Все записи
22:18  /  27.02.16

105просмотров

День 118-ый

+T -
Поделиться:

Вернул петух слово, откутал.

Вот и лежит Сом – видит небо в окне, небо уходит далеко, во все стороны, туда за крышу, и туда за сугроб. Небо везде – белое, как зимнее поднебесное, где Сом точкой, а сейчас линией, вне гармонии, вне себя от (?). Вставил ноги, встал на них. Вновь посмотрел в окно. Будто пройдена точка невозвращения. Ах, это будто.

Сыграл сытого: глоток воды, щепоть мякиша. Корку вбрал в карман долой. Натулупился в чуть-путь. Открыл дверь. «Молока хочу, подумал Сом на снега». И пошёл, повторяя вчерашние следы – вот тебе и доказательство вчера. Но, может, это и позавчера или позапозавчера. Дальше он не считал – не считывал.

Два сугроба напоминали колодец и Девкин камень, но только Сому. Так-то о них забыли – снег топили, а о Девкином камне и не вспоминали вовсе, так – байку рассказать о нём. И всё. Баюн-то по нём не споёшь, а споёшь – чертят не оберёшься.

Сом разглядывал домишки. Ничего домишки. Иные избы лучше прочих, иные хуже. Иные гораздо лучше, иные не в сравненье хуже. Новых давно не строили, а старым ещё срок не вышел, потому что строились без сроку.

Мороз брал за нос и водил, дразнило, – не отмашешься. Всё-таки дразнило – это для существа, а не для глагола голого, потому и оно. Сом его потрогать мог, за нос за свой, или за пальцы задубевшие. Колется, стерва.

В прогоне меж двух неоткопанных, но намеченных общо домов разверзся, нет, не разверзся, – предположился прогон до церкви соседнего села, которую единственную не завалило по самую макушку. Хули, Бог.

Сом никогда ни к чему не призывал, но тут не сдержался и попробовал сказать длинную речь о… но попытка не удалась.

Немота готовила его к связи с камнем и Федькой. Сорок два нелёгких шага и рука уже выпускает гальку в область многих памятных моментов. Теперь ещё сорок два и можно будет сказать.

Но Федька, косой, жалкий мальчик, икал безудержно. Впрочем, рассчитывать мог он лишь на себя, хоть и единственного, но для Сома ежедневно повторимого.

Старик-странник открыл было рот, но не бы́ло – Федька перебивал иканьем. Мальчик даже поднял руку, но. Тогда Сом вложил в напрасную ладонь хлебную корку и пошёл в последний вираж.

Тошнота поднималась к горлу вместе с в горку. Наверху закашлялся, но удержался. Стоял выше колена в снегу, весь как ребёнок. Он, может, и был ребёнок, только неумелый. И неуместный.

А уместным был он только в мельнице. Там и оставил себя до поры до.

Угрожающе обманчивой белой гармонией привлекал мир внизу и зазвездившемся небом, хоть на распродажу, вверху. Но Сом помнил, как жизнь его наказывала за опрометчивость. Как конкретно и по какому поводу, он не помнил, но помнил, что наказывала; точно. И шёл он осторожно. В новой шапке, точно-в-точь как бывшая, что и не заметил подмены. Так и забыл о потере. И нескоро вспомянет, если вообще.

Взбираясь в (не)лёгкий холм услышал – рык. Обернулся – матушки! – волки вдали! Двое-трое-четверо – глаза разбегаются, ноги делают. Сом одним махом перепрыгнул холм, вторым перепрыгнул реку, третьим – старость; а сметь? – а на смерть махов не хватило, не птиц.

Вот он уже в деревне, и тихо позади, завязли волки. Должно быть, за рекой ещё отстали. Без потерь старик, не считая сил, но это неизбежно. У измождённости степеня отсутствуют, в промежутке до смерти сила бесконечна, после – каюк.

А вокруг всё – снега, снега.

Сугробы.

Дома – выкопанные гробы. Но им уже улыбался про себя Сом. Не так и страшно уже: пурга ушла, волки зареклись. Осталось немоту преодолеть и жизнь покажется. Но не целиком, целиком – никогда. Ну, почти.

Мимо двух сугробов, не мимо заваленной кучи камней – один взять на ночь, и в дом свой, где жена загодя ждёт. Присмотрелся к ней – ничего, даже чем-то мила, хоть и на жабу походит.

– Молока хочу. – Сказал он ей, пробив немоту лёгким молошным ударом, протягивая хлеб. Вытулупившись – за стол.

– Где ж я тебе молока возьму? – Спрашивает она его, а сама крынку-малютку ставит. Сом пьёт и думает: «Хорошо, что есть молоко. И что у молока есть вкус. И хорошо, что это вкус молока». На том и лёг, окромя кровати. Жена молитовку отчитала скоро, тоже легла, вздыхая.

– Тепло сегодня было?

– Ничего.

– Шапка как?

– Ничего. А чего спрашиваешь?

– Просто. Утро вечера мудренее.

И даже не стала спрашивать о том, как день прошёл. Чего спрашивать – ответ нужен.