Продолжаю публиковать повесть-погружение о работе в российских медиа за последние 6 лет.

Глава 1: РБК, или о пользе отчаяния

Глава 2: Forbes, журнал Forbes

Глава 3. Плачущая госпожа, или ночной дозор РБК

Глава 4.  Московский флирт, или маленькие гиганты “Большого города" 

Глава 5. Трудные ночи, или татарская пустыня 

Глава 6. Медленная душа, или в ожидании варваров

Глава 7. Buro 24/7, или серость российского глянца 

Глава 8. ТАСС уполномочен оболванить

(Фото: Юлия Солодовникова)

«Мы представляем организацию "Движение четников", их можно сравнить с казаками в России. Наша цель - оказать поддержку от имени сербского народа русскому народу. Сейчас у вас такой же момент, как был в Сербии. Запад и Евросоюз дают деньги оппозиции и рассказывают, как хорошо жить в Европе, однако это ложь».

В Севастополь для поддержки местных отрядов самообороны приехали сербские добровольцы

За каждым великим мужчиной стоит великая женщина, которая кормит его, штопает носки и говорит, что ни черта он не великий, а «Еб***ый м***к». Мне повезло на великих женщин, которые украшали жизнь и портили кровь. Жаль только, что великим мужчиной я пока так и не стал.

Весной 2013 года я заметил, что положение облаков повторилось, стало тем же, как и накануне трудоустройства в РБК, вот почему не сомневался, что без работы не заплесневею. Я осужден на хорошую память, и она давно стала проклятием.

Буквально сразу новая должность сама меня нашла. Я заскочил в уходящий автобус, опаздывая на собеседование в юридическую фирму второго эшелона, когда перезвонили с незнакомого телефона. Из-за мычания клаксонов, визга лысой резины и хлюпанья луж не сразу расслышал гудок.

- Добрый день, я могу услышать Евгения Медведева?

- Здравствуйте, слушаю вас.

- Меня зовут Александр Иерихонов, ваш телефон мне дала Анна Смарт, она сейчас курирует раздел экономики в ИТАР-ТАСС. Насколько я понимаю, вы ищите работу?

- Все верно, вы не ошиблись.

- Мы набираем выпускающих редакторов в новостную службу. Если вас это интересует, мы могли бы встретиться. Вам когда было бы удобно?

- Да, пожалуй, сегодня. После 17:00 вас устроит?

- Вполне. Как будете на месте, наберите меня, я закажу пропуск.

- Спасибо вам, буду вовремя, - и поехал на первую встречу.

В юрфирме, где собеседовался, спросили:

- Знаете ли вы, как оформляются фирмы-однодневники, и готовы ли вы участвовать в их создании?

Ответил, что знаю, но к мошенничеству душа не лежит: послал их к черту и поехал в IT-компанию, где претендовал на должность пиарщика. Здесь меня спросили:

- Знаете ли вы, в чем отличие протокола OpenSSH от PuTTY?

Ответил, что не знаю, и меня послали к черту. Поехал в ТАСС, впервые оказавшись в пентагоне на Тверском бульваре. Это здание - само по себе уникальное явление, эталон конвейера, достойный фильмов Алана Паркера.

Меня встретил классический еврей в возрасте за 40. Длинные волнистые волосы из-за нервной работы поседели. Иерихонов постоянно мельтешил, и чувствовалось, что начальником он стал недавно. Однако глубокий ум и недюжинный опыт читались в глазах. Вдобавок, он отличался отменным чувством юмора. Пристально смерив близоруким взглядом, он задал риторический вопрос:

- Ты не глуп. Почему подался в журналистику? - задумался на секунду и сам ответил. - Впрочем, все мы не в своем уме, раз оказались здесь.  

Как такового, собеседования не было: Иерихонов, запинаясь, объяснил, что нужно делать, и познакомил с новостным отделом, где уже трудились бывшие однополчане по РБК, например, Пакистанец. Он и ввел в курс дела:

- ТАСС устроен очень просто. Наш отдел, что называется, завершающее звено. В разных городах, за бугром - в Нью-Йорке, Берлине, Стокгольме - есть наши коррпункты. Корреспонденты читают местные газеты и присылают новости, встречаются со спикерами и собирают комментарии. Здесь есть и другие отделы - военный, происшествий, перевода - они сидят в одном с нами здании, пишут и засылают «болванки». И вот из всего этого сырья мы, сидящие на выпуске, делаем новости и публикуем на сайте. Задача очень простая: выбрать раздел, в который пойдет новость; вычитать текст, исправить ошибки и помарки (а они, поверь, будут); сократить заголовок, если он чересчур длинный, придумать что-нибудь бойкое; “обвесить” новость - добавить ссылки на другие статьи, фотогалереи, видео, чтобы увеличить глубину просмотров. Вот, собственно, и все.

- И сколько новостей в час выпускать?

- Зависит от времени суток. Днем - в районе 20-30, ночью - поменьше, конечно.

Я приступил на следующий день, и механическая вахта длилась 12 часов к ряду. Днем в отделе трудилось четверо-пятеро, ночью - двое-трое, причем в ночи в обязанности выпускающего входил и выпуск на англоязычную страницу ТАСС (есть и такая, рассчитанная на зарубежную аудиторию).

На второй день пришел на работе в кедах с алой буквой «А» на носу. В лифте мужчина в дорогом костюме пристально разглядывал мою обувь:

- Анархист?

- Да, - ответил напыщенно. Пиджак хмыкнул и сказал:

- Посмотрим, надолго ли. Надолго ли ты здесь.

На следующий день притопал в пентагон в туфлях, а кеды спрятал в комод. Придя в агентство, я еще не вылечился от ветрянки свободы, одурманивавшей «Большой город» и РБК. Там всем было плевать на лозунги «Будьте реалистами – добивайтесь невозможного», принты французских ситуцианистов и портреты Че Гевары на футболках. Явившись в ТАСС в бело-голубом клетчатом пиджаке, кожей почувствовал, что диспозиция изменилась, и здесь фривольный стиль не приветствуется.

У всех людей есть привычка вешать ярлыки: «патриот», «либераст», «пятая колонна» - с одной стороны, и «кремлядь», «жулики» и «воры» - с другой. Меня часто называют снобом (что неудивительно) и пижоном (с этим вряд ли соглашусь). Но, по мне, самый страшный ярлык, которым могут заклеймить человека – мещанин.

Помню, удивился, прочитав у Евгении Гинзбург, как ее сын Вася Аксенов после четырехлетней разлуки прилетел в Магадан в немыслимо ярком клетчатом пиджаке, и вся материнская любовь вылилась в колючий и глупый вопрос: «Что за нелепый пиджак у тебя? И что за прическа?» Вместо того, чтобы порадоваться за сына, который, родившись в репрессированной семье, гнался за жизнью – яркой, полной, цветастой, Гинзбург непререкаемым квакерским тоном велела: «Иди в парикмахерскую, постригись покороче. Завтра я куплю тебе нормальный пиджак. А из этого переделаем летнее пальтишко для Тони». Аксенов мрачно парировало: «Через мой труп, это самая модная расцветка».

Вот и мой друг Степа Акентьев из цирюльни «Пижонъ» приговаривает: «Пижонство – это ходить в оранжевых очках и не стесняться этого». Да, пижонство – это тоже взгляд на мир, личная точка зрения. Пижон ходит в оранжевых очках в оранжевом пиджаке и занимает оранжевое место метр на метр под оранжевым солнцем. Пижон не боится показаться смешным, чего нельзя сказать о снобе: для сноба это главный полуночный страх и послеобеденный кошмар.

Сноб привык запереться в своей башне и плевать с ее балкона на мнение окружающих. Но он сам, своими руками, по кирпичикам сложил эту самую башню и может себе позволить глядеть свысока, чего нельзя сказать о мещанине.

Мещанин – это старуха-комендант в общежитии, наглая, везде сующая свой нос, раздающая приказы и развешивающая белье и таблички «Положено!» и «Не положено!» Эта старуха ничего и никогда не видела, но она всегда все знает.

Но если задуматься, кому стоит доверять больше? Мещанину с надписью «ЗОЖ» на футболке, или бывшему алкоголику, бросившему бутылку и ушедшему в завязку? Мещанке с крестом на груди, которая никогда сексом не занималась и теперь вдруг решила обручиться, или бывшей гуляшей девушке, покончившей с клубами и поклявшейся в верности?

Поэтому, уж лучше я буду несуразным пижоном в оранжевых очках; надменным снобом, исхудавшим в постоянной дуэли с ветряными мельницами, чем лоснящимся, розовощеким и уверенным в себе мещанином, всему и каждому знающим цену. Но, чтобы я ни говорил, тот пиджак в ТАСС больше не надевал.

 

(Фото: Юлия Солодовникова)

Признаться, удивился, с какой скоростью меня оформили в штат. В рюкзаке по-прежнему прятался синий паспорт, который на западе считался восточным, а в России – западным. И имени у меня было два: одно твердое и звенящее «Мядзведзеу», другое – жалкое и мягкое: «Медведев». И тени у меня было две: белорусская – для новой редакции, татарская – для прежних изданий.

В ТАСС решение о найме приняли за два дня, не спросив ни регистрации, ни прописки. Однако бюрократия здесь была та еще: во второй рабочий день мне пришлось обойти 12 кабинетов – от подвала до крыши – и проставить подписи в журналах о противопожарной безопасности, поведении на рабочем месте, военном столе. О бюрократии в ТАСС говорит хотя бы тот факт, что в агентстве тогда работал корреспондент в Камчатской области, при том что в 2007 году регион объединили с Корякским автономным округом в Камчатский край, где у конторы тоже был сотрудник.

Стоило мне устроиться на полную вахту, как я окончательно простился с казанским псевдонимом и левыми подработками, перестал отбрасывать тень в темных коридорах и научился разговаривать молча.

Главной задачей было дотерпеть до первого оклада. Первый месяц на любой работе – это марафон одинокого бегуна на длинную дистанцию. Деньги, как бутылка воды, выходят, и нужно дотянуть до финиша, чтобы перевести дыхание и пополнить желудок.  

Каждый день приходил на работу с одним яблоком. В женские дни недели мимо проезжала Испанка, которая всегда угощала орехами и фруктами. Я недоумевал, почему она это делает, почему приезжает снова и снова, если сама зареклась встречаться со мной – и своей девушкой не считала. Тогда с Испанкой мы еще ни разу не переспали, но порой выбирались в кино и бары.

Я отговаривал ее приезжать в ТАСС, но женщины, как и часы, никого не слушают, им нельзя приказать. Они идут, не отвлекаясь, куда и когда хотят, им плевать на твои окрики. Они могут быть легкими и тяжелыми, они не знают меры, они и есть сама жизнь. И упаси тебя боже выбрать часы и женщину, которые тебе не по чину.

Каждый человек достоит любви, пока не узнаешь его слишком хорошо. Самое ужасное, что прекрасные люди, которые понравились с первого взгляда, первыми и разочаруют. А те, кого ты при встрече возненавидел - удивят, ошарашат и заставят полюбить. Вот почему я всегда старался казаться уродливым мужчиной: если девушка влюбилась, значит, уж точно не за сиюминутную красоту. Испанке я понравился не за зеленые глаза, уж точно.

ТАСС, получивший несколько миллиардов рублей из бюджета и переживавший бурное реформирование, пошел по рыночному пути и применил излюбленный метод любого толкового управленца. Как и любая команда, перед которой поставили задачу увеличить трафик/количество новостей/их качество, руководство начало хантить команды других успешных изданий, скупая целые отделы. Корреспондентов, редакторов и, главное, переводчиков заманивали длинным рублем.

У РБК первыми попали в оборот переводчики, экономисты и силовой департамент, ушедший в полном составе. Команда подобралась сильная и интересная.

Пакистанец, например, был фанатом гор, он исходил вдоль и поперек заснеженные тропы Гималаев, выучил пушту и стал своим для аборигенов.  Говорили, что он держал в доме сову, спасенную из снежного заноса, а в комоде – пакистанский молитвенник. Но я-то знаю, что это байки: совы в Гималаях не водятся, а в Пакистане нет других катехизисов, кроме Корана.

Наши силовики - это отдельная порода: кто еще мог построить и отчитать сотрудников ГУ МВД, прокуратуры и СКР, даже голоса не повысив?  Женя Финиш, отличный переводчик - скрупулезный и ответственный, с офицерским прошлым - умел удивлять совершенно неожиданными рассказами. Однажды он поспорил с другом, кто найдет в интернете более запрещенную информацию. Его друг достал карту со всеми американскими военными базами, где хранятся ядерные боеголовки, нацеленные на Россию. Финиш предъявил конструкторскую документацию на сборку ракет класса «земля – воздух». Не удивлюсь, если на старости лет он, как шведский самоучка Ричард Хандл, соберет на кухне ядерный реактор из подручных радия, америция и урана, а процесс начнет освещать в блоге.

Вместе со мной в отделе выпуска трудилась совсем молодая блондинка, еще вздрагивавшая от ужаса на словах «сессия» и «секс». Очень симпатичная девушка приходила в офис в кедах, отчего редакторши постарше с венозными от каблуков ногами воротили нос. За плечами барышни красовался нелепый рюкзак, похожий на ощетинившегося ежа: в разные стороны торчали шипы фиолетового, салатового, кислотно-желтого цветов. Потребовалось две недели, чтобы разговорить ее и хотя бы имя выведать.

Природная скромность вынудила блондинку отгородиться от мира каменной кладкой и титановыми воротами, и она никак не вписывалась в профессию журналиста. Однако продолжает работать в ТАСС и сегодня. После знакомства с ней я, наконец, согласился: образ «роза с шипами» - не такой уж и пошлый оборот.

Куда чаще выпадало работать с улыбчивой рыжеволосой женщиной чуть старше меня. Хотя она отменно справлялась с новостями, ее погубила женственность. В ТАСС нужно обладать пуленепробиваемой броней, загрубевшей кожей и жидкой кровью, чтобы не реагировать на разносы начальства, истерики коллег и бредовые инфоповоды, от которых мозг сохнет. Коллега принимала и новости, и упреки слишком близко к маленькому сердцу, но готова была мириться ради оклада. Но когда начались сокращения штата и урезания зарплат, она все-таки положила заявление и ушла в «Ленту.ру», где кровь сотрудников пьют бережно и дозировано.

Среди прочих СМИ агентство завербовало и отдел спорта «Газеты.ру», с которыми я познакомился во время Олимпиады в Сочи. Меня, как новичка, перебросили в помощь спортсменам: власть спустила ТАСС задачу отработать событие по максимуму.

В дни спортивных триумфов, звучавших эхом Олимпиады-80, ставшей венцом и погребальной кодой Советского Союза, спортивные новости забили обойму ленты ТАСС. Ежедневно выходило несколько сотен сообщений. Ставя целью собрать трафик, мы без зазрения совести выпускали коротышки в три строки, а только потом добавляли еще пару предложений. Оголодавший «Яндекс» жадно кушал наши обрубки, забирая новости в топ и принося тысячи просмотров.

В отделе спорта мне действительно нравилось: коллектив здесь оказался душевным, сложившимся давным-давно и спокойно обосновавшимся в новых декорациях.  Двое парней – мои ровесники – с детства занимались спортом: один – футболом, другой – легкой атлетикой. Будучи совсем не глупыми ребятами, они вовремя осознали, что ни олимпийскими призерами, ни чемпионами мира не станут. Зато недюжинные способности позволили устроиться в пиар-сопровождение спортивных команд и преуспеть в администрировании, что помогло и контактами обрасти, и имя сделать. Работу в ТАСС они успешно совмещали с другими проектами.

Зато двое других сотрудников, к сожалению, только уверили меня в лубочном суждении. Это были классические футбольные фанаты, скандирующие кричалки с рифмой на «опа», порядочные слова оставившие для новостей, а для речи – только мат. Появление футболистов предсказывало пивное амбре, первым стучавшееся в двери кабинета.

Аутсайдером на этой скамейке запасных выглядела статная шатенка в самом сочном женском возрасте, сохранившая в мужском коллективе и изысканное чувство юмора, и утонченную красоту, и элегантный стиль. Я не знаю, что привело ее в спортивную журналистику. Видимо, безысходность: она главная поставщик кадров в профессию.

Работая в отделе спорта вечером, я регулярно отправлялся в одиссею по длинным темным коридорам новостного чистилища, золотые дни которого пришлись на расцвет СССР. Когда закончилась Олимпиада, закончился и лайтовый отдых, и вечерние прогулки по длинным коридорам: эта ссылка в спортивный отдел стала приятным, но коротким, отпуском.  

 

(Фото: Юлия Солодовникова)

Нет ничего опасней полуправды. Верифицированные факты тоже могут стать оружием пропаганды, если ты научился правильно ими жонглировать.

Переступив порог ТАСС на следующий день после закрытия Олимпиады, я почувствовал, что время начало течь слишком быстро. Я потерял способность его останавливать, как раньше утратил невинность, а за год до нее – трезвый взгляд на вещи. Время превратилось в недруга, я перестал поспевать за новостями и запутался в ленте ТАСС, хотя раньше был дирижером на информационном балу.

Возвращение в новостную редакцию далось с трудом: я так и не освоился. В каждом новом офисе мне неуютно и неприятно организовывать рабочее место: заводить тумбочку, ставить чашку, приносить сменную пару туфель и развешивать плакаты. Все кажется чужим. Кружку все-таки принес – за две недели до увольнения. Не знаю, почему, но меня постоянно преследовало ощущение грядущей катастрофы. Оно усилилось после очередного разговора с матерью, которая, к удивлению, обрадовалась трудоустройству в ТАСС.

- Наконец ты образумился. Хорошо, что устроился, мне нравится. Уважаемая контора, солидная.

И стоило ей произнести эти слова, как я осекся. Всю жизнь я действовал вопреки матери, всегда пытался что-то доказать: когда она не перевела меня в гимназию для технарей, потому что было «дорого и далеко», записался на «Что? Где? Когда?», чьи занятия были еще дальше; как с математической методичностью готовился к «Умницам и умникам», наплевав на ее слова, что я туда не попаду и уж тем более не выиграю; когда работал в «никому не известном РБК» и «Форбс? Ну он же не английский!» Теперь же мать впервые похвалила за выбор работодателя, посеяв сомнения, которые проросли семенами промасленной дроби.

Пока длился трехмесячный испытательный срок, продолжал заниматься поиском работы, дабы перестраховаться. Однажды нашел вакансию старшего редактора в «Газете.ру», написал искрометное письмо, тут же ответили. С девушкой-хантером договорились о встрече в следующую среду, предварительно условившись созвониться в начале новой недели. В понедельник, как и было оговорено, набрал городской номер. Оказалось, что хантера уволили, а вакансию закрыли. Позже выяснилось, что из «Газеты» сотрудники уходили штабелями, а вместо них прививали неопытную зелень.

Вскоре увидел вакансию старшего редактора на «Ленте», откликнулся. Перезвонили, пригласили на встречу в «Даниловскую мануфактуру», ставшую первым опытом лофтов.

Парень на пару лет старше не спрашивал, где я работал: он загодя прочитал статьи, затем объяснил, кто им требуется, и устроил блиц-опрос, как мне показалось, примитивного уровня: «Что такое Curiosity?», «Можешь перечислить нынешние монархии?» (тогда я помнил все, включая карликовую африканскую и островные тихоокеанские), «В каком году была разрушена Берлинская стена?» (назвал с точностью до дня), выслушал ответы и попрощался. Через день он позвонил и сказал, что «Ленте» не подхожу. Еще бы: нужно знать меру, особенно когда умничаешь.

Спустя неделю, 12 марта, из «Ленты» уволили Галину Тимченко, следом за ней почти 40 пишущих журналистов, фоторедакторов и администраторов положили заявления на стол. Не буду скрывать: услышал эту новость со злорадством, попутно порадовавшись, что не ушел в «Ленту», а то бы и мне пришлось выбирать, оставаться, или уходить. Зная себя, не сомневаюсь, что уволился бы вместе со всеми – гонора ради.

Много позже пришло осознание, что чистка в «Ленте» катастрофически ударит по российским медиареалиям: на рынке окажется немало опытных редакторов, которым дадут карт-бланш на трудоустройство. Но это мелочи.

Хуже всего, что прозвучал малиновый перезвон, гласивший: последним независимым СМИ пришел карачун. В России началась агония СМИ, которая в 2015 году завершилась. Поэтому не спрашивай, по ком звонит колокол. Всем известно, по кому он звонит. Самое нелепое, что в «Ленте» я все-таки поработал - внештатным корреспондентом. Но уже в новой, беззубой.

Следующий звоночек был куда тревожнее. Россия присоединила Крым. Эта новость пришлась аккурат на мой день рождения, и мы окунулись в агитационный водоворот с головой.

Хотя ТАСС и пытался работать по рыночном механизмам, статус госагентства обязывал отрабатывать пропагандистскую повестку, и с этим махина справлялась безупречно.

Три самых распространенных метода, применяемых ТАСС для оболванивания читателей, а попутно – журналистов других изданий: неточный перевод; цитирование зарубежных СМИ второго и третьего эшелона, подернутых желтым или скандальным флером; пиетет к прогосударственным спикерам и стойкое нежелание цитировать тех, кто может ответить емко, по делу и колко.

Нагляднее всего серые правила игры читаются в разделе «Международная панорама». «Пентагон: ядерный потенциал КНДР остался на прежнем уровне после недавних испытаний», - пишет ТАСС. А теперь сравните с Reuters: North Korea nuclear test did not increase technical capability: U.S (Ядерные испытания не увеличили технические возможности Северной Кореи); «СМИ: пропавшие в Ираке граждане США были похищены шиитской группировкой», хотя в оригинальной статье, которую цитирует агентство, говорится: Iran-backed militia abducted Americans in Baghdad (Поддерживаемая Ираном милиция похитила американцев в Багдаде). Ясное дело: КНДР и Иран – наши заклятые друзья: про них или хорошо, или никак.

«Инициатива сенатора Пола по ужесточению визового режима в США в отношении РФ отвергнута» - пишет ТАСС 19 января 2016 года. Проблема в том, что этот законопроект забраковали еще 3 декабря 2015 года, и речь шла не только о России, но еще о 30 странах с «повышенным уровнем террористических угроз» и «джихадистским движением». В перечень попали Сирия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан и еще 25 государств. Любопытно, почему в Вашингтоне не должны бояться российских радикальных исламистов после терактов братьев Царнаевых.

ТАСС обожает недоговаривать, если новость играет против России, и сгущать краски, когда речь идет о Западе. Из заголовка «В ФРГ проверят законность репортажа о якобы изнасилованной мигрантами девочке» складывается впечатление, что немецкая прокуратура займется германским телевидением, где-то наломавшим дров и антенн.

Но здесь все заверчено куда круче: «Юрист Лютте обратился с просьбой проверить на предмет соответствия закону репортаж российского «Первого канала», в котором рассказывалось об изнасилованной мигрантами 13-летней девочки из русскоязычной семьи. Репортаж основывался на заявлениях родственников, согласно которым школьница была похищена и изнасилована. В полиции эту информацию не подтвердили, однако пресс-релиз с опровержением правоохранительные органы выпустили лишь день спустя. Стражи порядка указали, что родители девочки действительно подавали заявление о ее пропаже, однако следствие не установило, что имели место насильственные действия».

Прочитав этот сумбурный текст, складывается ощущение, что мигранты изнасиловали ребенка, но полиция в этом не уверена, и только «Первый канал» раскрыл правду и рассказал немцам, прозябающим в неведении и сидящим на игле постгеббельсовской пропаганды. Но в статье Deutsche Welle «Распятая девочка», или Проблемы с беженцами как оружие пропаганды», которую ТАСС цитирует (жаль, что заголовка не приводит), все выглядит немного иначе, буквально чуть-чуть: «Рассказанная российским телевидением и опровергнутая полицией ФРГ история о якобы изнасилованной мигрантами в Берлине девочке – первый случай в Германии. Российское телевидение перешло в Германии незримую «красную линию», считает адвокат Мартин Лютле, который обратился в прокуратуру с ходатайством о проверке законности вышедшего в эфире российского Первого канала 16 января сюжета о девочке».

Репортаж «первака» вызвал бурный отклик в Германии: 200 человек устроили митинг, и «большинство из собравшихся продолжает верить в озвученную российским ТВ версию о похищении и изнасиловании то ли мигрантами, то ли беженцами 13-летней девочки из русскоязычной семьи. Полиция опровергла DW эту версию, заявив, что не было ни похищения, ни изнасилования».

Жаль, что ТАСС не процитировал следующий пассаж DW:  «Апокалипсис» в Европе глазами российских СМИ. На фоне сообщений об участии беженцев в нападениях на женщин в новогоднюю ночь в Кельне новость из Берлина, похоже, попала на благодатную почву. Россияне, в том числе живущие в Германии, горячо обсуждают эту тему в социальных сетях. Российские СМИ уже несколько месяцев подробно сообщают о связанном с большим потоком мигрантов и беженцев кризисе в Европе и Германии, рисуя мрачную, апокалипсическую картину».

Творческий пересказ ТАСС выглядит как недорогая попытка покрыть коллег из дружественного СМИ. Но, как известно, полуправда хуже лжи. Хотя российское агентство и говорит, что цитирует факты, и у него получается интерпретировать события с богатой долей фантазии: не все же «Первому каналу» и Lifenews играть в одни ворота.

В начале марта 2014 в ТАСС позвонили из Минобороны, начальники замельтешили ошпаренными белками. Подошел коллега и шепотом передал то, что услышал краем уха. «Говорят, чтобы мы придумали, что наши корабли на рейде в Крыму» - «В смысле: придумали?» - «Ну вот так: взяли и придумали!»

Безусловно, я твердо знаю, что все было иначе, что мой знакомый что-то не так услышал, не так понял и не так пересказал. Я и мысли не могу допустить, что ТАСС штампует фейки. Я искренне верю в несокрушимую верность фактам, я верю в честность Минобороны, прокурора и президента, в неподкупность следователей, налоговиков и постовых, заботу «Сбербанка» о клиентах, в русалок верю, в домовых (что там далее по списку?) И никто не сможет поколебать устоявшееся, зацементированное мировоззрение журналиста-циника.

К чести старого ТАСС, в этом виде мы новость не пустили, а написали, что в Севастополь после средиземноморского вояжа вернулся большой десантный корабль. Но в тот день пришло осознание, что с агентством пора завязывать. Цензура беспокоила в наибольшей степени, но пугало и то, что я перестал развиваться: поддавшись желанию сделать быстрее и проще, только запутал ситуацию. Растеряв былую принципиальность, попутно утратил и уверенность в себе, и блеск в глазах. И тогда впервые испугался, что могу оказаться без работы и стать мусором на бирже труда.

Что будет, когда конвейер сломается? Где окажусь и, главное, кем? Вконец разучусь писать, если подожду полгода-год. А что приключится, когда агитпоезд меня переедет? Стану очередным обрюзгшим псевдожурналистом, хорошо разбирающемся в фактуре и неспособным сложить два слова в удобоваримое ровное предложение? Я потихоньку превращался в сломанную деталь, заржавшую, заразившуюся медной оспой.

Иронизируя, я уверял себя, что смогу смириться со всеми недостатками ТАСС, кроме одного: на рабочем месте запрещали пить. Я давно заметил, что от водки мужчины делаются буйными, от виски – спокойными и созерцательными, от коньяка начинают мудрствовать понапрасну. Вино веселит и мужчин, и женщин, накачивая вены радостью, а пиво разжижает кровь и мозг. От шампанского женщины становятся ну прямо прелесть, вот почему они так любят игристые напитки. Если хочешь узнать человека без шелухи – выпей с ним. Коллег по ТАСС я так и не узнал.

Еще до окончания испытательного срока сказал начальству, что ухожу. Иерихонов, кажется, расстроился, но дал добро.

Как оказалось, интуиция не подвела, и ушел не зря: в ТАСС больше года большинство друзей не задержались. В агентстве начались массовые сокращения в очень русском стиле – зарплаты урезали, и кто был против, уходил по собственному желанию, без увольнительных, компенсаций и прочего. Команду вычистили процентов на 40, большую часть, по традиции, массово завербовали другие издания, в первую очередь – «Лента.ру». Теперь, в начале 2016 года, плохие новости огорошили и самых преданных сотрудников: сейчас в агентстве задерживают зарплаты. Таким образом, реформа ТАСС, начавшаяся громко и амбициозно, потерпела крах.

В апреле, незадолго до окончательного ухода, позвонила Ира Пьеро и предложила встретиться. Мы спланировали ланч неподалеку от офиса РБК. Я торопился, потому что знал: она придет в ярость, если опоздаю. Именно туда и придет.

Добрался вовремя, покурил на крыльце некогда родного офиса, дождался коллегу и направился в ресторан. Мы перетерли кости коллегам по агентству и знакомым из других изданий. Она пожаловалась на проблемы в РБК-Travel и попутно предложила слетать в мае в пресс-тур в Малайзию и Таиланд. Я тут же согласился: распухшее колено просило тепла.  

- Слушай, есть еще один пресс-тур в Малайзию. На автогонки, буквально в эти же даты. У тебя нет знакомых журналистов, кто мог бы слетать?

- Конечно, есть, - солгал я, не до конца понимая, кого могу предложить. - Дай минуту, сейчас созвонюсь и скажу, кто вызовется.

Первым в телефоне всплыл Зоран Питич, но полагаться на самого верного собутыльника не стал: он не знает английского, а подставляться не стоило. И вдруг подсознательно я вспомнил, что буквально неделю назад из Таиланда в Москву вернулась Суоми. Недолго думая, позвонил ей, сомневаясь, что бывшая поднимет трубку.

- Привет. Как дела?

- Хорошо, - удивилась, ожидая подвоха. - Тебе чего?

- Не хочешь слетать в пресс-тур в Малайзию. Все оплачивают. Виза не нужна.

- Ты смеешься? Я буквально неделю из тех краев.

- Потому и предлагаю.

- Не шутить? А что делать надо?

- Сдать одну статью по итогам путешествия.

- Хм, а давай.

Так я сосватал Пьеро мою бывшую невесту. Ее пресс-тур заканчивался почти впритык с началом моей поездки. Но с увольнением из ТАСС вышел казус. Вылет в Малайзию назначили на понедельник, а мне предстояло отработать последнюю смену. Вместо того, чтобы по-человечески объясниться, выключил телефон и благополучно забил на начальство. В моей хилой душе слишком много костей, а мяса не хватает: я так и не научился уходить красиво. Я, все-таки, не Рома Зверь.

По прилету в Куала-Лумпур выкроил время на ужине с топ-менеджерами Thai Airlines и сбежал на встречу с Суоми. Мы столкнулись в центральном парке, неподалеку от знаменитых фонтанов рядом с высотками «Петронаса». Я был без телефона, но не разминулся.

Мы не виделись год и встретились в чужой стране, еще чуть-чуть к югу – и над нами было бы другое небо, с Южным крестом вместо Полярной медведицы. И все перевернулось. Верно твердят: нет более чужих людей, чем те, что были вместе. Меня к ней больше не тянуло: протяни руку, положи ладонь на колено – она послала бы меня к черту. Я проводил Суоми к гостинице, больше мы никогда не встречались. Через полгода узнал, что она вышла замуж за нашего общего знакомого. Девочка перебесилась, успокоилась и взялась за ум, устроившись в крупную девелоперскую компанию. Жаль только, что покой она заработала полным препарированием моей личности: наш гражданский брак выпотрошил и выжег меня до нервов.

Думаю, из этой поездки я бы вернулся не в себе, если бы не Испанка. Она оказалась настойчивой, и я заболел этой женщиной. Симптомы были давно знакомыми: первым подействовал фенилэтиламин, разбудив во мне недюжинный интерес к брюнетке, которая казалась загадкой, завернутой в тайну и одетую в секрет. Окситоцин разворошил полинялую жажду оргазма, заложив простынь под постельные сцены. Допамин оголил взгляд романтичный и пылкий, заставивший вспомнить о всех безумных идеях, которые я давно спрятал в дальний ящик: от стихов и серенад до прогулок с завязанными глазами и полетов под серебряным крылом.

Я уже болел подобным и уверился, что после неудачи с Саган у меня иммунитет, но ошибся. Мало-помалу наши случайные встречи с Испанкой из забавы оформились в отношения. Стрелки встали на караул в мой день рождения в начале марта: мы переспали, и в ту ночь мои скитания кончились. От нее я узнал больше, чем из трех тысяч книг, которые прочел за четверть века. Тогда и родился рецепт идеальной жизни по Медведеву: за окном – 21 градус, под рукой – 36,6, а в стакане – 38. Как ты понимаешь, речь идет о погоде, женщине и виски. Хотя касательно последнего возможны вариации.

Энергия Испанки и дала мне уверенности: надвигалось ненавистное лето, но неизвестность не пугала.

 

Телевизор

В этой комнате нет ни стола, ни торшера, ни стула,

Одеяло сбежало, в дымоход  уползла простыня,

Утонули в трубе порошки и цветная микстура.

Я прилег на матрас на краю моего пустыря.

Я застенчиво-смело опять наступаю на грабли:

Эти стены добротно раскрашены плесенью лжи.

Однокурсники вынесли фен, кофеварку и саблю,

Захватили в дорогу рюкзак и тупые ножи.  

Из комода стянули веревку с широкой удавкой,

Полотенце, отвертку и лыжные палки.

В этой комнате есть телевизор с настройкой на главный,

Телевизор привинчен к подставке.

Мое сердце работает в такт комментариям диктора:

Я наведал с инспекцией лагерь приморских раскопок.

Я внимаю елейным речам депутатского спикера

И завидую тем, кто глядит на меня с кинескопа.

И я твердо решил непременно попасть в телевизор:

Я устрою фальшивый грабеж с пистолетом игрушечным

И под горную песню романтика Юрия Визбора

В отделение банка влечу человечиной пушечной.   

 

Главу 9 "На Дне.ру" (о "героиновой" зависимости СМИ от гламура, порнографической политике и политической порнографии и, конечно, о пропаганде, пропитавшей все - от бизнеса до кино) читайте завтра, 2 мая, в 12:00 мск, здесь же.