Все записи
22:39  /  21.08.16

5644просмотра

Почему роман о Пилате?

+T -
Поделиться:

Мастер пишет роман о Понтии Пилате. Не самый главный персонаж Евангелия. Почему? И почему Иешуа-Га-Ноцри – не Иисус?

Почти одновременно в Германии и в Советской России   возникают произведения о договоре Художника с сатаной.

«Доктор Фаустус» Томаса Манна: Композитор Антуан Леверкюрн пишет великую музыку, получив двадцатилетнюю отсрочку от  дьвола. «Мефисто» Клауса Манна: Артист, подписывает договор с нацистами, становится во главе  имперского  театра – чтобы иметь возможность заниматься  искусством. Корни сюжета лежат на поверхности немецкой почвы: Фауст и Мефистофель.

В случае Мефисто проблема  очевиднее: можно ли сотрудничать со злом, ради творчества?  У Томаса Манна –  шире: немецкое стремление к красоте, совершенному искусству, напряжение духа бросают немецких интеллектуалов в руки дьявола. 

Писатель, чтобы написать свой главный роман, - можно ли сказать,  что он заключает сделку с нечистой силой? Да, рукописи не горят -  когда на помощь приходит сатана и своей рукой вытаскивает их из камина. Заодно разгоняет  свору бездарных  критиков и литературных работников, врагов Мастера.  Да что там,  своей рукой он вытаскивает и Мастера из психиатрической больницы.

Советский Фауст не подписывал никаких договоров. На это есть женщина: Маргарита, чтобы вернуть Мастера, своего любовника, становится ведьмой.

Некоторые биогарфические обстоятельства жизни Московского Фауста, по Мариэтте Чудаковой. Булгакова не печатают:  последний раз он видел свой текст напечатанным в 1926 году – «Роковые яйца». Ни «Собачье сердце», ни «Театральный роман» так и не будут изданы  при жизни автора. В 1929 году пьесы Булгакова снимают с театрального репертуара.

Он решается писать письмо советскому правительству, письмо Сталину, с просьбой отпустить  за границу, говорит,   что  порвал и сжег рукопись романа о сатане в Москве; рукопись  действительно бросает в печку -  две трети тетради - это была первая редакция Мастера и Маргариты.

В апреле 1930 – телефонный звонок Сталина:

- А что, мы Вам очень надоели? Может, и правда, отпустить Вас за границу?

И  ответ Булгакова, отредактированный через 25 лет в воспоминаниях  Елены Сергеевны:

- Я долго размышлял, но русский писатель не может жить вдали от родины.

Мы не знаем, какие слова на самом деле сказал в трубку Михаил Афанасьевич, можно думать, что он был крайне взволнован и ответ его более эмоциональным; позднее  казнил себя за  эти слова, объясняя «налетевшей как обморок робостью»

Сталин переиграл его. Булгаков  оказывается в ловушке: выезд из Советской России для него закрыт, рукописи по-прежнему редакции не принимают, пьесы изъяты из репертуара, он соглашается на должность ассистента режиссера во МХТе. Договор с нечистой силой подписан.

Отчаяние и страх. Отчаяние от того, что литература для него закрыта и театр – полузакрыт.  Страх: «я просто хочу жить, писать, ходить по улицам и не испытывать этого нечеловеческого страха…»

И острое желание объясниться, тоска о  разговоре со Сталиным:  хочет писать ему письмо, понимая,  чем может обернуться это. И готовность идти на компромиссы с  властью, природа которой ясна: в конце тридцатых  пишет пьесу «Батум» о юных годах вождя.

После того  телефонного разговора он возобновляет работу над романом о сатане в Москве. И тут, во второй редакции,  на месте некоего Феси, появляется новый герой – Мастер.

Мастер, через окна комнаты которого в подвальном этаже  тянутся щупальца страха;  чей сожженный роман спасает Воланд;  ради которого Маргарита идет на сделку с дьяволом.

Мастер появляется в романе после разговора со Сталиным.

***

Почему же главный герой романа – Понтий Пилат, а не Иешуа-Га-Ноцри?

Безродный бродяга и могущественный наместник Рима, пятый прокуратор Иудеи. Пилат слушает этого бродягу, симпатизирует ему и… он не становится его учеником, не бросает богатство, но, в некотором смысле, -  идет за ним:  расправляется с предателем Иудой – совсем не евангельский поворот истории.  Чудо невозможное:  Бродяга, словом сумевший обратить   наместника Римского цезаря.  

Почему Иешуа – не Иисус?  

Ортодоксальная версия:  мы   читаем евангелие, рассказанное сатаной. Два варианта: либо Мастер, инспирированный Воландом, излагает в романе  его версию; либо роман  был  о настоящем Иисусе, но текст его утрачен, и из печки Воланд вытаскивает уже другой текст – о Иешуа-Га-Ноцри, мать которого была блудницей и об отце ему ничего не известно.  

Может это и так, но в чем тогда замысел автора? Опорорчить Мастера, ставшим безвольным инструментом в руках сатаны?  Или, если принять версию о подмене текста,  - окончательно запутав литературоведов, изложить евангелие от диавола, чтоб только показать коварство врага человеческого. Тогда  Мастер не заслужил бы не только света, но и покоя.

А  был ли вообще  евангельский Иисус в замысле  Булгакова?   Мастер называет свой роман исклюбчительно «романом о Пилате». А бродяга Иешуа нужен лишь как собеседник Пилата, повторяющий, что все люди, даже Марк Крысобой  – добрые,  излечивающий его от головной боли и обрекающий Пятого прокуратора на муки совести. Муки совести! Оно почти обращает его в новую веру!

Человек, на вопрос «В чем истина?» отвечающий: «В том, что у тебя болит голова» - никак не Иисус.  Но евангельский Иисус никак не мог появиться в этом романе – и даже не потому, что мы имеем дело с рассказаом Воланда. Нужен был не Иисус – а собеседник Пилата.

В 1937 году, когда окончательно снимают  из репертуара МХТа «Кабалу святош», пьесу о Мольере, на которую Булгаков возлагал большие надежды, созревает окончательный замысел – надо же что0нибудь делать! – «закончить роман и подать». Подать – означает, подать текст романа Сталину. 

Роман о Мастере начинается после телефонного звонка Сталина и заканчивается с намерением «подать этот текст».

***

По поводу покоя, Шуберта и венецианских окон  в вечно цветущем саду. Пусть  православные критики  видят в этом вечную тоску,  тусклое существование, мертвую природу - чуть ли не наказание.

Венецианские окна и Шуберт:  это было написано в страшном  московском подвале, где он сходил с ума, в прямом смысле слова, от безнадежности, безденежья и страха.

За что же  рай и свет  Мастеру?  За то, что он при помощи дьявола написал роман, исказивший евангельского Христа? За то, что Маргарита стала ведьмой, ради спасения его, Мастера, и его романа?

***

А, быть может, Иешуа – это то, что осталось от евангельского Иисуса в результате демифилогизации  либеральных теологов XIX века?  Непорочное зачатие, мессианство, воскрешение во плоти – все это остается за Христом веры. А исторический Иисус – \то имя звучит на древнееврейском как Иешуа, Иисус из города Назарет – Иешуа-Га-Ноцри, - не так уж был далек от булгаковского героя. И чем в конце концов  его  «добрые люди» отличаются от  проповеди  «возлюбить врага своего»?