Часть 1: Цепи человечества сделаны из бумаги

В школе я с упоением читал учебник «Основы идеологии белорусского государства». Можно сказать, что это была настольная книга вместе с Ницше и «Хагакурэ». И сегодня, то и дело, я вспоминаю параграфы той монографии, например, три закона идеологии, выдвинутые англичанином Фойером.

По его мнению, любая идеология подчиняется трем правилам: идеология невозможна без «постоянных ингредиентов» - концепции, которую можно выразить в одно предложение, и людей, готовых эту идею воплотить. Во-вторых, «закон левого и правого крыла»: каждая «левая» идея рано или поздно становится «правой» на фоне других, более радикальных концепций. Наконец, закон генерационных волн: каждое новое поколение ищет и создает новую идеологию.

Фрэнсис Фукуяма, которого с легкой руки возвели в статус живых классиков, в свое время смело объявил о закате идеологий: "Во всем мире победил либерализм – нас нае*али, расходимся". Но Фукуяма оказался прав в другом: сегодня действительно конец всех идеологий, но не потому, что либерализм победил, а потому, что наше поколение парализовала тотальная усталость – она не желает создавать новые концепты, она устала от всего, даже не попробовав, не попытавшись, не приступив.

Да, идеи утратили какой-либо смысл, они превратились в серое месиво, фарш из образов, пройдя через конвейер воспроизводства и выродившись в штампы: политика стала сексуальна, поэтому люди голосуют за альфа-самцов и бывших порнозвезд; бизнес породнился со спортом; экономика стала синонимом власти.

Да, сытые рабы заправляют балом под названием «Государство», а голодные рабы танцуют под дудку гаммельнского крысолова. Сегодня исчезли все классы, и рассчитывать на революцию «по Марксу» бессмысленно: на свете осталась одна тотальная толпа, масса, молчаливое большинство, которое, как черная дыра, поглощает все: информацию, чувства, эмоции.

Да, весь мир сегодня напоминает клуб после оргии: все кончили, все силы выплеснули, и теперь, сонные и уставшие, довольные, как кошки, наевшиеся сметаны, они симулируют судороги, делают вид, что еще готовы к подвигам и соитиям. Даже идеологии превратились в симуляцию: мы сыграли все возможные игры, а теперь вынуждены участвовать в заключительной церемонии – театрализованной похоронной мистерии, как писал Бодрийяр. Но и здесь мы не актеры, а статисты.

Вселенная сгорела и остыла, тьма пришла со Средиземного моря и накрыла древний город. Но в этой тьме вспыхивают искры пассионарности – ошибка природы, попавшие не в то время. Они слишком умны, слишком талантливы, слишком язвительны, чтобы ужиться в обществе потребления, а тем более, в тирании, потому они начинают свой бунт против общества и мира – бунт, обреченный на поражение, но от этого еще более привлекательный и неизбежный. Они живут по принципу: лучше погибнуть от крайностей, чем от отчаяния.

В этом броске в бездну есть своя тактическая аксиома, описанная Замятиным: «Во всяком бою непременно нужна жертвенная группа разведчиков, обреченная перейти за некую страшную черту – и там устлать собою землю под жестокий смех – пулеметов». И, пожалуй, только на эти искры и стоит надеяться. Но о том, как эти люди появляются, речь пойдет завтра.