Сотрудник редакции
Все записи
14:15  /  29.12.15

2613просмотров

2015: la petite mort

+T -
Поделиться:

Главное событие года, кроме Алексиевич и Чайки, – все же государственный налог на фан, интертеймент и аполитичность. Раньше мы страдали от того, что кто-то не воспринимал речь в качестве политического высказывания, сегодня мы даже умереть не можем как бы просто и невзначай. В следующем году, вероятно, будем разгребать последствия случайных лайков, солидаризаций и преступных репостов. Никогда не отмоемся и умрем хоть кем-то да проклятые.

На кольцевой девушка читает ЛаВея, на Аэропорте другая – подчеркивает самое забористое в Старикове. Все это одинаково: укрепляет, цементирует и властвует.

В Литинституте проведен протест против (принудительных, полупринудительных и каких-либо еще) лекций Дугина. Я же помню, как за кафедрой призывали к сожжению Pussy Riot и солидарных [постмодернистов можно не сжигать, переболеют; любители Елинек и Батая повзрослеют и займутся иконописью]. Молодые литераторы поддерживали: огонь – это весело, пусть горят и ведьмы, и призыв художника к действию. Пусть все остается в слякотном безмолвии. Добровольцы могут поставить новую дверь на Лубянке.

По новому законопроекту нам запрещено болеть раком и четыреста смертных казней во всех будущих воплощениях за суицид (пятьсот, если ты подросток).

…знакомая рассказывает, как ее брат поехал на войну. Никакого внешнего принуждения (следов на коже, повреждений ткани, черепно-мозговых травм), воздух настолько политизирован, необходимо отвлечься от самого факта дыхания. Легче всего (как бы правильно, как бы за светлое, радостное, за небесный простор, престол, без ассоциаций с гангреной и шанкрами) – в военкомат, дальше все решат за тебя, распределят, упакуют, проинструктируют. Элементарный способ анестезии; побег на войну, как внутренняя эмиграция. Дальше ты попадаешь в нечто – enter the void – а потом возвращаешься назад и стараешься ничего не рассказывать. Ни одно твое слово никак не отражает случившегося, и вообще ты теперь ненавидишь слова. Между тобой и людьми происходит какой-то невидимый разрыв, невидимое кровотечение и в сумме – все твои симптомы невидимы и неразборчивы для остальных.

Знакомый татуировщик признается, что выбил на паху клиента «мой Крым только для тебя».

Оксимирон в ушах, очередь в барбершоп, «…ты слышал, что Нобелевку дали телке?».

Содержимое «возвращенного» ящика Пандоры оказалось примитивным. Наподобие чупа-чупсов разных цветов. С зелеными на левую сторону, с бежевыми (в честь изречений великого) – сюда, по центру. Все остальное перестает иметь значение – индивидуальная политика и стратегия, чувство телесности и желание революции, сексуальность под подошвами, майки с Крымом заправлены в трусы. Человека отделили от того единственно- важного факта – от факта собственной смертности. От того, что хорошо бы ну хоть как-то полегче прожить до конца, что-то поискать, может быть найти, а если не найти, то помочь отыскать другому, что-то заработать, чтобы хватило на гроб, а избыток – передать соседу и товарищу по нищете. Теперь все мы измеряем объем своей жизни в баррелях, и наше «я» больше, чем просто «я», оно – как бы часть курса рубля (и проваливается вместе с ним куда-то в неизвестную п***ду), как бы в ужасе, что Америка нанесет по нему ядерный удар. Писк мессенджера, скрин пресс-релиза: «художественный фильм «ДОНБАСС» - это история двух родных братьев, разлученных в раннем детстве. Один вырос в Донецке, другой – во Львове. Они не виделись 20 лет. И местом их встречи стала война».

На Киевской мужчина наглаживает Путина на заставке своего айфона.

Женщина на Парке Культуры напевает младенцу гимн России.

Дети идут в школу со Сталиным на обложках своих дневников. 

В «Кофе-хаузе» запрещают давать людям анальгин в ужасе перед возможной аллергической реакцией. Всем понятно, что поскорее закончиться – вполне нормальное желание в местном климате.

В американском посольстве спрашивают, хочу ли я покинуть эту страну и не вернуться.

Все, что можно увидеть из окна – такое же, как и раньше, красиво и радостно переливается праздничная Москва. Всем нам - ощущения собственной хрупкости!