Все записи
18:34  /  26.10.15

1961просмотр

В октябре багрянолистом

+T -
Поделиться:

«Девятнадцатое октября» Юлия Кима – настоящий гимн нашей школы. Подарок Юлия Черсановича Лицею Ковчег.

На пороге наших дней неизбежно мы встречаем,

Узнаем и обнимаем наших истинных друзей...

- О чем стихотворение? - спрашиваю студентов восьмого класса.

- О дружбе, о лицее,  о  помощи, о верности, о дружбе.

Так вот, мы здесь для того, чтобы увидеть еще что-нибудь в этом  тексте,  почувствовать его, быть может, по-другому; как ложка сахара, добавленная в чашку чая, усиливает его вкус, так и наш разговор, возможно, усилит вкус этого стихотворения.

Кто Автор? Если б не знали, что Ким, назвали б самого Александра Сергеевича.  Оны дни, багрянолистый, по-ямщицки, перекрестки общежитий,  время гордых планов, пылких клятв и долгих встреч, под твоей бессмертной сенью -  только строка про Славный Пушкинский лицей возвращает нас,  а то было б  еще одно пушкинское «Девятнадцатое октября», сколько их там: три или четыре?

Какой-то журнал опубликовал строки стихотворения про багрянолистый октябрь за подписью «А.С.Пушкин» - с гордостью говорит об этом Юлий Черсанович. И есть на то у него основания! Весь текст кимовского Девятнадцатого октября соткан из пушкинских слов и строк – как ковер из багряных октябрьских листьев.

Бескорыстное доверье, безоглядное веселье, пылкие клятвы, перекрестки общежитий – это пушкинское или кимовское? Все срослось под сенью дружных муз.

Стихотворение как бы существует в двух временных планах: современном, двадцатого века,  («А в каком году Ким написал это?» - спрашивает Андрей), и в пушкинском , в плане девятнадцатого века. И на словах «и помочь захочешь другу, да не выдумаешь как…» эти две прямые пересекаются: ясно, что речь идет и о Горчакове, через ночной Петербург везущем Ивану Пущину английский паспорт , и о друзьях Кима по Московским кухням, диссидентам шестидесятых-семидесятых годов.

Безоглядное веселье, бескорыстное доверие, бесстрашие и любовь – три «бес-» объясняют нам состояние того времени, «времени гордых планов». Без оглядки,  без страха, без  корысти. Не высчитывать предела – без  границ  и без предела.  И, потом: судьба… все по-своему расчислит. Расчислит: рассчитает, высчитает предел.

Лицей - это свет. Свято дружеское пламя, октябрь багрянолистый, пылкие клятвы,  подобно лицеистам собираться у огня... Свет и огонь. А потом? Грянет бешеная вьюга, захохочет серый мрак... Серый мрак.

Ты наш друг, ты наш учитель,

Славный Пушкинский лицей,

Под твоей бессмертной сенью научиться бы вполне

Безоглядому веселью, бескорыстному доверью,

Вольнодумной глубине, вольнодумной глубине.