Все записи
17:37  /  6.05.20

459просмотров

Когда от слова зависит жизнь

+T -
Поделиться:

В своем недавнем посте «Два предсмертных письма» я проявил небрежность и не поинтересовался значением слова, которое процитировал. Владимир Столин в предсмертной записке назвал себя «жмуриком», и я воспринял это как отсылку к игре в «жмурки». Добрые люди просветили: «жмурик» на воровском жаргоне означает «покойник». Написав: «такие жмурики как я», - Столин иронично сравнил себя с покойником. В данном случае небрежность не привела к искажению смысла – метафора «игра в жмурки» все равно работает. Смерть зажмурилась и ловит Володю, а он уворачивается. Или наоборот, Володя зажмурился в надежде, что смерть исчезнет. У слова «жмурик» есть, кстати, и второе значение – это имя хитрого богача из книги «Незнайка на Луне». Что тоже прекрасно подходит Владимиру Столину.

И вспомнился мне в связи с этим эпизод из романа Анны Мазуровой, автора второго предсмертного письма. Аня, сама переводчик, описала случай, когда от выбранного для перевода слова зависела жизнь человека. Герой ее романа «Транскрипт» - переводчик, живущий в Америке, который, как и Аня, постоянно переводит судебные заседания.

В одном из эпизодов он работает на процессе и переводит допрос эмигранта из России, которого обвиняют в убийстве жены. Защитник предлагает обвиняемому взять в руки свой дневник.

«— О чем там? — тепло спрашивает адвокат.

— Обо всем, — естественно отвечает подсудимый. — О жизни.

— О том, как жена называет вас подонком, мудаком, швалью, паскудой и паразитом. Вынимает из ведра половую губку на палке и не отжав, вам в зубы? Вы притаскиваетесь ночью со смены, а она в кухне с бутылкой водки? И как вам счет из больницы подложила, а вы смотрите — аборт, а вас она уже год как не подпускает? И как, наконец, замок сменила, выметайся и все тут? — в хронологическом порядке диктует адвокат.

— И это тоже, — раздумчиво говорит подсудимый.

— Почитайте нам, — душевно просит адвокат.

Подсудимый принимается судорожно листать, чтобы выбрать лучшее, самое показательное, самый совершенный свой литературный труд. И Достоевский не стоял перед такой задачей: за полстраницы спасти мир от электрического стула. Отчаявшись, он останавливается, где придется и начинает читать…

Он читает про день рождения дочери: внутрь его не впустили, но она, умница, вышла сама, сидела с ним в машине, он гладил ее по голове, вечером засыпал счастливый. Только она, — писал он в дневнике, — только она удерживает от Дурного Дела, сколько еще продержит — не знаю».

Герой романа синхронно переводит речь подсудимого. Он, как и подсудимый видит записи в дневнике и доходит до слов «Дурное Дело». И в этот момент перед ним разверзается бездна. Он понимает — понимает с полной ясностью «что с больших букв, Дурное Дело, вписанное в дневник за полгода до осуществления — это предумышленное, подготовленное, намеренное, в здравом уме и памяти и в состоянии кристальной трезвости. Это вышка».

У него есть одна секунда, чтобы принять решение о том, как он переведет «Дурное дело», потому что также как запятая во фразе «казнить нельзя помиловать» — перевод определит жизнь и смерть человека.

Десятки страниц описывают эту секунду. В этих страницах есть и женщины в зале, требующие мщения, и собственные женщины переводчика, зовущие к состраданию, и его жалобы на судьбу, которая помимо его воли сделала из него Судью, и воспоминания о других судах, где он мог повлиять на ход процесса, но воздержался, и лингвистические вопросы о роли Большой буквы в тексте, и мысли о вечном мучении, которое наступит для него, если он прямо сейчас поставит запятую после слова «казнить» – и все это и все другое закрученное, заверченное в потоке мыслей и слов, растянутое на десятки страниц, перечеркивается в самый последний момент запахом:

«И вот сегодня я стою здесь и не могу уйти от решения. Либо так, как клялся на Библии — слово в слово и зуб за зуб — тогда отчетливо, для протокола Д-У-Р-Н-О-Е   Д-Е-Л-О, с больших букв, а там, в конце концов, пусть придумывает адвокат. Либо так, как взывают ко мне его запахи… изо рта запах старости, из подмышек — страха, от волос запах зверя, живущего взаперти и гадящего под себя… Он сидит и пахнет мне так, как кричат накрик… неужели сейчас я своим голосом их убью…».

И опять переводчика уносит в океан мыслей и воспоминаний.

«Совсем забыл, ведь от меня, кажется еще чего-то ждут? Ах, да… Только она, умница, красавица моя, все понимает, все видит, только она удерживается меня от плохих поступков, господин судья».

Вы поняли? «Дурное Дело» с больших букв переводчик переводит как «плохие поступки» с маленькой буквы во множественном числе и тем самым спасает убийцу от казни. «Дурное дело» - это замысел убийства, «плохие поступки» - не имеют к будущему убийству никакого отношения, а значит умысла не было и присяжные могут счесть убийство случайностью и ограничиться тюремным сроком. Переводчик, понимая, что замысел был, ставит запятую после слова «нельзя»: «казнить нельзя, помиловать».

К чему я рассказал эту историю? Да так вспомнилось: про Володю, Аню, жизнь и смерть и еще Слово. А началось с того, что я не проверил, что значит слово "жмурик".