Забормотал петел.

Сом видит себя маленьким. Понимает, сон. Но мальчик не понимает. Он бегает резво, смеётся, оба глаза его целы. Мал да удал. Ай да Сомик! Он бежит в конец деревни. Не к реке, нет, в другую, туда, куда мать запрещает и откуда приезжают редкие незнакомцы, а однажды цирк! Бежит мальчик долго. Редеют пустые домишки, поле переходит в полосу леса. Слева было озеро, ещё одно. Ему хочется выбежать. Хотя бы раз. Но пространство сопротивляется и пропадает.

Пробормотал петел.

Сом открыл глаз… – м-да. Посмотрел в окно. Там ничего. Сам ничего. То есть Сом ничего. Пошёл в жизнь. М-да… погода. Да, погодка была не ахти. Казалось, что пасмурность разойдётся, но она не расходилась. Тучный митинг. Кое-как ещё люди должны уживаться, кто раньше, кто позже. Сом раньше. А по возрасту – позже.

Что за череда дней? – Как и череда действий: влить воду в осохшее горло, мякишем утрамбовать, корку в карман. (Тоже вот – кухня.) М-да. И вот тулуп… чтобы одеться… И в путь. Естественно.

Что бы еще такое сказать? Хорошо бы, чтобы промолчаться. Но нет, без отвлечений. Надо вести по дороге и всё-всё помечать: колодец, конечно, Девкин камень. Вот сюда бы ввернуть размышление о камнях вообще, но не хватает знаний, так что придётся искать зацепку в другом. Например… например… да вот хотя бы в самой деревне. О ней-то всегда не так много говорят. Ну, подумаешь, дорога и дорога. Сом наверняка так только и думает про неё. А ведь с чего начиналась? Ну, наверно, с тропы… Только вот точно теперь и не скажешь. Сейчас вообще особенно ничего такого не скажешь. Слово бессильно.

Да, слово бессильно. Весьма приятная мысль. Освобождает от любой ответственности. “Я умываю руки”. Мечта писателя. У музыкантов такого чудо-инструмента не найдётся уж наверняка. М-да…

Так, так, так.

Самое время для дежурных фраз. В прогоне меж Темновым домом и домом Кривых мельник увидел возвеличивающуюся над собственной архитектурой церковь соседнего села. Ну, увидел и ладно. Дальше пошёл.

Дальше у нас мост. А на середине он должен бросить камень. Надо ему какую-нибудь тут мыслишку подбросить, а то какой-то недлинный день выходит. Играючи так старик справляется с выпавшей весной; а река с брошенным камнем. Разница – в нарочитости, пожалуй даже, насильности какой-то. Так вот его мысли:

«Почему я всегда останавливаюсь на мосту только одесную – лицом в течение? Мог бы ошую и тогда мои камни уплывали бы в даль, а не под мост…»

Умная мысль: все наши камни вернутся нам сполна. Об этом много писали поэты, голосов которых Сом не слышал. По многим причинам. Сюжет забуксует, если их перечислять. Впрочем, можно было бы и перечислить, потому что ведь сюжет и так с трудом можно назвать острым или захватывающим, так что… ну да ладно.

А вот у Сома не всё ладно – будет. Федька… что с Федькой? – спрашивает мельника:

– Скучно живёшь, Сом. Я бы тебе вот что сказал…

– Не надо. – Внезапно перебивает его старик. – Не нужно нам этого.

– Чего?

– Того, чем ты торгуешь.

– А чем я торгую?

«Бездельем, вот чем» – подул, но не сказал. Виной тому большой пиетет и забота о мальчике. И это только верхушка айсберга после зимы лютовавшей.

Так, ладно. Ну что там дальше? Ах, да: холм и восход. Так. Входит в мельницу и выходит под вечер. Отличная кротовая нора!

Ему ещё идти обратно, и хорошо бы это время чем-то занять… Не поёт Сом, не посвистывает на ходу. Близится и он и к нему. Вечный процесс сближения и удаления. М-да. Вечный да не вечный. В конце концов, когда-то случится закатный лес, которого он больше не увидит. М-да.

Чем бы ещё занять скуку, чтоб не приставала? Чем бы ещё? Ну, вот допустим, Сом дойдёт – и что дальше? А он дойдёт. И ничего. Как в самом начале. Зачем вообще всё это происходит, если ничего. Вот вода течёт – течёт и течёт. Однообразно. Скучно. Что там в ней Сом находит? Нет же ничего. Рожу только свою разглядеть можно. Размывает её. Да и не видать уже ничего под ночь-то.

М-да… Повествование полно пустоты. Ну что поделать? Такой вот день. Пустой. Не то что предыдущие все. Ха. Никаких даже мыслей интересных. Какие-то глупости Сому в голову если только приходят. «Как бы мне не занять себя сложным, думал он, а то простое позабуду. А простое оно важнее, как бы это – основа основ, от него ж всё идёт – туда, вверх. А мы уж тут как-то пытаемся в низах разобраться».

В общем, как-то так. Точно неизвестно. Ничего неизвестно. Ничего. Колодец никуда не денется. Камень Девкин подавно. Груда уменьшается, но и ей нет предела. Да если так подумать, ничему предела нет. Везде ж бог. А он беспределен. Тут стоит улыбнуться.

Короче говоря, уже у порога Сом может понять, что день он прожил зря и тут – поворот! Приходит осознание, что нет, на самом деле не зря, ведь вот он – результат трудов, буханка хлебная в руках жены, под отупевшим ножом. Вот он. Так что всё как-то под конец обретает смыслы. Которых на самом деле тоже суть ничто. М-да.

Сом ест, ест, потом пора ложиться и всё.

Фуф.

День кончился. Все справились. Спасибо, Сом, спасибо, наблюдатель.

– Утро вечера мудренее.

М-да.