В течение последних пяти лет одна пожилая супружеская пара из США регулярно приезжала в «Гельвецию».

Бронированием номера, организацией экскурсий и билетами в театр всегда занимался муж. Подходил он к своей миссии скрупулезно, планировал поездку заранее. Его бронирование всегда содержало краткую, но трогательную приписку — «как обычно прошу любимый номер моей жены». А в многочисленных электронных письмах и телефонных звонках консъержам отеля он подробно обсуждал каждую экскурсию, тщательно продумывал любое мероприятие — поход в театр, на концерт. Или даже в ресторан. Главным требованием гость всегда выставлял одно единственное условие — «чтобы была довольна и счастлива моя жена».

К приезду американец всегда заказывал красивый букет — только из тех цветов, которые наверняка понравились бы его жене.

Я открыл профайл этого гостя в системе — и долго читал длинную историю рабочих записей менеджеров по работе с гостями: «Гость очень трепетно и нежно относится к своей жене — буквально как к ребенку. Уделяет огромное внимание мелочам. Все вопросы по пребыванию решать только с ним. Все счета на оплату — только лично ему. Не посвящать гостью ни в какие детали. Мужчина обожает удивлять, восхищать и готовить разные сюрпризы для жены. Всегда к заезду заказывает только полевые цветы. Жена предпочитает фиолетовые и желтые оттенки. Ни в коем случае никаких роз. Они кажутся гостю безвкусными и пошловатыми.»

Летом 2012 года — в первый приезд пары в Санкт-Петербург — мужчина устроил любимой жене настоящее «романтическое безумие». К их приезду мы оформили номер красивым букетом, сервировали шампанское с клубникой в шоколаде. И положили небольшую коробочку — презент от самого гостя. Он заботливо прислал его заранее по почте в отель. На утро мужчина попросил ресторанную службу помочь ему самостоятельно приготовить и сервировать в номере завтрак для любимой. А в одну из «белых ночей» к катанию по Неве под разведенными мостами мужчина заказал скрипача.

Зимой 2015 года в отель как обычно пришла заявка на бронирование от этой супружеской пары. И, конечно, писал снова он. И как обычно просил любимый номер жены и букет. А консъержам в очередной раз прислал целый список пожеланий по программе. На сей раз мужчина собирался привезти свою жену посмотреть зимний Петербург. 

«Обязательно хочет прокатить ее на «русской тройке» — по парку в Павловске. И на блины с икрой в «Подворье» пригласить», — продолжаю читать я в профайле.

«Приду домой, обязательно мужу расскажу,» — прокомментировала одна из супервайзеров, также читавшая досье в системе. «Может он меня летом хоть в лес за грибами свозит».

 И вот недавно — очередная заявка на бронирование от тех же гостей. 

Но не такое как обычно, а короткое и сухое. И в конце — леденящая душу приписка: «Я еду одна. И прошу, как обычно — мой любимый номер».

«Не может быть!», — как будто что-то рухнуло в душе. «Неужели они развелись? Расстались после сорока лет совместной жизни? Нет, этого не может быть! Скорее всего — он умер», — пронеслось у меня в голове.

 Я решил, что обязательно поприветствую даму на заезде. И приглашу ее в один из вечеров на ужин. В концов концов, я знал ее мужа. И женщине наверняка понадобится моральная поддержка и помощь.

В день приезда гостьи в «Гельвецию» я начал психологически готовить себя к встрече. Я понимал, что это будет нелегко — поэтому проигрывал в голове несколько фраз, уместных, чтобы выразить сочувствие. Перед глазами упорно стоял образ убитой горем вдовы — женщины, которая потеряла все. Не просто самого близкого и родного человека. 

 А мужчину, который после десятилетий совместной жизни сохранил романтические чувства и юношескую пылкость. И жил ради нее.

Американка вошла на ресепшн поздно вечером — в ярко зеленом красивом пальто. Она выглядела — как и раньше — элегантно и стильно, но была очень уставшей — после длительного перелета. К моему огромному удивлению дама широко улыбалась, громко поприветствовала меня. Обнимала и долго расспрашивала про семью и «Гельвецию». И даже шутила.

«Слава богу, он жив!», — как гора с плеч упало напряжение — и необходимость произносить соболезнования и печальные слова.

Я проводил гостью до ее любимого номера. И пригласил на следующий вечер на чашку кофе. Мы встретились в ресторане. После долгого и напряженного экскурсионного дня женщина выглядела уставшей, но явно довольной.

«Муж умер в конце лета — почти семь месяцев назад», — это прозвучало как гром. «Но, к счастью, он не мучался — ушел легко. Мы были в Калифорнии. И у него случился обширный инфаркт».

Гостья допила свой кофе и попросила ещё один.

Она рассказала, что первые месяцы находилась в глубокой депрессии — никак не могла принять горе. И поверить, что главного человека в ее жизни больше нет. «И вдруг я ощутила новое и странное чувство», — начала свой откровенный рассказ гостья. — Я поняла, что обязательно должна жить дальше. Как раньше. Жить для него — в память о нем. А главное, жить за него. Ведь он жил для меня. И пока живу я — жив и он. Я встала — и пошла по жизни. Теперь я пролистываю нашу жизнь назад. И не ищу новых впечатлений и ощущений. А живу, наслаждаясь воспоминаниями."

Дама рассказала, что приехала снова в Петербург совсем не потому, что любит этот город. А только лишь для того, чтобы не нарушать их традиций. «Я снова пересматриваю любимую серию — под названием Санкт-Петербург. И счастлива, как раньше.»

Гостья уехала в прошлую субботу. Обещала обязательно вернуться на следующий год — зимой. «Если буду, конечна, жива», — широко улыбнувшись, добавила она напоследок.

Я проводил даму до такси. Вернулся на ресепшен и попросил менеджера по работе с гостями объединить оба профайла — в один. Общий.