Продолжаю публиковать повесть-погружение о работе в российских медиа за последние 6 лет.

Глава 1: РБК, или о пользе отчаяния

Глава 2: Forbes, журнал Forbes

Глава 3. Плачущая госпожа, или ночной дозор РБК

Глава 4.  Московский флирт, или маленькие гиганты “Большого города" 

 

 Глава 5.  Трудные ночи, или татарская пустыня 

Все мы сидим на очереди к врачу в ожидании выписки микстуры чуда. Через три месяца работы в БГ врач понадобился и мне.

Круглосуточная вахта в двух редакциях выжала всю лимфу. Начались галлюцинации и жуткие головные боли, вырубался в метро и просыпался в депо, клевал носом за клавиатурой и бился в судорогах в кровати.

Это сказалось и на работе: однажды в субботнюю смену в РБК умудрился выпустить новость под заголовком «Сергей Лавров встретился с Сергеем Лавровым в кулуарах саммита АТЭС», и она висела на главной странице сайта добрых полчаса, разойдясь по сетям и сайтам демотиваторов.

Возвращаясь домой, обронил телефон в вагоне метро, а спохватился дома. На следующей день на моей странице «ВКонтакте» красовалась запись, отправленная незнакомым доброжелателем: «Привет. Пишет тебе твой смартфон. Я очень опечален тем фактом, что ты меня не ищешь. Видимо, именно таким способом ты захотел со мной расстаться, бросив меня в метро. Хочу сообщить, я в добрых руках. Если ты еще скучаешь по мне, просто позвони!» - и номер. Парень, нашедший смартфон, подключился к Wi-Fi и выбрался в Сеть. Проставил ему пару хорошего пива. Но происшествие было симптоматичным: шизофрения прогрессировала, пришлось выбирать – РБК или БГ, иначе больница. Габала весов, конечно, склонялась в пользу проверенного места работы, тем более, что и здесь открылись новые горизонты.

(Фото: Юлия Солодовникова)

В начале сентября меня вызвал к себе Гоголев и спросил:

- Я слышал, ты про Лукашенко статью хотел написать?

- Хотел, пишу.

- Давай тогда ее нам, как закончишь, только поскорей. И историю с Баумгертнером припомни, распесочь Лукашенко, как Полонского. Только учти: новости – товар скоропортящийся, того и гляди, зачерствеют.

- Договорились, за два дня, думаю, управлюсь.

Слукавил: статья уже была готова, оставалось поправить лид и вычитать текст. Через два дня материал под претенциозным заголовком «Последний заказник социализма, или Утопия «лукономики» опубликовали, он не оставил камня на камне от колхозного New deal, который местные власти ставят в пример своим восточным и западным соседям последние 15 лет. Статью подписал псевдонимом «Ильяс Зиннуров», чтобы не подставить мать. Знающие люди поняли, кто автор (Зиннурова – ее девичья фамилия).

Расквитавшись с президентом, пускай и заочно, почувствовал цинковый привкус состоявшейся мести. Текст заметили, если судить по обилию желчи и проклятий, которые услышал в своей адрес от пользователей пролукашистских форумов и читателей государственных СМИ. В кои-то веки увидел прямую связь между буквами, которые вылетают из-под пальцев, и тем, что происходит за окном. Журналист – безобидный оружейник. Кажется, звучит, как оксюморон, но это правда: его задача – разрисовывать знамена, расписывать хоругви и раскрашивать гербы, под которыми будут сражаться люди.

В посольстве Беларуси в Москве статья вызвала переполох, и боты КГБ (а есть и такие) назвали меня наймитом Сулеймана Керимова, поставив в вину «дагестанскую фамилию». Я обиделся: российский сенатор мне ничего не заплатил.  Много позже  познакомился с интересным персонажем, который по заказу Керимова вел кампанию Баумгертнера против Минска. Мимоходом собеседник обронил, что за время «калийной войны» его контора заплатила по 50 тыс. долларов четырем крупнейшим бизнес-изданиям России за антилукашистские материалы. Доказать это невозможно (за что купил, за то и продаю), знаю только, что за статью начальство выписало премию.

Ее я пропил в тот же день, случайно оказавшись в баре на Новинском бульваре. Спешил на лекцию Александра Митты (того самого, что снял «Гори, гори, моя звезда», «Экипаж», «Сказ про то, как царь Петр арапа женил») и по традиции заплутал во дворах, когда начался ливень. Я вымок до худой нитки и забежал в первый попавшийся бар, уселся за стойку в дальнем зале.

- Эко вас окатило. Чаю или что покрепче? – спросил высокий брюнет с подвязанными в хвост волосами. Бармена звали Богдан.

- Что покрепче.

Так я стал завсегдатаем заведения: мне очень приглянулась здешняя официанта. Безуспешно пытался флиртовать, а через месяц выяснил, что она лесбиянка.

Аккурат в это время у меня полностью закончились деньги, а сбережения я пропил. До зарплаты в РБК была еще неделя, до БГ – две недели, а кошка чувствовала себя все хуже. Пришлось выставить на продажу половину книг по анархизму,  купленных в «Гилее», и десяток классических фильмов в подарочном оформлении. Выручил чуть больше 10 тыс., которые и пошли на врачей.  

Сема, это несчастное существо с наследственной аллергией, не выбирало, родиться или нет, не голосовало за хозяйку и приемного отца. Болезнь прогрессировала: она расчесывала себя уже до мяса. Диета не спасала, лекарства не работали, а ежедневные банные процедуры только озлобили и без того своенравную кошку. Давал таблетки – не ела, посыпал мясо порошком – вылизывала или терлась о диван, колол инъекции – вырывалась и выла.

В конце концов, я усыпил ее, закопав тело в Терлецком парке неподалеку от лавки, где обычно пил пиво после работы. С тех пор алкоголь здесь никогда не распивал. Помню, как в детстве подрался с парнями с соседского двора, которые решили поджечь кота. Меня отделали под орех, я вернулся в свой двор, собрал друзей – и мы надавали живодерам. Но кошку они уже спалили. С того дня, как усыпил Сему, не вижу никакой разницы между мной и той шпаной.

После импровизированных похорон возвращался домой с натугой. В квартире чего-то не хватало, она превратилась в пепелище и будто начала разваливаться: побелка в ванной осыпалась лоскутами, кровать сломалась без причины, заела дверь шкафа и провалилось дно кухонного кресла. Татарская пустыня ширится сама собой, и она вглядывается в тебя, пока ты вглядываешься в пустыню.

Я регулярно приводил женщин и замечал, как температура в спальне падала на пару градусов: квартира не принимала любовниц. Я понял, что дом потерял жизнь и лишился полноправной хозяйки. После этого твердо решил никогда не заводить ни домашних животных, ни хранительниц домашнего очага. Но не человек выбирает.

 

(Фото: Юлия Солодовникова)

Новый «Большой город» успехами не впечатлял, но Юла продолжала гнуть выбранную линию доходчивого оповещения о самых важных событиях. Она ненавидела длинные игривые заголовки и требовала писать проще: «Как устроена скорая помощь», «Братство Болотной», «Что останется после Сочи», «Спорные дебаты», «Как устроены российские тюрьмы», «Пшик и блеск. Зачем России высотки», «Стрельба в метро», «Хорошие, плохие, многодетные».

В отличие от новостных агентств, в журналах не требуют употреблять глагол в заголовках. Также в журналах можно и нужно использовать запятые, двоеточия и тире в названии материалов. Наконец, Юла не раз подчеркивала, что вопросительный знак печатать неприемлемо. «Если ты ставишь вопрос, значит, сам не уверен в ответе. Мы информируем читателей, рассказываем то, чего они не знают, и пользователь не должен в нас сомневаться», - обронила она однажды.

На каждое знаковое событие мы собирали 4-10 комментариев экспертов, сопровождая статью небольшим ясным лидом: «На смерть Сегаловича: умер русский да Винчи», «Юрий Сапрыкин: «Зрители ждут диалога Навального и Собянина»».

Если спикер был покрупнее или полностью самодостаточным – публиковали интервью: «Антонио Бандерас: «Я простой парень, без капризов»», «Беженец из Конго: «Я думал, что убежал от смерти, но никакой защиты в России я не нашел»», «Борис Акунин: «Я мечтаю заразить несколько сотен тысяч человек страстью к истории»», «Петр Павленский: «Я не думаю, что люди сконцентрированы только на мошонке»».

Павленский немного ошибся. В БГ с завидной регулярностью выходили статьи постельных цветов «Олимпийский секс: как, где и с кем», «Государство не имеет права накладывать лапу на мою вагину», «8 фактов о проституции в России».

На фоне очередного медицинского скандала в Москве (поползли слухи, что финансирование скорой сокращают, медбратьев увольняют, а «лишние» больницы закрывают) – в РБК состоялась пресс-конференция министра здравоохранения Москвы Леонида Печатникова. Я прошел на встречу по РБК-шному удостоверению, модератор меня знала и дала микрофон.

Она удивилась и вздрогнула, стоило представиться корреспондентом БГ и задать несколько крайне резких вопросов. Печатников, в отличие от Мединского, пальцы не гнет, никому ничего не доказывает, не теряет чувства собственного достоинства и, главное, юмора. Он довольно подробно ответил на вопросы, а после пресс-конференции подошел и завуалировано намекнул, что не стоит быть таким борзым. В тот же день мы опубликовали хорошую расшифровку с конференции, а в следующий номер – статью о ситуации в столичном здравоохранении.

 

В середине сентября 2013 года в Москве выбирали мэра. В пятницу мы подготовили материалы в БГ. В РБК Казанский назначил смену в воскресенье днем, когда шел весь массив новостей. Сам начальник тоже сел за клавиатуру и помогал статьями, как мог.  В 22:00 пришла сменщица Пианистка. Сдал пост и решил не уходить, чтобы немного помочь. Сел за соседний компьютер и принялся за большие статьи: сравнение этих выборов с предыдущими, комментарии экспертов-политологов-депутатов и прочая муть. В шестом часу утра, когда метро открылось, поехал домой, чтобы переодеться и поспать хотя бы час перед сменой в БГ. На выходе у станции «Новогиреево» купил пачку «Вирджинии красной», не торопясь подошел к автобусной остановке, где не первый час пили трое мужиков за 40 – в стельку пьяные, громкие и грязные. Завидев меня, один из алкоголиков откололся от компании и вплотную подошел ко мне:

- Закурить не найдется?

Молча выдал сигарету.  

- А чего сигарета длинная? Пидор, что ли? – осклабился работяга. Бывают моменты, когда неприятный привкус вяжет язык, и ты понимаешь: это горькая пилюля неотвратимости и фатальности. Тут же пропадают все эмоции – сопливая надежда, несмелое ожидание – и остается только злость.

- А если и пидор, то что? - сломал протянутую сигарету, потому что драка была неизбежна, и ударил мужика в челюсть. Его коллеги по разливочному цеху, увлеченные дегустированием хлебного вина, тут же откликнулись на сиплый крик и накинулись на меня. Пару-тройку ударов с горем пополам нанес, сбил одного с ног, упал сам, и тут зачинатель драки вытащил нож из кармана затасканных джинсов.

Он пытался пырнуть меня, но увернулся, затем отчаянно разрезал воздух влево-вправо, вверх-вниз и достал дважды: задел левую руку, распотрошив рубашку, и лицо – от лба до левой щеки. Брызнула кровь, я даже испугаться не успел, чего нельзя сказать о собутыльниках поножовщика. Видимо, понимая, что драка тянет на уголовку, мужики схватили идиота под руки и уволокли к лавке, пока он матюгался и рычал. Я прикрыл лицо ладонью, глаз не задело. Веко заволокло кровью, щедрая струя побежала по щеке, испачкав ворот и рукав рубашки. Алкоголики привели товарища в чувства, тот сидел понурый и испуганный, не зная – то ли бежать, то ли подойти извиниться.

- Мужик, ты как? Ты прости нас, мы это, случайно, - начал парламентарий, протягивая початую бутылку водки. Я оторвал рукав от рубашки, смочил спиртом и протер лицо. Боль была острой, но терпимой. Дважды опрокинул бутылку и сказал:

- Вы, блядь, кто такие? Я три года здесь живу, и меня ни одна сука с района ни разу не трогала. Тут появляетесь вы – и пизда! – говорил нарочито медленно, чтобы придать словам больше веса. - Вы кто такие, мать твою?

- Мы, это, водители из троллейбусного парка. Нас вчера на выборы согнали, надо было за Собянина голосовать, заплатили по 800 рублей – вот и обмываем!

- Ну ты и блядь, во всех смыслах - исподлобья уставился на водителя. Было видно, что он протрезвел,- Передай этому пидору, что заяву в ментуру писать не стану. Но если еще раз на районе такой дебош устроите – убью. Бутылку забираю, в качестве компенсации морального и физического вреда. А теперь пиздуй нахуй.

Все мы крутые и смелые только на словах, а когда доходит до дела – сразу таем. Коллега, на словах развратная – в постели бревно; суперкрутой специалист по компьютерам, неспособный установить «Линукс»; я, в конце концов. Когда нужно подойти и сказать, что увольняюсь - пропадаю. Когда нужно ответить на неприятный звонок - выключаю телефон. Наконец, я ярился изобразить из себя бонвивана и казанову, клеил девочек, хотя воротило. Будь собой – остальные роли давно заняты.

Мне нужна была не любовница, а жена. Зачем все эти 24-часовые рабочие марафоны? Такие жертвы могут быть только ради семьи – невесты и детей. Их не было, а потому все впустую.

Водитель вернулся  к корешам, взял под плечо поножовщика, и троица поплыла к метро от греха подальше. Я потопал домой: в таком виде соваться в троллейбус не стоило. Пол-лица в красной корке, порванный рукав с порезанной рукой и бутылка в ладони. Придя домой, аккуратно промыл лицо перекисью, врачей вызывать не стал – шрам оказался неглубоким. Затем уселся на кухне за стол, выкурил сигарету, допил водку и улегся в кровать.

Когда-то Один пожертвовал глазом, чтобы обрести вселенскую мудрость. Мой зрачок уцелел, и мудрости не прибавилось: я расценил нападение, как оправдание, как право на вседозволенность, как весомую причину не выполнять обещания и обязательства, и потому решил больше не появляться в БГ. У меня попросту не хватило яиц, чтобы вежливо положить этому конец. Я посчитал, что судьба  сама все решила за меня. Написал Юле, что приключился форс-мажор, и выключил телефон. Мне нужно было отоспаться после 15-часовой смены.

Через пару дней поутру заехал в офис БГ, забрал документы и зарплату. Юлы в редакции не оказалось, коллеги-журналистки встретили меня прохладно, как предателя, и только Уля по-человечески, добродушно и с искренней тревогой спросила, что стряслось. Поленился рассказывать, пожал плечами - лицо говорило красноречивей. А Юла разочаровалась окончательно, понимая, что полагаться на меня нельзя. Но она отдавала должное опыту: через несколько лет мы снова стали сотрудничать, когда завел блог на Snob.ru. Но об этом ниже.

БГ откинулся практически сразу, как уволился: через несколько месяцев печатную версию журнала закрыли. Корреспонденты издание покинули, осев в других «модных» ресурсах, например. Colta.ru или Afisha. В большую политическую или экономическую журналистику никто не подался.

Но, как бы ни брюзжал и ни шерстился, нужно признать: «городские издания» - это тоже отдельный жанр журналистики, у которого есть поклонники.

Сайт БГ продолжает работать в анабиотическом режиме, но читателей не цепляет. Великая эпоха Филиппа Дзядко ушла безвозвратно, а создать новую мы оказались неспособны.

 

Татарская пустыня

Сапогами сбиты о мостовую ветра стены твердыни.

Карты колоды отряда гарнизона раскиданы по столу игральному.

Зной прошагал караваном с казной по золотому камзолу пустыни.

Горло колодца песчаной веревкой вздернули и залакировали.  

Крепкие стены кошкой свернулись на сюртуке Палестины.

Крепость тебя никогда не отпустит, как не отпустит пустыня.

Республика моего сердца сдалась под натиском войск тоски.

Строчки рассыпались, как спички, выпавшие из коробка мозга.

Старцем с котомкой за плечами я ищу размеренности скит.

Я выстеган батогами сомнений и неуверенности розгами.

Я сижу за столом, я сижу и стригу ногти.

Пластинка затасканная играет польский ноктюрн.

Я съел на ужин не прожаренные мысли

В казенной кухне, где петля и тюль.

Крепкие стены кошкой свернулись на сюртуке Палестины.

Крепость тебя никогда не отпустит, как не отпустит пустыня.  

Из мешка посыпались вещи на щебень, и я понял тогда:

Жизнь – всего лишь усмешка солдата в шинели,

В траншее на штыке повышенного.

В четвертом часу однополчанин пришел и ударил меня по плечу,

И я понял тогда: все мы сидим на очереди к врачу

В ожидании выписки микстуры чуда

Крепкие стены кошкой свернулись на сюртуке Палестины.

Крепость тебя никогда не отпустит, как не отпустит пустыня

 

Главу 6 "Медленная душа, или в ожидании варваров" (о порочных связях рекламодателей и журналистов, малодушии, прикрытом трудоголизмом, и главном достижении российской журналистики последних 15 лет) читайте здесь же сегодня, 30 апреля, в 19:00 мск.