Все записи
03:19  /  1.11.16

2314просмотров

Интимное, выстраданное

+T -
Поделиться:

 

Читатели Сноба часто сетуют: "Все взялись писать о сексе! так недалеко дописаться и до чего похуже: до туалетов, например!". Вот я и подумала: а почему бы и нет? Ниша-то пока пустует... Так что вот.

Итак: с чего начинается родина? Ничуть не пытаясь оспорить поэтический афоризм о "картинке в твоем букваре", я, тем не менее, рискну предложить свое - годами выстраданное - определение. Итак, - с чего же начинается родина?. С самого интимного, конечно... С туалетов.

Я, видите ли, родом из Казахстана, а у нас с туалетами - даже в обеих столицах - всё очень плохо. Как-то один наш известный журналист красочно живописал в газете хождения по мукам посла одной европейской делегации, посетившей столицу Казахстана. Посол этот, видите ли, была женщина, - со всеми из этого факта вытекающими (простите за невольный каламбур) сложностями. Делегация гуляла по Астане, знакомилась с суперсовременной архитектурой суперсовременного города (в который, кстати сказать, были вложены большие миллиарды), - когда "послице" (как характеризовало дипломата бойкое журналистское перо) "приспичило". Далее шли душераздирающие описания того, как несчастная женщина, обезумев, металась в центре оживленного мегаполиса, в тщетной надежде удовлетворить свою, самую что ни на есть базовую потребность, - сопровождаемая сочувственными взглядами остальных членов делегации. Остальные члены (и снова простите за нечаянный каламбур) - были мужчинами, и в любой момент могли просто и элегантно встать лицом к стене. Несчастная "послица" же была этого физического преимущества лишена...

Не помню уже, чем закончилась эта драматическая история, - чем дело кончилось, и чем сердце бедной женщины успокоилось, - но факт остается фактом: с туалетами в Казахстане не просто плохо, а совсем плохо.

Вот поэтому я, едва приехав в новую страну, тут же начинаю проявлять повышенный интерес к "туалетным материям". "У кого что болит, тот про то и говорит".

Вот, например, почти по всей Западной Европе с "этим делом" всё обстоит довольно прилично. Вдоль автострад - всякие там автогрили и прочие service areas, - или, как минимум, добротные кабинки. В городах - еще проще.

Есть и немногие страны, в которых туалетная культура доведена до какого-то, почти запредельного совершенства. Швейцария, например. Едешь где-то среди полей и гор, - среди почти первобытного пейзажа, в десятках  километров от человеческого жилья, - и вдруг. Милый беленький домик, а в нем - такая же беленькая и милая старушка. Бесплатные туристические буклеты на глянцевой бумаге, газеты и журналы, и, в глубине, - заветная комнатка. Стерильная чистота, хорошая бумага, - и всё, опять же, бесплатно.  "Danke schön - Bitte schön"; рай на земле. Ангелы играют на арфах и сладкоголосые птицы поют в кущах.

Так что, приехав в Канаду, я первым делом поинтересовалась. И выяснилось удивительное... Оказывается, здесь можно зайти в любое учреждение или кафе, и спокойно, с достоинством, - ничего не покупая и не подмигивая администратору, еще на входе призывно помахивая кошельком, - пройти прямиком туда. И тебе не могут отказать, так как право на удовлетворение самой базовой потребности - это неотъемлемое право любого гражданина, - и даже не гражданина.

Проявить - вот так, сходу, - подобную детскую непосредственность я была не готова, однако сказала себе, что в экстремальной ситуации я этим своим неотъемлемым правом воспользуюсь.

И вот - день тот настал. Я гуляла по вечерним монреальским улицам, когда, - вполне ожидаемо, но тем не менее, - вспомнила, так сказать, "послицу"... Оглянувшись вокруг я поняла, что нахожусь в residential area, - где ни кафе, ни каких-либо учреждений, готовых признать мое неотъемлемое право посетить интересующую меня комнату, - просто нет поблизости. Я загрустила, и ускорила шаг. За следующие полчаса я обежала бодрой трусцой весь квартал: нет, ничего; сплошные особняки и идеальные газоны. Призвав себя к спокойствию, я зашла в google maps. Навигатор показывал мне парк поблизости, и я, повеселев и ярко представив себе живописные парковые кусты, направилась туда, куда указывала стрелка.

Однако, парка всё не было, - так что с бодрой трусцы я вскоре перешла на нетерпеливую рысь. В парк же я вбегала уже тревожным галопом, ища глазами заветные кусты. Напрасно. Все те же ровные газоны и низкие деревца из рода кустарниковых, из-за регулярной обрезки настоящими кустами так и не ставшие.

"Буржуины проклятые!", - застонала я. "Я волосы так часто не стригу, как вы - какие-то кусты!

Но делать было нечего, и я, за неимением другого, попыталась укрыться в ненадежной тени рода кустарниковых.

"Все-таки, - поздний вечер", - промелькнуло у меня в голове. "Авось..."

Но - нет. На авось можно полагаться известно где, но никак не здесь. Буквально в последний момент, - и едва ли не за секунду до, - из-за кустов вдруг появился садовник с газонокосилкой, и приветливо мне улыбнулся.

"Графиня изменившимся лицом побежала к пруду", - а, вернее, куда глаза глядят, -  пугая никем не пуганых толстых собак с мячиками и их мирно гуляющих владельцев.

Бег мой был бегом отчаяния, и цели не имел, - поэтому совершенно неожиданным стало появление в в романтичных сиреневых сумерках белого одноэтажного здания прямо передо мной. При моем появлении предупредительно зажглись фонари у входа... Я подошла поближе.

Это было очень старое здание, - бывший вокзал, еще, наверное, прошлого века (здесь такие любят). Я приблизилась, и вдруг, над входом, увидела освещенные светом фонарей таблички...

"Это мираж, манящий отчаявшегося путника!", - подумала я, нерешительно потянув дверь. Дверь открылась, и я медленно и недоверчиво прошла внутрь. Нет, это был не мираж. В глубине коридора мерцала призывным светом та самая комната: идеально чистая, с хорошей бумагой и горячей водой в раковине...

...Я вышла на улицу с диковатой улыбкой на лице, и новым, просветленным взглядом посмотрела вокруг. В этот момент я вдруг ясно осознала, что хочу жить и работать в этой стране. Я была готова обнимать всех этих милых граждан, - даже не подозревающих, что они только что стали свидетелями яркой драмы, с катарсисом и финальным преображением.

С трудом  мне удалось сдержать этот душевный порыв. Я ограничилась тем, что мысленно призналась в любви к этой, ставшей вдруг такой близкой мне стране, и умиротворенно декламируя: "Это родина моя/ всех люблю на свете я", - поспешила домой.