Все записи
19:21  /  19.10.20

1582просмотра

Что важнее жизни?

+T -
Поделиться:
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Фото: Сергей Бобылев/ТАСС
Каски военных на территории Дома культуры, разрушенного в результате обстрела. Нагорный Карабах. Шуши

Война в Нагорном Карабахе меня зацепила. Может быть потому, что я знаю историю этого конфликта и некоторых действующих лиц. Каждый день с начала войны я помню о людях, которые сегодня умирают. И мне по какой-то не до конца ясной мне самому причине важно понять мотивы этих людей — за что они пошли на смерть. Нет, меня не интересуют политики, которые приняли решение о войне. Я подозреваю, что их мотивы неблаговидны. И еще — они не ставят на кон свою жизнь и жизнь своих близких; максимум, чем они лично рискуют — это репутация и должность. Прямо скажем, не так много по сравнению с жизнью, хотя некоторые и цепляются за должность так, будто она сама жизнь.

Меня волнуют рядовые военные, которые умирают. Я представляю этих мужчин. Сначала им страшно — всем, даже самым смелым. Затем они убивают. А потом убивают их.

Никогда не знаешь, что на самом деле будешь делать, оказавшись на месте другого человека. Но мне кажется, что я откажусь принимать участие в войне — сделаю все, чтобы сбежать. Может быть, я трус? Да, я трус — и суть моей трусости в том, что я не понимаю, что может быть ценнее жизни.

Хочу попробовать понять рядовых солдат, которые жертвуют собой.

Думаю, что большая часть людей считает, что у них нет выбора. Они стали военными, не предполагая, что начнется настоящая война. А теперь, когда им сказали идти убивать, они считают, что не могут отказаться. Они уже в строю и уверены, что иного пути нет. А я уверен, что они ошибаются. Сегодня нет заградотрядов — и они могут отказаться. Максимум, чем они рискуют — стать дезертирами и попасть в тюрьму,  но заключение закончится, и они опять увидят небо, и на их руках не будет крови.

Другая часть людей воюют добровольно. И это значит, что для них есть вещи, которые важнее жизни. Есть то, ради чего они готовы убивать и умирать.

Иногда важнее жизни сама жизнь. Когда тебя или твоих близких хотят убить, ты берешься за оружие. Если не убьешь ты — убьют тебя. Но в Нагорном Карабахе никто не замыслил геноцид — людей хотят согнать (или уже согнали) с земли, которую они считают своей. Если любая из сторон откажется от войны, она потеряет землю, но жизни будут спасены.

И тут мы приходим к теме «земля». Родная земля, в которой лежат предки, для некоторых людей важнее жизни. И армяне, и азербайджанцы так и говорят: мы хотим жить на своей земле, ухаживать за могилами предков — и за это они готовы сложить голову. Мне, современному человеку, трудно примерить эту мотивацию на себя. Мир — большой, место под солнцем хватит каждому. Ты можешь выбрать место, где хочешь жить — если потребуется, выучить новый язык, освоить новую культуру. Может быть, твоя жизнь будет хуже, чем на родине, и ты будешь страдать от ностальгии. А может быть — лучше. Во всех случаях ты будешь живой и не убьешь другого человека.

Тема земли связана с темой рода. Современный человек мыслит себя индивидуально: он одиночка, он сам по себе. Человек с патриархальной психологией ощущает себя частью рода, который появился задолго до него и продлится после его смерти. И «своя» земля — это земля предков. Защищая землю, ты защищаешь место, где живет твой род. По сути, ты обеспечиваешь жизнь своего рода: покой предков, которые здесь лежат в могилах, и безопасность будущих поколений, которых земля кормит и защищает. И все равно для меня это не выглядит убедительно. Есть пример, когда люди с патриархальной «родовой» психологией тысячи лет жили без земли и, тем не менее, помнили о своих предках и заботились о потомках. Это евреи. Им не нужен был Храм, чтобы молиться — они сохранили свои традиции во временных молельных домах. Можно сохранить свой род и память предков без земли. И тем не менее, думаю я, для многих людей, которые сегодня воюют в Карабахе, земля ассоциируется с родом — и они ставят на кон свою жизнь, чтобы защитить большее, чем их индивидуальные жизни. И все же я полагаю, что и они ошибаются. Род не связан с землей. Также как ошиблись и евреи в ХХ веке, когда получили свою землю и она показалась им гарантией от холокоста, ради которой стоит воевать.

Я знаю еще одну очень серьезную мотивацию, которая движет многими людьми на этой войне. Это ненависть. Она же — мщение. Это люди, у которых убили близких: детей (что самое ужасное), супругов, родителей, друзей. И ради мщения им не жалко отдать собственную жизнь. Ненависть — сильнее желания жить. Я могу понять этих людей. И все же — я не имею право это говорить, но я скажу — и они ошибаются. Потому что ветхозаветная мораль «око за око, зуб за зуб» возгоняет насилие. Они убивают других людей, которые в свою очередь начинают мстить. Они раскручивают маховик войны.

Есть еще одна мотивация, которая свойственна настоящим военным. Это честь. Честь, которая дороже жизни. Солдаты дали присягу, они обязались служить родине — и нарушить эту присягу будет бесчестием. Как они посмотрят в глаза своей невесте? Поддаться страху, сбежать, когда началась война? Я могу сказать, что я трус, но я не военный. Для военных — это бесчестно. Честь и самоуважение для них сильнее жизни. И опять, как бы ни было мне сложно, я скажу, что эти люди ошибаются. Пусть твоя обесчещенная жизнь тебе самому уже не нужна. Но зачем ради своей чести лишать жизни другого человека?

И еще есть много разных людей с самыми разными мотивациями. Кто-то воюет за деньги. А кто-то любит убивать. Есть люди, которые должны рисковать собой, чтобы почувствовать себя живыми — в психологии это называется «гедонистический риск». Еще есть люди, которые не задумываются: так вышло, что они в армии — так вышло, что стреляют — так вышло, что душа вышла из тела. И эти мотивы переплетаются друг с другом. Земля — могилы предков — род — честь — «разве я могу отказаться?» — «а он, мятежный, ищет бури» — все вместе, спаянное ненавистью, уже неразделимо и многократно весомее жизни. И это я понимаю. И все же мечтаю о другом.

Я мечтаю о братании:

«За неделю до Рождества 1914 г. некоторые английские и германские солдаты начали обмениваться рождественскими поздравлениями и песнями через окопы; в отдельных случаях напряженность была снижена до такой степени, что солдаты переходили линию фронта, чтобы поговорить со своими противниками и обменяться с ними подарками. На Сочельник и Рождество солдаты обеих сторон… самостоятельно выходили на нейтральную полосу, где смешивались, обмениваясь продуктами питания и сувенирами… некоторые встречи заканчивались совместными рождественскими песнопениями. Иногда солдаты противоборствующих сторон бывали настолько дружелюбны друг с другом, что даже играли в футбол на нейтральной полосе». (википедия)

Это делали рядовые солдаты, вопреки приказам своих командиров. Такое же явление, хотя и в меньшем масштабе, наблюдалось в Первой мировой войне и на восточном фронте между российскими и немецкими солдатами.

Я мечтаю о братании армянских и азербайджанских солдат, когда они оставят оружие, выйдут навстречу друг другу, выпьют тутовку, которую ценят оба народа, зажарят барашка, поговорят на общем для всех русском языке. И на всякий случай наденут маски — чтобы не заразить друг друга. И армяне скажут азербайджанцам: мы не будем вас убивать — нет ничего ценнее жизни; и еще скажут: возвращайтесь жить в Нагорных Карабах, ваши дома ждут вас. А азербайджанцы скажут армянам: и нам незачем вас убивать — возвращайтесь в Баку, без вас скучно. И политики могут сколько угодно отдавать приказы, но больше никто не будет стрелять. А народы опять перемешаются на одной земле как это было недавно — всего сорок лет назад при моей жизни. Каким станет тогда статус Нагорного Карабаха? Если народы перемешаются, разве это будет иметь значение?

Я знаю, что моим мечтам не суждено сбыться. Больно.

Комментировать Всего 1 комментарий
Марк, а Вы могли бы представить

братание русских с немцами в ВОВ?

А евреев с арабами, палестинцами?

Но вообще - хорошо бы...

Вот надо самых лицемерных ястребов вычислять и пристально разглядывать их профиль. С психологами. Что там? Корысть? Глупость? Травма?

Особенно пропагандистов. И политиков.

Если удалось бы заткнуть самых оголтелых, люди с людьми начали бы договариваться.

Но в случае с Карабахом самый главный поджигатель Эрдоган. Как его стреножить? Нет ли в Турции или в эмиграции людей с влиянием, которое можно было бы противопоставить Эрдогану?