13:00  /  11.01.19

Как мы возрождали Персимфанс. Данилиада, серия 3-я, документальная

Глава, в которой Петя спасает меня от увлечения бессмысленной игрой в коридорах Кремля

Начало читайте здесь и здесь. 

Под его стенами, в концертном зале «Зарядье», мы исполним Персимфансом «Вертеп» Карманова 11 января. 

Наш бразильский друг надолго пропал, и мы уже стали забывать, какой он на самом деле. Данило стал героем застольных баек. Но 9 декабря 2014 года я получил от него письмо следующего содержания:

«Дорогой Гриша!

Сколько лет, сколько зим! У меня хорошие новости!

Я разрабатываю новый масштабный проект в сотрудничестве с БРИКС. Это международная организация, в которую входят 5 стран: Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка. Мы объединим в симфонический ансамбль без дирижера музыкантов этих пяти государств.

Конечно же, я приглашаю Персимфанс, тебя и Петю быть частью моего нового проекта. Наш первый концерт состоится в Уфе, 9 июля следующего года, на открытии саммита БРИКС.

Мне нужны копии ваших с Петей паспортов. Я пришлю вам бумаги, которые вы должны будете заполнить, и договор, который вам надо подписать.

Прилагаю список из 15 музыкантов Персимфанса, которых я хотел бы видеть в моем новом проекте.

Искренне ваш,

Данило».

Я даже не стал ему ничего отвечать. Во-первых, в тоне Данило сквозила наглость. С какой это стати он уже все решил сам? А во-вторых, если по-честному, то затея выглядела совсем завиральной.

Данило затих на несколько месяцев, но в марте вдруг атаковал меня сообщениями на все возможные адреса и устройства:

«Срочно! Проект с пятью странами подтверждается! Бразилия, Китай, Индия и ЮАР — за! Не хватает согласия России на высшем уровне! Немедленно позвони по телефону: +7495*******. Это номер Анны, она работает в Кремле».

«У нее есть должность, фамилия и отчество? Что я ей скажу?»

«Ты должен узнать у нее, как обстоят дела с концертом в Уфе. Я уже послал им список русских музыкантов, которые мне нужны, и репертуар. В программе по одной пьесе от каждой страны длиной около двадцати минут. Бразилия: Бразильская бахиана №2. Россия: Рейнгольд Глиэр, Концерт для арфы с оркестром. Индия: Симфония Рави Шанкара. ЮАР: Михаэль Мосоэу Мореанэ, симфоническая поэма "Моя Родина". Китай: Тань Дунь, гитарный концерт».

«Подожди, старичок! А кто за это все платит?»

«Деньги идут из налоговых льгот, в Бразилии есть специальный закон на этот счет. Плюс взносы правительств каждой из стран БРИКС».

«Это очень абстрактно. Расскажи подробнее: счета, договоры, налоги?»

«Я ничего не знаю! Звони Анне в Кремль, она должна все рассказать».

«Так что она там делает, в Кремле?»

«Ее номер дала мне какая-то Лариса. Срочно звони!»

«Представь, вот я позвоню и скажу: здравствуйте, Анна! Данило из Бразилии дал мне ваш номер, он сказал, что получил его от какой-то Ларисы. Вы правда работаете в Кремле?» 

«Нет, скажи так: "Привет, Анна! Какие новости по оркестровому проекту?" Если никаких и она не знает, о чем речь, тогда скажи: "У меня есть интересное предложение!" Опишешь проект. Ей понравится, и тогда ты украдешь у меня оркестр БРИКС и сделаешь его из русских музыкантов на русские деньги».

Конечно же, никакой Анне я звонить не стал. Мы репетировали новый спектакль: «Звуковые ландшафты». Петя сочинил симфонию для шумовых аппаратов. Первая часть — звуки леса. Вторая — завод и стройка. Третья — прибой. Четвертая — война. Кода: поют птицы. Сами аппараты выглядят очень художественно, действия исполнителей — непридуманный балет. Текстов никаких нет, только звук. В самый разгар нашей работы меня стали настойчиво вызывать по мобильному телефону с красивого городского номера. Я снял трубку.

— Григорий Петрович? Подождите, не отключайтесь. С вами будет говорить заместитель министра иностранных дел господин Лукашевич.

С утра я гладил рубашку под аккомпанемент телевизора и наблюдал, как этот Лукашевич обличал двойные стандарты во внешней политике США. Я даже не успел подумать, что меня разыгрывают.

— Григорий Петрович? Добрый день. У меня на столе лежит бумага из МИДа Бразилии. В ней сказано, что вы специалист по оркестрам без дирижера. Скажите, эта информация верна?

Я согласился.

— В бумаге говорится о выступлении оркестра без дирижера на саммите БРИКС в Уфе. Идея нам кажется интересной. Будьте любезны, поделитесь вашими мыслями, как вы видите этот проект?

Я поделился. 

— Да, учитывая, что мероприятие состоится через месяц, мне кажется, что проект сыроват. Сыроват! Ну что же, благодарю вас. Будем думать.

Спустя месяц я стоял в темноте, на галерее зала «Манеж» в театре Васильева. Ждал своего выхода в следующем ландшафте. Клокотал отдаленный гром. Только что кончился ливень. С листвы падали капли. Слышались робкие птичьи голоса. Лицо мое было мокрым от счастливых слез. Я не мог не расплакаться, когда почуял запах озона. Никакой специальной озоновой установки в зале, конечно же, не было. 

На следующее утро, в 9 часов 6 минут меня разбудил телефонный звонок.

— Григорий Петрович? Не вешайте трубочку. Сейчас с вами будут говорить из администрации президента. 

— Григорий Петрович, доброе утро. Вот у меня на столе бумага. Письмо от президента Бразилии. Госпожа Русеф пишет, что вы — главный специалист в России по оркестрам без дирижера. Это верно?

Я на всякий случай отрекаться не стал.

— Владимира Владимировича заинтересовал проект оркестра БРИКС. Он поручил нам его хорошенько проработать. Предполагаю, вы в курсе тезисов, изложенных в письме госпожи президента Бразилии?

Я обтекаемо поддакнул.

— С вами свяжется наш специалист по взаимодействию с БРИКС. Подготовьте, пожалуйста, вместе ответ президенту Бразилии. Запишите: Лариса Зеленцова.

Лариса из Кремля! Неужели все сходится? Ай да Данило! Ай да сукин сын!

Через час действительно позвонила Лариса и назначила встречу. В субботу утром, в торговом центре на Планерной.

Накануне мы поболтали с Данило. Данило хихикал, был мил и дружелюбен. Он уехал из Дублина на родину, преподает в университете. Данило — видный ученый, на хорошем счету, к его мнению прислушиваются наверху. Деньги на оркестр БРИКС вот-вот поступят из налоговых льгот, Данило наладил связи с людьми из бизнеса. Каждый музыкант получит по полторы тысячи долларов за концерт. Мало того, уже разработан логотип оркестра, в котором учтены цвета всех стран-участниц. Если мы удачно выступим в Москве, то на следующий год будем открывать Олимпиаду в Рио-де-Жанейро.

Лариса из Кремля принимала за столиком фудкорта на втором этаже ТЦ «Планерный». Внушительная дама с расстроенным лицом: издалека стало понятно, что вот это — она. Лариса завершала беседу с крепким дядькой в джинсовом костюме с седым бобриком на голове, она показала нам на соседний свободный столик. Мол, присаживайтесь, я сейчас.

— Я человек военный, — напористо говорил крепкий дядька, — вы мне только сформулируйте задачу. А уж как ее решить — это не ваша забота. Мы в Анголе не такое решали.

— А вот познакомьтесь, это наши специалисты в области искусства, занимаются альтернативными системами управления, — Лариса из Кремля повернулась в нашу сторону и жестом экскурсовода указала на достопримечательность, — возрождают оркестр без дирижера.

Мы встали, пожали руку дядьке с бобриком, он дал нам по визитке. «Колов Алексей Валентинович. Академик, Доктор философии в области психологии. Военный психолог-тренер; Президент ЗАО Международный Холдинг “Биосфера-планета”».

— Дайте мне приказ, и за остальное не переживайте! — сказал он Ларисе на прощание.

— Такие люди нам нужны. — Лариса кивнула вслед уходящему академику. — К сожалению. Они помогают искать деньги.

И стала ругать кофе, который готовят в «Крошке-картошке».

[image id="1911422" align="left"]

Лариса рассказала, что президент Бразилии ее очень уважает и на саммитах всегда сажает рядом. Сережка Лавров — да мы с ним на одном курсе учились. Это сейчас он министр, а раньше у меня арабский списывал. Я в музыке-то ничего не понимаю, хотя дочка у меня на пианино в школе музыкальной училась.

Мы коротко сообщили Ларисе о нашей работе и позвали на концерт. Концертов у Персимфанса давно не было, а тут удачно легли карты: Ольга Попова, хозяйка ивент-агентства и продюсер группы «Вежливый отказ», решила попробовать свои силы в классике. Мы с Петей составили монтаж из частей бетховенских симфоний и концертов, современных пьес, связанных с Бетховеном и его музыкой. Назвать наше выступление «концертом» Ольге было как-то неловко. «Проект» — звучало солиднее. Но проекту нужно имя. Все великолепные названия вроде «Барбароссы» и «Бури в пустыне» расхватали задолго до нас. Я добавил к фамилии Бетховена приставку «МЕТА» заглавными буквами. Проект приобрел загадочный намек на грандиозность. Слава Шварцштейн создал графическое оправдание этому нелепому имени. Он соединил половинку портрета композитора с половинкой «Головы крестьянина с бородой» Малевича. Такой значок я бы с удовольствием носил на пиджаке. На несколько недель эта свирепая рожа украсила московские улицы.

24 мая 2015 года сбылась моя мечта. Долгие годы, претерпевая ужасные, скучные выступления за пультом в симфоническом оркестре или в кресле слушателя, я ждал, что публика возмутится. Помидоры и яйца — это было бы великолепно! Но в зале только кашляли между частями и в случае очевидного провала хлопали вяло и вежливо. Частью проекта «МЕТА-Бетховен» стало «Завещание» австралийца Бретта Дина для 12 альтов. Альтисты в этой пьесе играют ненаканифоленными смычками. Так изображен ужас бедного Бетховена перед наступающей глухотой. Он хочет свести счеты с жизнью и пишет духовную. Я очень гордился не только моей репертуарной находкой, но и нашими доблестными коллегами — альтистами и скрипачами, взявшими для этой вещи альты. «Завещание» оказалось чрезвычайно заковыристым произведением. Я слушал пьесу с балкона и болел за ребят. Они играли замечательно. Вдруг в партере кто-то засвистел. Сначала робко, потом смелее. Молодой мужчина встал со своего места и стал озираться в поисках поддержки.

— Позор? Это же галиматья?! — воскликнул он.

— Молодой человек, сядьте! Не мешайте слушать! — ответил ему властный голос Ларисы. — Наоборот, очень интересная композиция!

Бунтарь послушно опустился на свое место.

«...если Девятая симфония еще требовала от публики приспособить слух к непомпезному звучанию, круговой рассадке (она позволила всем в оркестре видеть друг друга, незаметно распределить лидерские функции и вместе радоваться звукам и фразам), а также к бездирижерской, немного робкой, словно держащейся за сетку-каркас динамике и пульсации, то в Allegretto Седьмой симфонии звучание стало органичным и свободным. Сетка оказалась прихотливым, тонко прочерченным и свободным рисунком. Круг музыкантов зарифмовался с формой, звук стал собранным, сфокусированным, одновременно округлым, окрашенным и точным. Подвижный, удобный темп лишил музыку как помпезности, так и театральной поспешности, оставив главное — ощущение мягкой пружины и ласковый, неровный тон. Вагнеровская “Зигфрид-идиллия”, посвященная здесь Бетховену, показала не только чудесного, добродушного, игриво и легко фантазирующего Вагнера, но и “Персимфанс” как состав с выдающимся звуком, особенно струнных,— редкий случай для Москвы», — писал на следующий день «Коммерсантъ».

«Ведомости»:

«...Полина Осетинская солировала с оркестром, сыграв грустную до тоски медленную часть из соль-мажорного Фортепианного концерта. Все это был Бетховен, но был еще Метабетховен. Нужно отдать должное Елене Ревич: она оказалась опытной музыкальной портнихой, настолько ладно она пришила Фугу для скрипки соло Альфреда Шнитке к финалу бетховенского Скрипичного концерта, уснащенного каденцией опять того же Шнитке. Скрипичное соло было сыграно не всюду идеально, но со вкусом, темпераментом и отменным ансамблевым чутьем — оркестр отвечал взаимностью, ловя взгляды и улыбки, которые солистка посылала ему извне круга».

Ларису из Кремля наш концерт вдохновил. Мы снова встретились в фудкорте на Планерной. Она сказала, что точно пойдет до конца. В сентябре в Москве состоится большой саммит БРИКС. На открытии саммита в Большом театре в присутствии первых лиц стран-участниц мы играем сокращенную версию программы длиной в час. И еще запланировано три публичных выступления: в храме Христа Спасителя, Кремлевском дворце и Доме музыки. Даты уже забронированы, а Сережка Лавров написал письмо поддержки нашему предприятию. Осталось уточнить подробности — и за работу!

25 мая 2015 года, 18:08, Петр Айду: 

«Дорогой Данило! 

У нас накопились неотложные вопросы и новости, которые было бы уместно обсудить как можно скорее. В понедельник мы идем на встречу в Кремле. 

Устроим конференцию по Скайпу? 

Правление Персимфанса».  

29 мая 2015 года, 17:51, Данило Шаиб: 

«Простите, что не ответил. Я потерял ваши телефонные номера. По любым срочным вопросам звоните Беатриз: +55619*******». 

31 мая 2015 года, 01:21, Петр Айду: 

«Данило, ты не находишь нужным поговорить с нами. Ситуация становится недоброй, и вот почему. 

Беатриз общается напрямую с Кремлем, она не желает обсуждать музыкальные, творческие вопросы. Программа, концепция, расписание репетиций, исполнительский план — все это мы должны решить между собой. 

Ты худрук проекта, и мы не можем с тобой не советоваться. У нас есть множество предложений, уточнений, сомнений по каждому сегменту нашего грядущего проекта. А с твоей стороны мы встречаем лишь молчание. 

Мы готовы работать, — и со всем энтузиазмом, на который способны, — чтобы все вышло как следует. Но мы настаиваем на форме равного сотрудничества и не будем просто исполнять приказания. Просто потому, что у нас есть опыт организации симфонического ансамбля, а у тебя его нет. Не достаточно просто посадить в одну комнату сотню музыкантов и дать им волю делать все, что угодно. Самая трудная работа — спланировать и рассчитать заранее, как и что мы будем играть. 

Нам нужны контакты всех участников проекта — китайцев, индусов, южноафриканцев. Кто еще, кроме тебя, едет из Бразилии? Мы хотели бы познакомиться и пообщаться. 

Просим тебя еще раз о конференции. Давай свяжемся завтра? 

Если нет, мы окажемся в тупике. Нам придется сказать организаторам, что наладить с тобой контакт — невозможно. Было бы глупо так сразу все просрать. 

Правление Персимфанса». 

1 июня 2015 года, 04:15, Данило Шаиб: 

«Дорогие Петр и Григорий, 

Я вас искренне уважаю. Будьте любезны, присылайте вопросы письмом. Как и все остальные приглашенные музыканты. 

Тем не менее, давайте разберемся. Мы чатились с Григорием в скайпе, и я рассказал ему о моем визите в китайское посольство. Там я просил атташе по культуре найти музыкантов для оркестра БРИКС. 

Григорий не должен был передавать это Ларисе. Я доверял ему, а теперь Лариса хочет знать, почему Григорий знает Китай лучше, чем наша бразильская организация? Как так вышло, что теперь мы должны отозвать наше письмо китайскому послу? Зачем Григорий проболтался Ларисе? Чтобы (пользуясь вашими же выражениями) просрать проект?

Это не проект Персимфанса. ЭТО ПРОЕКТ БРИКС. Я развиваю его с 2014 года и вдохновляюсь опытом четырех оркестров без дирижера, помимо вашего. Проект основывается на моей докторской диссертации, я писал ее десять лет.

Как я уже неоднократно объяснял, деньги на проект выделяются из налоговых льгот в Бразилии. Вот ссылка на статью в Википедии об этом законе. Деньги эти реальные, иначе вам не звонили бы из Кремля.

В оркестре будет 75 музыкантов, по 15 от каждого государства. Концертная программа поделена на 5 секций, каждая по 15 минут. Концертмейстеры будут меняться: южноафриканская первая скрипка пересядет на произведение от ЮАР, индус поведет пьесу от своей страны, и так далее. Сейчас я пытаюсь убедить Беатриз дать русским самим организовать свою часть программы. Только РОССИЙСКУЮ ПЯТУЮ ЧАСТЬ. У нас будет 10 дней на репетиции в Москве. Не надо паники.

Партитуры и партии я вышлю после того, как все музыканты подпишут индивидуальные контракты. У вас еще есть немного времени, чтобы поменять пьесу от России и, может быть, выбрать что-то на бис. Пусть он будет коротким и эффектным, вроде «Интернационала» на органных трубках в Норвегии.

Концерты оркестра БРИКС в Москве станут хорошей возможностью для вас ВПОСЛЕДСТВИИ развивать Персимфанс. Если Лариса останется довольна, вы договоритесь на своих условиях и сами будете всем управлять. Но в данный момент вам придется разделить контроль. И пусть Григорий больше не расстраивает и не гневит бразильскую сторону.

Связи с Кремлем, с дипломатами и бюрократами — ответственность Беатриз. За визы, контракты с музыкантами отвечает она же. Не спрашивайте меня о бумажках. Я дал вам ясно понять, что вся бумажная работа уже сделана здесь, в Бразилии. И вы, ребята, не являетесь частью администрации оркестра БРИКС.

Пожалуйста, будьте вежливы и доброжелательны, ждите, пока я с вами свяжусь, без лишней истерики. Удачи на встрече в Кремле и не спрашивайте меня больше ни о чем!»

Получив это хамское послание, мы решили больше не общаться напрямую с господином художественным руководителем. Наши встречи с Ларисой из Кремля стали регулярными. Нам совершенно не нравилась идиотская программа Данило. Даже если заменить Глиэра, на котором почему-то настаивал Данило, на «Поэму экстаза» Скрябина, в целом концерт выходил занудным, бессмысленным. Мы пытались убедить и Ларису, и ее высокопоставленных бразильских визави — Беатриз и Родриго, — что надо отказаться от формальных ограничений  и сделать яркий, красивый спектакль. Мы нашли чудесный Te Deum бразильского композитора Да Силвы, автора национального гимна. Музыка изящная, в стиле Россини. Вместо литавр в нем используются этнические ударные «бумбо». Петя буквально влюбился в фортепианный концерт Кевина Воланса «Пересекая Атлантику». Воланс — наш современник, уроженец ЮАР, живет в Ирландии. Я написал ему письмо, и он, в обход своего агента, прислал фортепианную партию для Пети, чтобы можно было начать разучивать непростую пьесу.

Зачем похабить индийскую музыку европейским симфоническим оркестром? В Индии есть свои мощные традиции. Лучше пригласить классного исполнителя на сароде или ситаре, а с ним таблиста и танпуриста. Они сыграют рагу. Китайский репэр на своем языке исполнит Декларацию ООН. Или речь Мартина Лютера Кинга I have a dream.

Еще было бы здорово привезти хор зулусов.

8 июня 2015 г., 01:27:

«Дорогой Григорий Кротенко,

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.

Позвольте представиться. Меня зовут Тиаго Францис, я — другой художественный руководитель оркестра БРИКС без дирижера. Я скрипач и дирижер Бразильской филармонии. У меня большой оркестровый опыт — как в Бразилии, так и за границей.

Я работаю над проектом совместно с Данило Шаибом. В настоящий момент он очень занят подготовкой к защите своей докторской диссертации, которая состоится в августе.

Я знаю, что вы уже имели дело с Беатриз и Данило; но с этого момента любые вопросы по проекту вы можете задавать мне.

Желаю вам великолепного уик-энда.

Тиаго Францис Сильверио,

худрук оркестра БРИКС без дирижера».

Ларису раздражали наши разговоры о программе. Ей было совершенно все равно, что мы будем играть. Но бразильцы никак не присылали ни контракты, ни авансы. Мы попытались ее убедить сделать все самим. Играть в основном русским составом. Найти русские деньги. Внедрить иностранцев точечно, для проформы. Для поиска денег она привлекла полковника ГРУ в отставке, доктора философии в области психологии Колова Алексея Валентиновича.

— Гриша, можете с ним поговорить? Расскажете ему о наших планах?

Мы с Коловым встретились в турецкой харчевне «Шыкыдым» на Новокузнецкой. Там подавали великолепную шаурму. Колов никак не хотел опуститься на стул. Я тоже стоял из вежливости. К нам каждую минуту подбегал хозяин, лысый пожилой турок с полотенцем через руку, отодвигал стул, склонялся и с услужливой гримасой произносил:

— Пажялюстэ, увяжяемий! 

Я отгонял его нервным жестом — сейчас, секундочку.

Колов был здоровым, в меру подтянутым и энергичным дядькой. Щеки его блестели от каждодневного бритья. Седой бобрик стоял строго вертикально. Говорил он очень уверенно и нарочито просто, короткими фразами. Но без остановки.

— Я человек военный. Привык выполнять приказы. Мне надо поставить задачу — и я найду, как ее решить. Ты должен сформулировать. Только определения должны быть точными. Ты готов стать моим командиром?

Я в целом согласился. Допустим.

— Нет. Я так не понимаю. Ты давай приказывай. Я вообще-то полковник ГРУ. Значит, чтобы мне приказывать, ты должен быть генералом. Товарищ генерал-майор, полковник Колов прибыл в ваше распоряжение!

— Вольно! Сесть за стол, товарищ полковник!

Тут же подскочил турок и склонился над спинкой стула:

— Пажялюстэ, увяжяемий!

Колов, наконец, сел.

— Вот! Молодец! Я вижу, ты хороший командир. Ты, кстати, слышал о методе ТИВРО?

— Какого тигра? — не расслышал я.

— ТИВРО!

Полковник торжественно начертал аббревиатуру на салфетке.

— Техника! Использования! Внутренних! Резервов! Организма! Это моя эксклюзивная разработка. Интеллектуальный продукт. Идеальный инструмент для поиска и принятия оптимального решения в любой жизненной ситуации. Вплоть до экстремальной. Техника работает для постановки и достижения реальных жизненных целей.

Вот например, что тебе нужно? Найти деньги на твой концерт. А я тебе дам технику, которая а) — позволит высвободить ресурсы твоего организма; б) — поможет поставить и достичь жизненные цели; в) — наладит семейные отношения…

У тебя в семье порядок?

— Я не женат. 

— Вот видишь! У тебя есть отрицательные стресс-блоки. Поэтому ты и не можешь жениться. Их надо проработать. Приходи к нам на занятия, ты все поймешь. У меня есть концепция, немцы вообще обалдели, когда я на конференции в Гамбурге изложил суть моего философского открытия.

Земля есть целостное образование, наделенное био- и геомассой.

Колов нарисовал на салфетке планету и биомассу на ней. Я заказал шаурму и чай. Хотя хотелось пива.

— Творец заложил определенное равновесие, поддерживаемое разумом. Причем разумные начала заложены как в структуре планеты, так и человека. Об этом Вернадский еще писал. Возмущение людского разума индуцирует разумную оболочку земли. Далее происходит разрядка. Это землетрясения, цунами, другие катаклизмы.

Я когда это немцам выдал, у них глаза на лоб повылазили! Как так?! Они мне сразу дали степень доктора философии.

Потом смотри — человек.

Тело человека — это предприятие. Мозг – директор, пять органов чувств – его заместители. 70 триллионов клеток выполняют роль записывающей системы. Сосуды и нервы выполняют коммуникативную роль. Кости, мышцы — средства производства. Сырьем для тела-предприятия являются питание, вода и воздух. Вторичное сырье — все негативные эмоции, которые засоряют окружающую среду. Продуктом тела-предприятия человека является «Поиск и принятие оптимального индивидуального решения абсолютно в любой жизненной ситуации до долей секунды, когда ставится реальная цель отдельно для каждого индивида».

Последняя формулировка далась мне нелегко. Я пообещал полковнику внимательно прочитать его книгу. Он протянул мне салфетки со своими каракулями.

— Вот держи. Конспект. Пригодится, когда будешь формулировать для меня задание. Звони. Заходи на занятия.

29 июня 2015 года, 20:49, Данило Шаиб:

«Дорогая Лариса, пожалуйста, прочтите мое предыдущее письмо о проблемах в инструментовке "Поэмы экстаза". В этой пьесе задействованы, в частности, 8 валторн, 5 труб и две арфы. Это весьма необычная оркестровка, поэтому я прошу вас изменить выбор в пользу другого сочинения Скрябина.

Мне нет дела до Петра и Григория, я всего лишь прошу от них уважения. Я позвал их участвовать в моем проекте в первую очередь. И что же они предлагают? ИНДИЙСКИЕ РАГИ, КИТАЙСКИЙ РЭП И ХОР ЗУЛУСОВ!!!

Это невероятно оскорбительно! Если бы музыканты из других стран узнали об этом предложении, у Петра и Григория были бы дипломатические проблемы. Подумать только — колониальный, расистский репертуар! Это международный скандал».

В Москву едет Беатриз! — готовить саммит. Лариса была очень рада. Я надел костюм и галстук, положил блокнотики и перьевую ручку в крокодиловый портфель, побрился. И приехал на встречу в «Президент-отель» к 8:30 утра. Лариса уже ждала там — на каблуках, с прической и массивными украшениями. Беатриз была акулой переговоров. Рядом с ней становилось душно. Быстро выяснилось, что она ничего не понимает в оркестрах и дирижерах, но по спортивной привычке ей надо было меня задавить. Я не особо давился — увиливал во все стороны. Прочел ей лекцию о культуре Китая. О различиях северной и южной музыкальных традиций в индийской классической музыке. А Беатриз настаивала на том, что Чайковский — очень хороший композитор. Вила-Лобос — визитная карточка Бразилии. Наша встреча длилась больше четырех часов. С нами за столом сидели референты и переводчики, но говорили мы по-английски. Референты неустанно строчили карандашами в своих тетрадках, переводчики бесстрастно подсказывали мне забытые слова. Лариса дремала. В гостиничном фойе прогуливались чеченцы в тапочках и спортивных костюмах. Они иногда останавливались прямо за спиной у Беатриз и бесстыже разглядывали нас, ковыряясь в зубах. У каждого был пистолет. У каждого второго — с позолоченной ручкой. Иногда из лифта на завтрак выходили помятые бразильцы — они все очень радовались при виде Ларисы и обнимали ее.

— Данило, конечно, великий ученый. Можно сказать, он — гений. Достояние Бразилии, — со значением произнесла Беатриз на четвертом часу нашей беседы. — Мы в правительстве прислушиваемся к его мнению. Но к практическому руководству Данило не способен. Мы оставляем его на позиции консультанта. Художественным руководителем оркестра БРИКС без дирижера я назначаю Тиаго. Он профессионал. Играть мы будем Чайковского и Вила-Лобоса. И конечно, везти из ЮАР пятнадцать человек — слишком дорого. У вас в консерватории учатся негры?

На следующий день я увидел Беатриз в новостях по телевизору. Она вернулась домой. Прямо на трапе самолета ее заковали в наручники и увезли в тюрьму. Беатриз растратила 17 миллионов долларов США.

12 июля 2015 года, Тиаго Францис:

«Простите мне задержку с ответом, я должен был дождаться возвращения Беатриз из России. Но теперь точно знаю, чем нам нужно заняться далее.

Она сказала, что встретилась с вами и разъяснила вам суть нашего проекта. Давайте обсудим некоторые итоги ваших переговоров.

Я совершенно согласен с критериями отбора музыкантов. Я позабочусь о приглашении лучших.

Я знаком с индийским композитором. Маэстро живет в Вене и руководит оркестром в Дели. Он также был дирижером в Национальном оркестре Пекина. Он поможет нам с рекрутированием оркестрантов из Индии и Китая. Его зовут Виджай Упадхъяйя.

Мы с Виджаем обсуждаем индийский и китайский репертуар. Господин Упадхъяйя — автор симфонии в четырех частях, она называется «Молитвенные флаги». Мы склоняемся к тому, чтобы играть 3-ю часть, навеянную поэзией Амира Хусро.

Мистер Виджай предлагает и китайскую вещь для нашей программы. В течение недели он обещал представить свои соображения в деталях.

Как вы уже знаете, Данило Шаиб вышел из проекта. Мы должны провести ревизию навязанного им репертуара и пройтись по списку приглашенных Данило музыкантов. О многих из них я ничего не знаю и сомневаюсь в их профессиональной компетенции.

Как только мы сформируем окончательный список участников проекта, я вышлю контракты и ноты.

Спасибо за ваше терпение! До скорой встречи в Москве!»

25 июля 2015 года, 23:33, Виджай Упадхъяйя:

«Дорогая Лариса, дорогой Родриго!

В продолжение нашего сегодняшнего телефонного разговора шлю вам контакты мистера Вайгманна. Мы работали с ним вместе в Университете Вены, он специалист по мобильным акустическим системам. Среди его достижений — значительно улучшенная акустика в зале конгрессов ООН в Вене. 

Вчера я встречался с Чрезвычайным и полномочным послом Австрии в Российской Федерации. Он выразил свою озабоченность несовершенством акустики в Кремлевском дворце съездов и в храме Христа Спасителя.

Я понимаю, у вас множество текущих неотложных дел по нашему проекту. Но я прошу вас рассмотреть бизнес-предложение мистера Вайгманна. Каждый акустический блок стоит около 6-8 тысяч долларов. Думаю, мы могли бы переправить их в Москву дипломатической почтой. 

Искренне ваш,

Виджай Упадхъяйя».

26 июля 2015 года, 2:21:

«Уважаемые господа!

Я имел удовольствие беседовать с мистером Упадхъяйя об улучшении акустики в Кремле. Оркестр БРИКС без дирижера — прекрасное начинание, я с удовольствием присоединюсь к этому замечательному проекту. Мы с господином Виджаем обсуждали возможность инкорпорировать национальную символику стран-участниц, а также эмблему БРИКС в дизайн акустических ящиков. В дополнение к своим функциональным свойствам — создание достойной акустики для великолепного концерта — мои модули могли бы послужить выразительным визуальным оформлением такого значительного события, как саммит стран БРИКС. 

Искренне ваш,

Раймунд Вайгманн». 

Ровно за месяц до запланированных концертов, 20 августа 2015 года мне позвонил Петр Эдуардович Айду. И торжественным голосом объявил:

— Херр Кротенко! По-моему, эту мудянку пора прекращать!

Я согласился. Но зачем-то оделся и поехал в Измайлово смотреть с Ларисой гостиничные номера. Меня так затянуло в эту игру, что прекратить ее сил совершенно не находилось.

Я просто перестал отвечать на звонки. Прошло несколько дней. Меня мучила совесть, и я сознался Айду, что не могу объявить Ларисе, что мы выходим из проекта. Петя взял казнь на себя.

— Петя! Слава богу, это вы, я уж не знала, что думать!

Лариса стала срочно требовать паспортные данные музыкантов для входа в Кремль.

Петя выждал паузу и рубанул. 

Лариса очень разозлилась: 

— Это предательство. В такие моменты товарищей не бросают.

Петя извинился, как мог, и повесил трубку. 

Мы купили два билета в Дом музыки и собрались подарить примирительный букет Данило. Еще какое-то время нам приходили копии электронных писем. Из них мы знали, что Данило вновь назначили на утраченную было должность. Данило пытался привезти в Москву музыкантов из Петербурга и Новосибирска. Потом наступила тишина.

Утром в день концерта я позвонил знакомому администратору в Дом музыки. На всякий случай.

Концерт отменили только что. Почему? Говорят, был плохо продан зал.

С тех пор о Данило мы ничего не слышали.