Все записи
20:33  /  8.03.16

276просмотров

День 128-ой

+T -
Поделиться:

Петухнул, заголоволив.

Сом, разбудучи сим криком и замерив в постели свойское по сну летело, лёжа в четырёх стенал, одинако подмялся, выкривив собачью псину. Снегротеск: за чторы омезрительное юдо чудное не спрячешь. Двенóги в домподошвы.

Глоткнул стакан с водой, мякиш щекой зам(а)ял. К’орку укро’манил.  Зату(лу)пился в путь. Трогнул пуговицу: испуга. Потугодумал: «Опасаешься – опоясывайся. Муд рост. Мать её говорила, перемать». Лапуть: три в одно. Бездностроение. Б/удни.

Шёл по древне: мимо кладезя в одного глубокомысленного вылитого; мимо Девкина камня комля в земле: внемли. Въял нараз и всегда. Скулили с оба конца, аж сводило лицевые резкости.

Какова древня, таков и сказ, как во вредмена кротких дорог и коротких девиц. Сом тянул нуду за хвост, ждал знака, а в месте знака – изнанка, то есть то, чем являлся мельник для тулупа; кожа, это есть это, чем являлся тулуп для мельника.

Прогон как тепериодический элемент повсеместодневности: бох не бог весть, а Бог, и весть – благ:А-Я. Перекрестился, нет, точнее, притупился: по форме перекрёстка и бочком/божком так бочкой да башкой – нету мал…

Нарекал камень словом:

– Бу! – И запускал в лёт.

«А на том с берегу сердце, как хлеб, видно, единственное, поношенное, точно солнце, и горячее, греющее, жёлто-горчичное…»

– Сом, я всесомнение.

«А я тогда кто?» – подумал старик.

– Мне… – Жил про дол манький косенький Федька. – Мне не понять… одной вещи… твоего тулупа. – Послушалось Сому.

– Что?

– Вот у лупы, говорю, стекло – можно выжечь. Можно огонь раздобыть. А ведь можно и глаз прожечь. Что скажешь?

– Можно.

– И я вот не пойму… тут же как посмотреть… – И пшёл расписывать: как говорится, два тоже в некоторой степени восемь.

Сом укорил мальчика, и не доменяясь, поднимался в холм. Его пот смешался с потом тулупа и мысль раз положилась в нём: «Скоро тулуп за меня и на работу ходить будет, и хлеб печь. Только как ему без рук-то? Ладоней нет!»

Наверху кругозором овосьмиограниченный, Сом, запертый как запретный в восьми горизонтах, выстаивал. Потом – на мель ниц у себя.

Собрав слова в слова, все бя в себя, вышел домой весь, ибо вес. Черным черно, быль поднимается, с-под снегатей, в голову лезет с воем.

Человечнеский род довоенен. Шаг с двоен. Сом сшаган. Охохолм – шутка, Сом – шут, поскольку обеспечивает тропу (дабы печь беса?).

Река – не река, а мозгосток через лёд. Сом шёл, не якал. По мраку живёт, впотьмать рождался, а умирать – не умреет. Позадумал «Мрак, рак, мак, кара, карма, мама, крам, Марк, Макар…», чтоб дорогая поскорее кончилась.

Колом здесь вода прорыта, как мена за гарантию врыт Девкин. А Сам – крюк руки в снег, чтобы снега разлилась от соединения тепла с не. Выудил камень – только что на него выловишь? Главное, чтоб баба не выла, вишь – открыла заране, ещё бы – вечер только.

Сунул хлебел, спряткался. У жены – ужен – съел (Сом животный, но не животное), и на боковую позлицию: мол, всё молится, сдувай моль с лица. Так она ведь о благе по бумаге и бумерангу.

– Ну что? – Как по найму. Это она ему.

– Ничего. – Тоже эталон. Это он.

– Ну, утро вечера мудренее.

Мудрёнее, кто ж спорит.