Все записи
08:01  /  5.05.20

318просмотров

Как в пустыне Намиб пели оперу

+T -
Поделиться:

Люди не всегда проживают мировые события, иногда они могут спрятаться от них, заниматься своими делами. Что же происходит в этих пространствах, как бы отрезанных от всего мира? Посмотрим на примере пустыни Намиб, где в начале XX века, когда планету трясло от «испанки», революций и войн, открывали лимонадные фабрики и заводы по производству льда. Речь о Колманскопе, городе, который возник от лихорадки, но только алмазной.

-------

...Как-то служащий железной дороги в Людерице нашёл под ногами камень, который был чистый как вода. Он отнёс его своему начальнику, а тот поцарапал им стекло своих часов, потом отослал на экспертизу, и вскоре стало ясно, что к чему. В считанные дни здесь раскинулись городки старателей, один из которых назвали Колманскоп – похоже по названию на медицинский прибор, но что этот прибор проверял, так это чистоту света.

Тот самый начальник железной дороги, Август Штаух, вложил деньги в разработку копей и начал практиковаться в ономастике – давать имена долинам в честь членов своей семьи, так появилась долина Idatal, в честь его жены Иды, долины Barbaratal and Mariannental, в честь дочерей, и посёлок Stauchlager, ныне – призраки.

Алмазы искали ночью, потому что в лунном свете они были гораздо лучше видны.

Август Штаух с коллегами накануне алмазной лихорадки (1907 год)

Август Штаух в апреле 1908 года

Колманскоп, рождение города

Дело было в пустыне Намиб, имя которой переводится с языка племени нама как «место, где ничего нет», то есть совершенная глушь и парочка страусов около рек-эфемеров, и чуть ли не самое жаркое место на свете, поэтому, стоило только местным людям получить несметные богатства, как они немедленно захотели лимонада. И построили лимонадный завод. А ещё возвели красивые дома, школу, больницу, пекарню, почту, бар, спортзал, кегельбан, библиотеку и концертный зал, куда приглашали именитых оперных певцов того времени и выписывали из Европы театральные группы, которые пели о крыльях амура, обливаясь потом.

 

Концертный зал

По выходным проходили светские вечеринки, на которых играл постоянный оркестр из восьми человек. Танцевали фокстрот и танго, пили сухой мартини и обсуждали наряды. «Дамы были одеты по последней моде», – вспоминает Марианна Коулман, дочь одного из бригадиров.

К началу 20-х в алмазной зоне было примерно 300 немцев и 800 африканцев из племени овамбо, которые радовались благам цивилизации, нечаянно зародившейся посреди пустыни. 

 

Ученики школы в Колманскопе с учительницей, миссис Хассман

Скоро тут зашуршал по песку первый во всей Южной Африке трамвай-конка, на котором развозили по домам лёд. Каждому дому полагался ежедневный брикет в 20 кг. Здесь была своя фабрика по производству льда. В пустыне! Сто лет назад! Кроме этого, жители города регулярно получали вино и молоко.

Высадили розовые сады и эвкалипты. Бродили по торговым рядам Kolmanskuppe Ladenstrasse. Строили мебель на собственной фабрике. Появились бассейн, спортзал, детская площадка. В каждом доме было электричество. Пили шампанское, запивали лимонадом со льдом, ели сосиски, которые тоже производили сами, и прекрасно себе процветали всем городом-государством, пока алмазы не закончились. Как описывает Марианна Коулман: «В один прекрасный день старатели не пришли, iceman не привез глыбу льда, школьный звонок остался глух».

Внимательные люди всё ещё вглядывались в песок, но больше ничего не отвечало мерцающим светом. Они ходили-ходили, смотрели, клонили спины, головы и так постепенно сгорбились и пропали. Город стал призраком, потом – музеем и иногда только сверкает во всемирной сети как новая мекка для фотографов или место, где впервые в Африке появился рентген – не потому что люди часто ломали кости, а потому что глотали камни, чистые как вода, чтобы утолить свою жажду роскошной жизни.

Колманскоп в наши дни

В 1956 году отсюда уехал последний житель. Пустыня дала и пустыня взяла – на всё потребовалось меньше полувека. Государство в песках вспыхнуло и исчезло, но осталось в истории памятью о чудесном: когда ещё гиены и грифы, живущие здесь, услышат оперное пение?

А тот бригадир, который устроил алмазную лихорадку, в 30-е годы уехал в Германию, но оставил в Южной Африке три свои фермы, которые раздал детям. Одна из них, Ибенштайн, перешла дочери Марианне, которая переехала сюда со своим мужем, Николаем Краффтом, русским инженером и бизнесменом. Они начали разводить каракульских овец и открыли первую в Намибии фабрику по производству ковров. Сам Август вложился в различные предприятия (в том числе связанные с развитием talking machine), но Великая Депрессия не пощадила его капитал. Умер зачинатель «алмазной лихорадки» примерно в одно время с Колманскопом, в полной нищете, но с воспоминаниями о мерцающей долине, где люди стояли на коленях в лунном свете и собирали твёрдую пустынную воду, за которую можно было получить лимонад.