Все записи
11:30  /  12.04.20

219просмотров

Лирическое, воскресное, вне времени

+T -
Поделиться:

Я шел одинокий по горам и наблюдал за сменой своих настроений – таких же неустойчивых, как горная погода. То обида подступала и грызла меня и час, и два, и я уже думал, что она поселилась навсегда, и удивлялся, почему я не обижался на этого человека в Москве, и вот тебе на — оказалось, что я на него обижен и обсасываю эту обиду часами. А потом обида растворялась и расцветала эйфория — и я наслаждался лесом, и небом, и музыкой ветра в кронах дерев. И я думал, как прекрасна моя жизнь, и не понимал, за что мне такое дано, и ясно ощущал присутствие Создателя и благодарил его за расположение ко мне. А вечером начинало смеркаться, расплывались краски и что-то щемило внутри, и меня охватывала грусть. Наступала ранняя ночь, и звезды сияли так победно, что совершенно не хотелось спать, а грусть казалась нелепостью, и я начинал праздновать величие мира. А утром я выходил на тропу и вдруг поражался, почему жизнь так быстро прошла — мне уже 54! Как я мог такое допустить??? И я начинал себя пилить и ругать, как мало я сделал и как быстро жизнь утекает между пальцами. И я терял Создателя, и моя судьба казалась мне нагромождением случайностей.

Мой сын Лев научил меня, что, как не бывает плохой погоды, так не бывает и плохого настроения — каждое дает какую-то важную ноту, без которой не сложится моя музыка. Да я и сам понимал, что человек не может, да и не должен все время радоваться, чтобы не превратиться в радостного дебила, и потому я приветствовал каждое новое состояние и готовился с ним жить, но как только я предполагал, что настроение обосновалось во мне всерьез и надолго, оно тут же куда-то уносилось, уступая место новому.

А потом я понял, что, несмотря на все разнообразие состояний, есть определенная нота внутри меня, которая звучит ровно и не меняется годами. Я увидел, что в глубине меня содержится устойчивая основа, которая проявлена и в снах, и в бодрствовании, и не меняется под волнами настроений, и я тяну одну бесконечную, и не грустную, и не веселую — очень определенную — ноту, трудно выразимую словами, которую я потому сохраню неназванной. Эта нота звучит сейчас и звучала десять лет назад, когда жизненные настроения были другие, и даже, подумалось мне, она же звучала во времена института и школы. А совсем в детстве основа была иная, и, возможно, еще одна основа родится ближе к старости.

И тогда я стал размышлять, как все эти ноты совмещаются во мне: одна постоянная и другие переменчивые — и я понял, что одни сочетания гармоничны, а другие, напротив, порождают диссонанс. Например, в моей основе есть грусть, и потому грусть, которая возникает в сумерках, легко входит в резонанс с моей основой, и они усиливают друг друга, и мне приятно слышать эту печальную музыку. А днем в момент радости сочетание тоже прекрасное, потому что радость дополняется грустью и не становится приторной: радость помещает грусть в рамку, а грусть дает радости глубину. А вот обида довольно плохо сочетается с грустью – она грязнит грусть, и от этого получается диссонанс. И эйфория тоже плохо звучит вместе с грустью, потому что эйфория бьется как припадочная и суетится, а грусть — спокойная и тихая, и вместе они порождают какофонию.

И тогда я стал ставить эксперименты, управляя своими поверхностными состояниями так, чтобы они лучше сочетались с моей глубокой нотой — и я опять вспомнил, чему меня учил мой сын Лев, и тем настроениям, которые были лишними, я давал названия («ноутил»), и от этого они растворялись, а когда музыка звучала красиво, я, наоборот, воздерживался от слов, и просто слушал ее, чтобы она не кончалась. Когда это стало получаться, я подумал, что умение быть счастливым, наверное, как раз и состоит в способности так подбирать свои настроения, чтобы они, совмещенные с нотой моего глубинного Я, создавали красивую музыку жизни.

И эти эксперименты меня очень увлекли, и тут я вдруг заметил, что я, дурак, забыл еще одну ноту — громкую и грозную, которая сильнейшим образом влияет на мелодию: это — звучание мира, где то сияет солнце, то хмурится небо и зарождается дождь, коровы вяло жуют свою траву, сотрудники проводят совещания в офисах, подступает кризис — и все эти звуки вмешиваются в мою внутреннюю музыку, и, по счастью, не заметить их невозможно.

И тогда я сообразил, что моя музыка играется аккордами, которые, как и положено, состоят из трех нот. Одна нота стабильная — постоянный тон и ритм — мое глубинное одинаковое во все времена «Я». Другая нота переменчивая и тоже довольно громкая — и это мое поверхностное настроение. А третья внешняя нота тоже весьма переменчивая, и, хотя некоторые ее ритмические особенности можно предугадать: за днем последуют сумерки, за кризисом рост, осень сменится зимой и снежинки полетят при свете фонаря, — то большинство мелодий окружающего мира еще менее предсказуемы, чем мои настроения. А влиять я могу только на одну ноту из трех: на поверхностное состояние - а все другие: и мое глубинное Я, и звучание мира — никак не поддаются управлению.

И потому моя задача весьма сложна: управляя только одной нотой и не управляя двумя другими, я должен создать гармоничный аккорд. Я представил, что Господь Бог играет двумя руками, а мне разрешил подыграть одной и потребовал, чтобы музыка была красивой. Сам же Творец, сочиняя мою основу и внешний мир, совершенно не озаботился тем, чтобы создать гармоничным аккорд — и потому мне приходится делать головокружительный кульбит, встраиваясь между двумя руками Бога так, чтобы нашу с ним музыку было приятно слушать…

И в этот момент я все понял и даже вообразил себя гуру и увидел в своей фантазии, как ко мне приходят люди, а я преподаю им теорию музыки жизни. И я говорю. Представьте себе, что в вас живет глубинная радость (звучит вторая октава, нота «МИ-бемоль»). И вы попадаете на море: курорт, солнце (Бог нажимает «ДО» третьей октавы). Что же делать? Веселиться? («СИ» второй октавы?) Нет — это будет дисгармония, близкая к пионерскому китчу. Нужна нота «ЛЯ-бемоль» первой октавы — легкая грусть: пустить на небо облачка, смягчить беспощадную синеву — и такое поверхностное настроение создать совсем несложно: включите «лунную сонату» или другую печальную музыку — и ваш аккорд готов. «Си-бемоль»: глубинное состояние радости, «ля-бемоль»: актуальное настроение -легкая грусть, и «ДО»: курорт и синева неба внешнего мира. И вы получаете гармоничный мажорный аккорд: Радость — Легкая грусть — Веселье (Eb5-C6-Ab4).

Или возьмем другой пример. Представьте, что Вы в своей основе сексапильная женщина («си» первой октавы). И вы встречаете привлекательного молодого страстного мужчину («соль» малой октавы). Что же, немедленно флиртовать и влюбиться? Нота «ля-бемоль второй октавы»? Какая гадость! Лучше заткнуть уши — счастливой вы так не будете. Насколько благозвучнее прозвучит аккорд с нотой «ре третьей октавы» — мозги. Вы можете, например, сыграть с мужчиной в шахматы. Садитесь напротив друг друга и играйте страстную шахматную партию. И если вам удастся выиграть, вы получите невероятно красивый сексуальный аккорд: «си первой октавы» — «соль малой октавы» — «ре третьей октавы» — и будете счастливы!

А вот третий пример: рассмотрим в данном случае минорную музыку. Представьте, что вы по своей натуре и даже по фамилии Бедопад, т.е. неудачник — нота «соль первой октавы». Все, что можно, рушится в вашей жизни. Большое и маленькое. И вас грызет вечная тревога, что опять что-нибудь пойдет не так. А на дворе ноябрь — самая унылая пора — «ре большой октавы». Уже не «очей очарованье»: листва спала, промозгло, рождественского снега еще нет, темнеет рано — в общем, в природе сплошная серость. Как же сочинить красивый аккорд? Добыть из себя «до-диез первой октавы» — радость? Фу, гадость какая — не звучит. Камин, огонь, плед — «ля большой октавы» ? Да, было бы прекрасное сочетание с ноябрем, но не для Бедопада. Если Бедопад усядется в ноябре перед камином — будут смех и слезы, «соль — ре — ля» — сплошная какофония.

Как же достроить аккорд? Очень просто — нам нужна нота «си-бемоль большой октавы» - веселая смерть. Если еще не прошел Хэллоуин — можно им и воспользоваться. Или посмотреть фильм Братьев Коэнов. Или самому подшутить над смертью. Только черный юмор спасет Бедопада в ноябре. А аккорд, как мы и хотели, получится минорным: «соль первой октавы» — «си-бемоль большой октавы» — «ре большой октавы», Тревога — Веселая Смерть — Ноябрьская тоска.

«А действительно ли человек может управлять своими настроениями?» — спросит читатель. Может быть, не только Основа и Внешний мир, но и настроения ему неподвластны? Конечно, неопытный музыкант ведом и в своих поверхностных состояниях. Волна, идущая от Основы, встречается с волной Внешнего мира и помимо воли человека кидает его в Настроение. И такая музыка очень часто оказывается дисгармоничной. Мастер же в деле сочинения музыки жизни, пусть и не на сто процентов, но рулит своими состояниями. И здесь ему помогают два уже упомянутых инструмента: Слово и Действие. Если Вы хотите завершить какое-то состояние, дайте ему название — скажите Слово, и ждите пока — рано или поздно — поименованное настроение растворится. Если же Вам нужно вызвать определенное состояние, то здесь поможет Действие: прогулка по лесу, или правильная музыка, или поездка к любимой, а может быть, звонок злой бабушке, или же вам придется позаимствовать у ребенка лего и что-нибудь из него собрать. Конечно, это будет рулежка машиной на льду — ее все время будет заносить, но, тем не менее, руль будет в ваших руках.

И напоследок. Описанная модель проливает свет на жизнь человека после смерти. Если вы не солипсист, то понимаете, что внешний мир после вашей смерти сохранится: так же будет катить свои волны море, проповедники вещать на стадионах, тяжелый ноябрь сменится праздничным декабрем, а городские фонари затмят звездное небо. Если вы человек верующий, то знаете, что и ваша основа сохранится — если даже рукописи не горят, то, конечно, продолжит существование и ваша вечная Душа, ваше Я. А вот руль из ваших рук Бог заберет — право на сотворчество дано вам ненадолго. Для вас станут недоступными и Слова, и Действия. Бог продолжит сам играть вашу музыку — всеми тремя руками. И, наверное, ваша музыка станет по-настоящему божественной и перестанут так часто проскакивать диссонансные аккорды, но, увы, это будет уже не совсем ваша музыка. Бог станет единственным композитором посвященной вам пьесы.

Пока же вам дозволено участвовать в выведении аккордов, пробовать и ошибаться — учите нотную грамоту — осваивайте законы сочетания звуков, чтобы усладить свой слух и слух Бога божественно-человеческой музыкой.