Все записи
МОЙ ВЫБОР 20:51  /  20.12.15

5491просмотр

По громкой связи

+T -
Поделиться:

Две тысячи третий год.  Моя дочь Катька воюет в Ираке.

Катька пошла в армию добровольцем, после 11 сентября — совсем как ее 18 летняя бабушка, которая ушла добровольцем медсестрой с первого курса Медицинского института на Великую Отечественную.

Катька — военный юрист и следит за соблюдением законных прав американских солдат (а иногда и местного гражданского населения).

Для солдат она пишет завещания, оформляет отпуска, пробивает получение американского гражданства.

Для иракцев — следит за справедливой компенсацией за случайно подстреленного верблюда или разрушенную изгородь.

Звучит довольно мирно, но это совершенно не так.

Ее часть стоит в Багдадском аэропорту и ей приходится постоянно летать на вертолетах на передовую — в Багдад и окрестности. 

В Ираке солдаты не ходят к юристу в офис.

Идет начало войны и американские вертолеты сбивают почти каждый день.

У меня есть фотография — маленькая палатка посреди пустыни с надписью —Юридический офис. На фоне палатки стоит веселая Катька в полном боевом облачении и с автоматом на груди. 

Ей там, возможно, весело! А каково тут мне?

Идет начало войны и регулярной связи у нас нет.

Звонить нельзя, Скайп для солдат — дело далекого будущего, электронная почта не проходит. 

Письма — вот как мы общаемся. Справедливости ради замечу, что письма идут быстро. 

Я не могу спать и прихожу на работу раньше всех других врачей и даже медсестер. Я включаю в клинике свет, перебираю карты и думаю о письме, которое пришло позавчера. Катька пишет, что у нее все в порядке, а на днях она снова полетит в Багдад. В Ираке стоит страшная жара и Катька со вкусом описывает, как они жарят яичницу — редкостное лакомство в Ираке — прямо на перилах балкона.

После меня обычно приходит мой медбрат Том. 

Он готовит карты, разводит больных по кабинетам и производит первичный осмотр — давление, вес, рост, температура.

— Доброе утро, доктор Гольдфарб! — Как дела? Как ваша дочь Катерина?

Мне нравится Том. 

Я работаю в этой больнице уже пять лет. Здесь все знают, что моя дочь воюет в Ираке. Я брала срочный отпуск, когда летала в Германию прощаться с ней перед отправкой в Ирак.

Сотрудники избегают разговаривать при мне на тему войны и за редкими исключениями ничего не спрашивают. Они отводят глаза, и иногда мне кажется, что им неуютно в моем присутствии, будто я серьезно больна. Жалко, а помочь нечем. Лучше уж держаться подальше — вдруг заразишься?

Мне это безразлично. Страх прочно поселился внутри после той поездки в Германию и ничье сочувствие этого не изменит.

Том — то самое редкое исключение.  В его глазах Катька герой, а я, стало быть — мать героя.

— Спасибо, Том. Катерина в порядке. Я только что получила от нее письмо.

— Вот и хорошо, а то я сейчас слышал по радио, что опять наш вертолет в Багдаде сбили.

Я смотрю на Тома — наверное, у меня что-то с лицом, потому, что в его глазах ужас.

В это время прямо с потолка — по громкоговорителю раздается:

— Доктор Гольдфарб, немедленно возьмите трубку, у вас важный личный звонок. Срочно возьмите трубку.

Я работаю в этой больнице уже пять лет. Меня никогда не вызывали по громкой связи.

Я поднимаю трубку, чтобы услышать о моем личном конце света.

В трубке голос Катьки.

— Мама, не волнуйся, это не мой вертолет сбили. Все, мне тут дали позвонить, мне надо бежать, пока.

Интересно, сколько может выдержать человек! Я не бьюсь головой об стол, не рыдаю, не прыгаю от счастья. Я кладу трубку и говорю Тому:

— Давай-ка первого больного. Что у нас там? Аутизм?

Я проработала в этой больнице еще десять лет. 

Том меняется в лице каждый раз, когда видит меня. Он ничего не может с собой поделать.