать эту книгу это как совершить очищение, но не печени, а ума – от блуждающей тени сомнения в существовании того, что захватившие мир продавцы поз называют сознанием. А мы, по старинке, Богом.

Существование искусства доказывает существование Бога. Вот монумент, который автор воздвиг в своей книге. Именно воздвиг – когда вы читаете, ощущается лепка, тепло рук, уминание глины, вы слышите, как автор дышит, как он шуршит рукавами. Он говорит в книге своим языком, но то, что он говорит, – это факты и мнения, перед читателем предстаёт огромная библиотека цитат, и автор водит его за руку, достаёт книгу и читает небесным голосом: «…Винкельман, на редкость фундаментально мыслящий эстетик, в своё время терпеливо объяснял, что художники должны быть почитаемы потому, что их заносит в область буквально сверхъестественного, то есть “поверх границ”…»

Так он читает, а монумент растёт и растёт.  В самом начале автор смело распахивает перед нами рай Данте, и мы видим, что там стоит ересиарх, некто Иоахим, который говорит дичайшие для заезженного ума вещи, а именно, что троицы проглядывают в самом движении и становлении человеческой истории: «Ветхий Завет – это религия Отца. Из неё вышла религия поклонения Сыну, Новый Завет, свободная от предписаний и ритуалов религии предыдущей. Следовательно, настанет время, когда и она будет сменена религией Духа…» И тут автор приподымает руки и вылепливает голову этой статуи: это будет религия чистого Логоса.

Разгадал! Невозможно остаться безучастным, видя, как автор находит в различных источниках подтверждения этой своей теории. Есть настолько красивые аргументы, что вы чувствуете, как у этой скульптуры начинается биться сердце. «Ад и Рай… – не места, а душевные состояния». «Переродившись в красоте, мы достигнем бессмертия», – обнадёживает нас Платон, и его слова разглашают азы веры той категории людей, которую принято называть “людьми культуры”». Мы проносимся взглядом по скорбным жизням художников, которые были кем-то вроде еретиков, повторивших подвиг Христа,  потому что бессмертие обретается деяниями в сфере духа, и больше никак.

Автор выкладывает перед нами философский камень из мыслей великих и говорит: нате. Это значит: творите искусство, и вот вам вечная жизнь. Сделайте что-то хорошо, поймите аскезу перфекционизма. И вот вам поиски Бога, увенчанные успехом. «Эпоха Духа будет временем полного постижения Писания. Когда она наступит, все наконец поймут, что священное водится и за пределами Книги книг…»

Наш solus rex зовёт присоединиться к этому торжеству и создать сообщество, лучше сказать, некий периодически вспыхивающий праздник, где люди будут собираться вместе и любоваться гармонией мира, которая проявляется в его приподнятой красоте – что это такое: предметы искусства, музыка, книги или же попросту чистые поступки – неважно. «Гармония же не есть, как обычно её себе рисуют, некая успокоенность и правильность, она — всё поднимающий на воздух взрыв, но взрыв не катастрофический и неподконтрольный, а содержательный».

Глеб Смирнов не является только лишь теоретиком искусства, но и его практиком, устраивая показы старинных фильмов на крыше в Венеции, где он живёт, приглашая гостей разделить радость от созерцания одного из самых красивых взрывов гармонии, какие только есть в мире. И вы стоите там и говорите «ах» (ну или молчите «ах») и понимаете, что этот Иоахим не зря был признан ересиархом и чуть не допрочествовался до отлучения, что он говорил как в воду смотрел, иначе говоря, в будущее. Которое для нас с вами настоящее.

«Исполнились времена! Дух животворящий оседлал облако и веет, где пожелает. И веет он не только в хорале Баха или в страстном искании истины, – дух святой веет и в комедии дель арте и в бардовской песенке, в научной статье, и в аргентинском танго, и в современном каком-нибудь ритме дабстепа. Он (неполный перечень) в завиральном рассказе и ядовитой шутке, благородном поступке, светлой зависти и кипении негодования. Он в правильной модуляции голоса и в прыгающем подбородке в конце фильма, в облупившейся штукатурке и разводах патины, в выбившемся локоне и в случайном взгляде на улице. Он в эврике осенившей гипотезы, в запахе страниц детской книги, цвете свежескошенной травы и вкусе снега. Он в прощании на перроне и в пощёчине ревнивицы. Он в приглянувшемся камушке, подобранном на пляже, в повадках кошки, во вздорных разговорах до утра и в дружеском щелбане. Он в сделанном с любовью супе, в красиво решённой задачке по математике, в импровизации пианиста и в ловко подхваченном каламбуре. Он между строк делового письма и в глотке воды. Он – пыль под стопою античной статуи, и это он шуршит прелыми листьями в парке и выжидательно кружит над пустой скамейкой».

Мы живём в эпоху новой мировой религии. Пора возвестить её. «Религия артодоксии давно существует де-факто и объемлет всю планету культурного сообщества: в неё обращены во глубине души все гуманистически мыслящие люди. Эта религия ещё не осознана вполне, она даже не имеет незыблемо канонического Писания. И не должна иметь: у неё видимо-невидимо священных книг». И вот ещё одна – волшебная,  метафоричная и при этом – чрезвычайно основательная. Как и положено объектам искусства, эта книга преображающая – такая, что открывает в людях чувствилища, которыми «Бог нащупывает сам себя».