Все записи
10:10  /  18.12.16

5644просмотра

Субботняя байка

+T -
Поделиться:

— Был бы у меня хвост, научилась бы им вилять, как ты, — говорю я Белке. — Она понимающе моргает и растопыривает уши.

— Что-то я устала, — говорю я ей. — Звучит это с некоторым оттенком удивления, хотя удивляться, конечно, нечему. Понедельник я обычно начинаю стиснув зубы и смирившись с неизбежным, а к пятнице подхожу в полубессознательном состоянии. При этом я как бы наблюдаю себя со стороны. На работе я функционирую нормально  и в привычном режиме, на дороге внимательно слежу за трафиком. Мне кажется, что снаружи ничего не видно, но почему-то в пятницу сотрудники частенько намекают мне, что завтра, наконец, уикенд.

Мои личные  университеты включают  миллион лет непростого материнского стажа и сорок лет врачебного. А если прибавить к этому постоянную неопределенность за одиннадцать лет отказа в СССР, а здесь, в Америке — еще несколько лет, отданных за восстановление права работать по специальности, то удивляться и вовсе нечему.

При этом мои университеты также научили меня меня ценить моменты отдыха и уметь ими пользоваться. Если меня спрашивают что я буду делать на выходной, то я часто с восторгом  отвечаю: «Ничего!» Я жду своей личной божественной субботы с вечера пятницы. А начинается она ещё ночью. Часа в четыре или пять утра спальня оглашается воплями восторга, но это совсем не то, что вы подумали. Это я сквозь полусон радуюсь, что мне не нужно вставать по будильникам и я буду спать до упаду.  Будильников у меня три, и звучат они с интервалом в десять минут. Причём последний — самый большой и с самым громким и омерзительным звуком — стоит так, что заткнуть его из постели просто невозможно, надо вставать. Но сегодня суббота и будильники отдыхают. Отдыхаю и я  — до девяти или до двенадцати, как получится. Потом долго и плавно передвигаюсь по дому, завтракаю, смотрю новости в интернете.  Раскладываю лекарства на неделю. Я совершенно не стесняюсь своих лекарств. Они — результат моих генов и прожитой жизни. А вот почему я ещё могу каждый день работать девять-десять часов в день и проводить два часа за рулём — вот что важно понять. Над этим я размышляю,  раскладывая лекарства в специальную коробочку. Вывод получается такой  —  работоспособность  и определенная жизнестойкость — это тоже следствие генов. А у меня ещё и  результат счастливого детства, счастливого брака и моих собственных усилий. И, конечно, замечательной американской медицины и  воли Божьей. 

Когда я в следующий раз захожу в спальню, из под одеяла показывает нос моя собака. Наступает время воркования и целования. Я воркую над своей микроскопической (примерно 1200 грамм веса) собакой точно так же, как ворковала над детьми лет до трёх.  Потом это ими уже не допускалось. Надя была строже Кати. В три года она так и заявила мне: «Не мусоль меня, я этого не люблю!» Зато сейчас меня никто не ограничивает! Я могу лобзать и ворковать столько, сколько хочу, а моя Белка — идеальный акцептор. Потом приходит с улицы кот Мотя. Ему тоже достаётся порция любви и ласки. Вообще все в нашем доме необычно. Белка нежится в большущем гнезде, купленном именно коту, а кот предпочитает маленькую коробочку с Белкиным одеялком. Кот у нас учёный: он знает три слова — «кушать», «гулять» и «гладить». Сам он, правда, произнести их не может, но у него есть четкий язык знаков. Когда он садится неподвижно и молчаливо, как сфинкс, возле миски — его надо кормить. Если он противно мяучит особым голосом — выпустить гулять. А если плюхается на спину у тебя под ногами — то гладить. Есть ещё, правда, четвертый знак — «Пустите домой!» Кот стоит на задних лапах, а передними барабанит в стеклянную дверь.

Мой замечательный день отдыха течёт вне времени. Я делаю ничего — то самое, что мне не достаётся по будням. В категорию «ничего» может войти стирка — ведь делать ничего не надо, все делают машины, или покупка продуктов — это же одно удовольствие. У нас на стене висит маленький рисунок Оли Чикиной. Он называется «Очередь в молочный магазин». Когда я впервые взглянула на этот рисунок, у меня перехватило дыхание. На рисунке была я! Молодая женщина в пальто и теплом платке с красивым еврейским лицом — моим лицом. Снежная темная Москва, ветер рвёт волосы, мне очень холодно, но я стою и буду стоять в этой чёрной очереди. Потому что только что завезли творог за 26 копеек, из которого получаются такие вкусные творожники. А дома у меня две девочки, и я буду стоять в этой очереди, даже если у меня отвалятся ноги. Я ничего не  забыла, и наверное поэтому люблю покупать продукты в Америке.

Я рассматриваю рисунки Чикиной,  фотографии сделанные Юрой, работы Нади, книги, безделушки. Случайных вещей нет в нашем доме.

Так протекает мой день — в блаженном ничегонеделании. Вечером мы смотрим кино или читаем.

Конечно, не каждый выходной протекает так. Но без этих спасительных остановок я вряд ли бы могла идти по  своей нелегкой дорожке. Восстановившись, я, как сказал мой любимый О'Генри, снова готова к подвигам Геркулеса, Жанны Д'Арк, Иова и Красной Шапочки.

 

Комментировать Всего 3 комментария

Ольга, чудесный текст! Умиротворяющий... спасибо!

И вам спасибо на добром слове, дорогая Анна!

Рисунок Оли Чикиной "Очередь в молочный", о котором говорится в рассказе: