Все записи
17:26  /  6.10.16

6024просмотра

Я НЕ ГОТОВ ЖЕНИТЬСЯ, ДАВАЙ ПОДОЖДЕМ ЕЩЕ ГОД, СКАЗАЛ ОН

+T -
Поделиться:

 

И Я ЗАДОХНУЛАСЬ ОТ БОЛИ, ОБИДЫ И СТРАХА. И ЭТО после почти 3 лет встреч и расставаний, моих перелетов в Брюссель и его в Питер, борща на бис для его мамы, тонн "я скучаю-скучаю-скучаю" и одного "теперь ты моя", утра, когда мы решили пожениться, пробки от шампанского, которая чуть не разбила плафон люстры, когда у папы дрогнула рука, длинных счетов за разговоры по телефону, планов о том, как я перееду, планов завести парочку младенцев, планов перехать в старости в Ниццу?! Чего нам еще ждать?

Я представила испуганный голос мамы, когда я скажу, что лечу обратно. Папу, который всего неделю назад впихивал в такси чемодан, с которым я уезжала навсегда. И что же –- папе теперь тащить чемодан брошеной невесты снова?! Чувствовала я себя именно брошенной.

– Венсен!

Жених молчал. Раздраженно барабанил безымянным пальцем по подлокотнику дивана. Как ногтем по стеклу.И тут я вспомнила сколько документов собрала, чтобы получить визу невесты. Чтобы легче было признать диплом, я подала документы в университет и ждала ответа. И, конечно, уезжая навсегда, я уволилась! Зачем? Чего нам ждать и что мне теперь делать?

Я набросилась на Винсена с вопросами, как с кулаками.

– Есть другой план. – Не глядя мне в глаза, сказал он.

Дальше я слушала и не верила. Жених рассказывал, что его друг Поль совсем не против на мне жениться. Не по-настоящему, понарошку. И тогда я смогу остаться в Брюсселе, учиться, мы посмотрим, как наши отношения будут развиваться и все решим.

Я даже перестала плакать, я будто заморозилась.

Зачем это нужно Полю? Ну как, тогда он будет платить меньше налогов. А еще? Как не понимаю? Ему же одиноко одному!

Дальше как в тумане. Вечером я стояла на пороге квартиры Поля. Он деловито показал все три комнаты с окнами в сад, будто я собираюсь снимать его квартиру. Извинился, что спальня одна, но зато кровать большая. Потом мы пили вино в гостиной с высоченными потолками, под полками с сотнями книг. Квартиру и книги оставила Полю бабушка. Кроме нее мальчика никто не семье не любил. Большая часть книг в библиотеке была на немецком – родном языке бабушки, который внук не знал, но не выбрасывать же?

Он заговорил об азиатских женах, которые все популярней в Бельгии вслед за Германией.

Я зачем-то стала читать вслух стихи на английском и французском, перссказала почти полностью мою диссертацию о поэзии трубадуров.Было так тоскливо, что все время хотелось сбежать и даже уже не к Винсену, а непонятно куда. Спасало только вино. Я чувствовала, Поль готов жениться на мне не только понарошку. В его глазах вспыхивали большие надежды.

Утром я проснулась в одежде на том же кресле под книгами на немецком. На столике среди бутылок и бокалов нашла ключ от квартиры Поля и листок бумаги, на котором он нарисовал красной помадой (моей помадой!) сердечко. Я перевернула листок и тоже помадой написала на нем неприличное слово по-английски на букву "F". Я открывала книги и писала это слово на титульных страницах пока не закончилась помада. Но у меня было еще две и бордовый блеск для губ.

Стало чуть лучше.

Прошлась по квартире и обнаружила, что обе подушки в спальне набиты настоящим пухом. Еще там была пуховая перина. Толстенная. Я о таких только читала.Вскоре все три комнаты, ванная и кухня были покрыты перьями, как снегом. Ветер из приоткрытого окна, гонял пух по комнатам. И тогда я решила, что что мне пора.

Такси отвезло меня сразу в аэропорт. А уже после обеда я была в Париже. И сразу поехала в Сорбонну, рассказывать пока не прошел запал, о том, как моя диссертация обогатит французскую культуру.

Меня приняли и это мгновенно решило проблему с визой.

Мальчики мне даже не звонили.

Мари