ВНИМАНИЕ! Только для совершеннолетних — материал содержит сведения о наркотических веществах

 Странное дело. Всему миру давно известно, что Троянская Елена подливала непентес в вино, а мир никак не реагирует, ибо мир не хочет понять, что это значит.

А значит следующее: как и многие аристократки, Елена Аргивская, по всей вероятности, была наркоманкой.

             В чаши она круговые подлить вознамерилась соку

             гореусладного, миротворящего: сердцу забвенье

             бедствий дающего; тот, кто вина выпивал, с благотворным

             слитого соком, был весел весь день и не мог бы заплакать,

             если б и мать, и отца неожиданной смертью утратил.

                                               («Одиссея», песнь IV, ст. 220 - 224. Пер. В.Жуковского)

 Что представляло собой тогдашнее вино, мы знаем. Очень густое, перебродившее и настоявшееся – древние ценили исключительно красное (с синюшно-черным оттенком) – в него для корректировки процесса добавляли смóлы и даже гипс.

А что такое «непентес», об этом гадательно говорят так: нечто вроде гашиша.

 Ископаемая наркология

Автор выражает надежду, что данное узкоспециальное культурологическое эссе, написанное достаточно давно (и потом несколько раз пересказанное другими «авторами» и компиляторами) никому не придет в голову истолковать как популяризацию средств, вредно влияющих на ЦНС, тем более рекламу каких-нибудь отвратных «спайсов».

Пусть прозвучит наивно — являясь противником наркомании, данную работу я всегда рассматривал в качестве пусть и небольшого, но все же вклада в борьбу с ней.

 Прежде всего о терминах и казусах перевода. Жуковский переводил с немецкого переложения. Нашему читателю посему трудно представить простоту и наглядность выражений оригинала. Нежная душа поэта-романтика, склонного к гибким округлениям и компромиссам, сказалась, наверное, и здесь. Некий расплывчато сформулированный «сок, услаждающий горе» – это и есть «непентес» (или непенфес — nepenthes) подлинника. Само слово прозрачно: penthes – печаль, тоска, грусть. Приставка ne- означает, как и в русском языке, отрицание.

Сразу скажу: ботаника нового времени знает множество «непентесов» - в основном это насекомоядные цветы. К нашей теме они непосредственного отношения не имеют. Википедия вслед за энциклопедиями предлагает условно понимать термин как «траву забвенья», что по-своему логично, но несколько беззубо, потому что неконкретно. Поэты, в особенности те, что глубоко изучали древних, именно так, - то есть в расплывчато общем смысле, - до определенного времени слово «непентес» и употребляли... Та же Википедия пестрит упоминаниями фамилий классиков. Те внимательно читали Гомера. Титаны вроде Дж.Милтона и А.Поупа мимо цитаты не прошли, но что они знали, как именно поняли это место — в общих чертах или с медицинским знанием дела? Об этом нам остается только гадать.

Романтики же массово обратили внимание на данный интересный факт то ли с момента опубликования фрагмента «Кубла-хан» С-Т..Колриджа (написанного еще раньше, в 1797 г.), то ли с появления автобиографической вещи де Куинси «Исповедь англичанина, потребителя опиума» (1821-22). И, однако, только те из них, кто сам далеко не платонически интересовались темой, прекрасно поняли бы, о чем идет речь в этом месте у Гомера. Тот же Колридж или Ш.Бодлер, к примеру.

Жуковский не виноват. Что Россия! — в Европе та же картина приблизительного знания, обесловленного системой заранее выбранных фреймов. Что будешь делать: никак не увязывались в умах последователей Винкельмана древние греки с проблемой наркотиков! Историки долго были преступно равнодушны к означенной теме. Это сегодня множатся работы о том, как Наполеон боролся с употреблением гашиша в войсках, возвращающихся из Египетского похода, а в те годы над темой простиралось молчание не по сговору. Исключение составляли специалисты по американскому континенту. Диктатура инков держалась на коке (кокаин снимает у подданных боль и заглушает аппетит), и обойти этот факт молчанием было невозможно.

Пока массовая наркомания не стала фактом жизни – то есть не раньше середины XX века – интерес к теме был вялым, если не отсутствовал вовсе. Столетиями отделывались от таинственного непентеса общими словами: какое-то успокоительное средство.

Следует уточнить: гашиш вовсе не успокоительное средство. Если уж средство забвения, то забвения определенных сдерживающих норм, ибо гашиш был возбуждающим похоть и аппетит снадобьем. По крайней мере, в древности.

Темпоральная оговорка в приложении к неизвестному снадобью, вообще говоря, всегда очень нужна. Дело в том, что реакции человечества изменились со временем. Так, питье нордических берсерков более не производит возбуждающего действия: антропологи, попробовав его на себе, вовсе не рвались в бой с рычаньем, а... попросту уснули. О виноградном вине известно, что оно прежде действовало на европейцев гораздо сильнее, как некогда виски на краснокожих. Но вот описание Леона (Джованни) Африканского, относящееся к XVI веку:

 «Жители Туниса обычно едят некую смесь, которая называется ал-хашиш и очень дорога. Когда человек съедает ее одну унцию, он становится веселым, смеется и аппетит у него становится как у трех человек. Он становится хуже пьяного. Это же снадобье чрезвычайно возбуждает похотливость».

 Похотливость тире любовное влечение тире эрос... Заметим: Елена почти синоним его (по крайней мере, для древней аудитории рапсодов). Так вот, ближе к делу... – не потому ли?.. Если стоит выбор, какую группу веществ из фармакопеи сватать Елене и непентесу — угнетающую или возбуждающую, ответ будет однозначный: никаким маковым отваром тут не пахнет. Непентес возбуждающее средство. В греческих мифах Елену, по проклятью Афродиты, как-то по волшебству вмиг желали все, кто с нею сталкивался.

Мы помним: Елена – спартанская принцесса. Спартанка, пристрастившаяся к гашишу – такое также до некоторых пор очень плохо укладывалось в обывательский шаблон представлений о спартанцах. Однако что учебные пособия знают об отношении древних к наркотикам. Полтора десятка лет назад даже самый вопрос казался просто диким, непонятным… С моральной стороны — может, оно и лучшему. Но есть и научная сторона.

Так о каком конкретном растении может идти речь? Вопрос сложнее, чем кажется на первый взгляд. Плотоядные растения росянки наркотическими вроде бы не назовешь. Но мы напрасно задумываемся о них: в линнеевские классификации слово попало относительно недавно, само же оно гораздо древнее.

Хотя образ коварного, очень привлекательного цветка, от соприкосновения с которым гибнут, забывать не следует: Елене он подходит.

 Лавр, мухомор, кактус, сома-хаома

Сегодня антропологию затопила лавина открытий о древних культах психотропных и галлюциногенных веществ. Можно сколько угодно иронизировать: мол, историки выполняют социальный заказ. Верно: фармакогенные культы Центральной Америки породили нездоровый бум, в создании которого участвовали книги К.Кастанеды – хитреца-антрополога, стилизовавшего свои писания под дневник встреч с индейским шаманом. У индейцев Месоамерики в дело шли не только листья коки, но и кактус пейотль (содержит мескалин, вызывающий слуховые и зрительные расстройства), и ядовитые грибы, из состава которых выделяется галлюциноген псилоцибин). Эти культы до времени были тайными. Но поколение хиппи возликовало: так потрясал факт, что первыми наркоманами были языческие жрецы.

Историки шли своей дорогой. Выяснилось, что наркоманами были и языческие боги. М.Элиаде говорит, что люди в этом вопросе только подражали богам. Иранская «Авеста» упоминает хаому, древнеиндийская «Ригведа» – сому (слова родственные). Сома – одновременно бог, вещество и растение, из которого выжимался сок. Стебли сомы собирали в полнолуние, вымачивали, зажимали меж камней или дощечек, давили, затем взбалтывали мутную жидкость и фильтровали через специальную шерстяную цедилку. Каждая операция была священным таинством.

Индусам известна также амрита – мифический напиток бессмертия, полученный при пахтании мирового Океана. К слову говоря – едва она была приготовлена, как тотчас же была похищена, породив раздоры среди богов. Еще характерная черта: побочным продуктом выделился яд, убивавший все живое. Спасая мир, его смог проглотить Шива, от чего у него навечно трупно посинело горло. Греческие олимпийские боги вкушали нектар, дарующий бессмертие (не путать с цветочным медом и соками!) Он, как и многие подобные средства, с большой долей вероятности, включал в себя и наркотик.

Интересная работа Е.Рабиновича связывает представления о нектаре, сведения о котором впервые появились по странному совпадению также именно в «Одиссее», с представлениями о «мертвой воде» славянских сказок. Относительно природы олимпийского нектара трудно что-либо вообще сказать наверняка. Действительно, этимология слова «нектар» трупная: тот же корень в слове nekros. Нектар нужен был богам для поддержания нетленной молодости тел. Модель, весьма схожая с алхимическими поисками продления жизни и бессмертия в Китае. Китайские полужульнические «пилюли бессмертия», если речь идет не о «внутренней алхимии» (то есть не о духовных упражнениях) в общем, служили той же цели: останавливали течение жизни, иногда буквально. Они, кроме вредной для здоровья киновари, нередко содержали алкалоиды опийного ряда.

Немного яснее обстоит дело с сомой. Практика древних жрецов до нас не дошла, только гимны; в них о процедуре приготовления говорится мельком, как о подразумевающемся. Поэтому версий много. А после работ Р.-Г.Уоссона поле зрения неожиданно расширилось за счет грибов: внимание ученых привлекли мухоморы с содержащимся в них ядом мускарином, который также может вызывать галлюцинации. Грибной гипотезой так увлеклись, что серьезно усмотрели в растении соме / хаоме мухомор. И все же гораздо больше шансов у эфедры. Недавние раскопки на территории современного Таджикистана, где в незапамятные времена кочевали индоарийские народы, наконец-то наглядно показали, что они употребляли в культовых целях смесь эфедры, опиатов и конопли.

Историческая родина наркотической конопли — Индия. Скифам из племени массагетов конопля была известна. Но сока не выдавливали, самокруток не крутили. В бане скифы, свидетельствуют древние путешественники вслед за Геродотом, семя конопли кидали на каменку, а потом «вопили». Близкая связь скифов с Древней Грецией общее место античной историографии. Контакты были интенсивными и начались в незапамятные времена. Удивительно красивые изделия из скифского золота изготовлены греческими мастерами. Скифский царевич-философ (кстати, противник пьянства) Анахарсис еще в древности назывался греками в качестве человека, входившего в число семи великих мудрецов. Именно поэтому есть некоторые основания предполагать, что не только мак, но и наркотическая конопля грекам была хорошо известна. И путь передачи (древний «наркотрафик») можно прокладывать по карте уверенно — из Индии в Среднюю Азию (Бактрия, Согдиана), далее в причерноморские степи и в Грецию через скифов.

Историк Ф.Кардини пишет, что во фракийской религии, откуда пошел культ Орфея, важную роль играло путешествие в загробный мир, совершаемое при посредничестве паров конопли. Наркотики, без сомнения, участвовали в древних инициационных церемониях многих народов. Посвящаемые впадали в транс, воспринимая его как путешествие. Связь наркотического опьянения с архетипом путешествия следует запомнить, она представляется весьма важной.

О фармако-теургической практике римлян и греков исторической поры известно немного. Пожалуй, только то, что они отравляли своих пифий какими-то испарениями, и те заговаривались. В русском осталась калька с латинского слова inspiratio: «вдохновение». Вдумайтесь в происхождение и модель термина.

Пифии, прорицательницы святилищ Аполлона, вдыхали как серные пары в термах, так и жженый лист лавра. Повторять их опыт было бы опасно. Лавр содержит цианид калия, выделяющийся при горении. Но лавр – растение Аполлона. Пресловутая трезвость Аполлона (в противовес опьяненному Дионису) оказывается вымученно-преувеличенной. Какая уж тут трезвость – скорее это походит на токсикоманию. А о дионисийстве, буйном культе, отдающем настоящим шаманством, и говорить нечего. Вино действовало в старину эйфорически.

Теперь внимание: у древних спартанцев был подобный дионисиям праздник под названием Хеленефория. Он был связан с беснованиями. Во время него, в специальной корзине или горшке, именуемой Helene (то есть «Елена») выносились безымянные предметы. Есть изображения самой Елены с такой корзинкой. Предметы, возможно, были фаллическими символами, а сама Елена – оргиастической богиней плодородия, связанной с растительностью и Луной.

Выходит, слова К.Маркса о греках, рисующие их, вслед за Гете и Винкельманом, какими-то солнечными невинными детьми – плод исторических мифов науки того времени. Древние греки были вовсе не такими; в этом усомнится каждый, читавший как греческие трагедии, так и байки Апулея. Мрачный характер античности, – жестокость, влечение к смерти и забвению, магию и колдовство, лунный культ, безысходную силу рока, пронизывающую все, – хорошо почувствовали потом, в конце XIX, а затем в XX веке, обострившем интерес к архаике. Из многих англичан назову Э.Доддса («Греки и иррациональное»), Р.Грейвса «Древнегреческая мифология», из русских – Анненского с его драмами на греческом материале и Вяч. Иванова с исследованиями дионисийства. На фоне их писаний, видящих греков не через розовые очки, Елена Троянская выглядит совсем иначе.

Но если бы всё ограничивалось вином и лавром!.. В этике язычества не выработалась нормы, запрещающей эксперименты с наркотическими веществами. Быть может, потому и рухнуло языческое общество? Разумеется, не следует недооценивать нашествия варваров и внутренний экономический кризис. Однако указания на то, что с определенного времени западный греко-римский мир стал клиентом мировой наркоторговли, которая шла всегда, появляются в научной печати только в наши дни, и появляются все чаще. Что вдвойне симптоматично. После того, как восточные культы и наркота обрушились на Римскую Империю, суровая трезвость сознания в стиле Катона осталась в прошлом. Рим погиб.

«После» не значит «по причине».Причин было много, наркомания — один из симптомов, и немаловажный. Опиум был известен по всему Средиземноморью еще в микенскую эпоху и, разумеется, достаточно широко использовался.

Были и другие соблазны. Сообщается, например, что Плиний Cтарший пытался бороться с наркоманией легионеров в провинциях (те теряли боеспособность, регулярно балуясь ядовитой полынью Artemisia absinthium, которая вошла в новое время в состав абсента), для чего просил увеличить поставки вина. Он же близоруко полагал, что nepenthes – другое название мифической травы elenium, проросшей там, куда пали слезы Елены. Мифологическую траву отождествили с тимьяном (чабрецом), который чтят как народная медицина, так и гастрономия с парфюмерией.Двойное заблуждение: ничего ядовитого или снимающего депрессию в тимьяне нет.

Пророческий призыв Сократа ничем не опьяняться, даже любовью, сохранять трезвость был продуктом ученой культуры Афин и реакцией на эту ученую культуру. Но Сократ был в Афинах белой вороной, и его приговорили к яду.

Вероятно, далеко продвинувшиеся в познании особых свойств растений и веществ религия и медицина не позволили бы совершить такой отказ: было поздно. Орфики окуривали своих адептов особыми веществами, точно так же поступали врачи храмов Асклепия на Западе и Сераписа на Востоке. К окуриваниям, вызывающим «вещие сны» и их толкованию сводилась зачастую вся медицинская процедура той эпохи. Были ли эти окуривания только ароматическими, и какого рода видения вызывали, источники не говорят, но процедура описывается чисто шаманская.

Во время Сократа о Елене и вызванных ею войнах стали подзабывать, а зря. Западный мир мог выработать нерушимую этическую норму, отвергающую вмешательство веществ в нашу психику. Шанс был, но, к сожалению, не случилось. Стоицизм, христианское пуританство и мусульманские запреты были еще далеко впереди. Помогут ли они нам теперь? Бог весть.

Елена у истоков процесса разложения, она – древнейшая модель. И, как ни странно, данная модель предстает теперь как опознаваемая, знаковая, смотрится как абсолютно современная. Она, по совести говоря, единственное полностью современное лицо в гомеровском цикле, единственный персонаж, в поведении которого мы остро можем увидеть наше историческое время. Из черт, свойственных образу, назову космополитизм, доходящий до двуличия, полное безразличие к последствиям, персональность, срывающуюся в эгоцентризм, искусственность, смесь самолюбования с безответственностью.

 Елена как Евразия

Давно замечено, что группа мифов о Елене Аргивской необыкновенно темна.

Лишь один сюжет развивается шаблонным, типовым образом. Женская красота становится поводом к раздору. Похищение, бегство, конфликт, война... драма возврата и так далее. Перед нами история Троянской войны.

В индоевропейской культуре по такому сценарию развертывается масса эпических сюжетов всех времен: от древнеиндийской «Рамаяны» до «Руслана и Людмилы». Интересное совпадение: за обладание амритой между двумя кланами индийских богов – дэвами и асурами – также разгорается война. Сому в индийских мифах выкрадут и похитят. В этом ряду Елена «рифмуется» и почти совпадает, в полном соответствии с идеями О.Фрейденберг, с самим веществом бессмертия, наркотическим снадобьем.

Не была ли Троянская война за Елену в самом деле чем-то вроде античной «опийной войны»? Это выглядит как фарс, но я уже жду появления теоретика, проводящего полуфантастическую, полупародийную параллель и дальше: поход аргонавтов – прототип троянского похода имел целью вернуть ахейцам утраченный секрет рафинирования аналога сомы. Шерстяная цедилка для фильтрования и культового очищения раствора пришла с Востока, и это и есть Золотое Руно. Ведь руно показано в мифе в странной связи не с животным, а с растительным миром. Кроме того, параллель: вместе с руном греки вывезли Медею, а она – также образ разрушительной, дикой антиженственной женственности, погубившей своих детей...

Говоря по совести, подобные предположения были бы крайностью в духе вопиющего произвола разнузданного постмодерна. Такие версии порождает неуемная фантазия в сочетании с невежеством относительно материальной культуры. Если верить современным разысканиям, на Кавказе в Сванетии действительно издревле мыли золото в горных реках, пропуская воду через овечью шерсть.

Одно бесспорно: наркотики, роковые женщины и войны демонстрируют показательное соседство по всему миру. Любой социолог признает: войны — от троянской до вьетнамской и афганской — мощный стимул, а иногда и причина массовой наркотизации мужского населения. Однако в «Илиаде» никаких наркотиков мы не не находим. Они появляются в более поздней «Одиссее» и только у женщин.

В некотором смысле Елена и в самом деле связует Европу с Азией. Что вдвойне логично: некогда древнегреческая общность сложилась из двух половин. Древние греки – результат смеси местных европейских элементов (так называемых пеласгов) с народами, пришедшими с Востока, из Малой Азии. Лингвистам известно: большинство имен греческих богов (Афины, Афродиты, Аполлона и других, за исключением Зевса) – не этимологизируются, не выводятся из греческого языка. Поразительный факт. Боги эти не исконно греческие, а малоазийские. Еще позже Пелопоннес испытал нашествие дарданцев с севера. То были, в сущности, будущие спартанцы с их культурным героем, полубогом Гераклом... Так что, - когда ахейцы поплыли к Трое, на Восток, возвращать Елену, для них оживали древнейшие воспоминания. Селение Гиссарлык на территории нынешней Турции, где Шлиман раскопал Трою, как раз находится в Малой Азии. Лингвисты В.В.Иванов и Т.Гамкрелидзе предполагают, что прародина индоевропейских языков располагалась здесь.

Имя «Елена» (Helene) тоже не этимологизируется из греческого, хотя греки не раз пытались приемлемо его объяснить; наиболее известна неправильная этимология от helios (солнце). Быть может, происхождение Елены наполовину иноземное? Косвенное доказательство – уникальная для женщины древнего мира география перемещений. Тут Елена может поспорить с маршрутами Одиссея. Возможно, - и это лишь смелое предположение структуралиста, - ее склонность к путешествиям объясняется типологическим сходством наркотика и путешествия, о котором говорилось выше.

Перипетии судьбы забрасывали Елену на Крит, в Финикию, в Киммерию, даже в Египет. И не случайно. Египтян греки подозревали во владении всеми тайнами. Мистические учения греков восходят к Египту, вообще чрезвычайно сильно повлиявшему на европейскую цивилизацию. Египетские медики владели техникой сложных операций с обезболиванием еще тогда, когда никакой греческой медицины не существовало. У египетских жрецов, по легенде, проходил учебу математик Пифагор… Именно в Египте, находясь в гостях или в бегах, утверждает легенда, обзавелась Елена подозрительным зельем, отгоняющим печаль до такой степени, что внезапная смерть отца и матери кажется пустяком. Подарок подруги...

 «Мисс мира»

К мифам привыкли относиться с пиететом; так и следует. Даже прилично образованный человек способен в них заблудиться и наломать дров... Лишь специалисты догадываются, но помалкивают: некоторые мифы – желтая пресса древних. Знаток мифологии, ученик Доддса Р.Грейвс обмолвился как-то, что для него мифы не загадочнее современных предвыборных карикатур. Если преувеличение, то небольшое. Нисколько не абсолютизируя такой способ прочтения (Грейвс имеет на него право), посмотрим, что произойдет, если мы действительно попытаемся прочесть мифические данные о Елене как более или менее биографию человека.

Как представишь Елену реальной личностью, начинаешь понимать: судьба ей выпала не сахар. Ежели хотя бы часть ее биографии не плод чистой фантазии, было отчего сделаться наркоманкой, начать снимать стрессы непентесом.

Героиня древнейшей желтой прессы была притчей во языцех, - как это бывает с суперзвездами, -уставшей от внимания и вожделения мужчин. Любила она только комфорт и свои чудесные волосы. Когда по скорбному обряду надо было принести их в жертву, свидетельствуют древние авторы, Елена срезала только концы.

«Одиссея» дотошно фиксирует: ступала она, «подобная светлой Артемиде» лишь по коврам, прялку держала золотую, корзинку для пряжи серебряную (см. IV песнь). Подозреваю, пряла она редко. Все состояние мужа Менелая, отвоевавшего ее у троянцев, было вбухано в претенциозную роскошь дворца и убранства. Снова очень не похоже на спартанский аскетизм. Создается впечатление, что один Менелай был настоящим спартанцем по духу. Не избалованным жизнью, прошедшим через спартанское воспитание солдафонам очень свойственно влюбляться в извращенно-изнеженных дамочек, нуждающихся не в любви, а в бездумной преданности.

Секс-символы и «мисс мира» принадлежат к схожему психотипу. Они нарциссичны, капризно переменчивы, поражают истеричностью и инфантилизмом (Елена была слезлива и поколачивала служанок). Кроме того, в любви их волнует не секс, а собственный имидж. С некоторых пор они не могут «завестись» без специального подспорья (внимание, непентес)!

Все-таки было в ней что-то совершенно особое. Говорят, бой приостанавливался, когда греки видели Елену. Представьте рок-звезду типа Мадонны в лагере американцев в Ираке. Когда Троя пала, Менелай рыскал по развалинам, мечтая убить изменницу, увидел ее в сиянии красоты... и опустил меч. Тут надо вернуться к волосам: кто знает, не в них ли все дело. Не исключено, что Елена была блондинкой: со спартанками такое случалось. Спартанец Менелай назван в «Одиссее» светлокудрым. Как отмечалось, спартиаты этнически отпрыски дарданцев. В целом на фоне множества чернявых греков Елена смотрелась белой богиней. Сравнения ее в стихах со «светлой Артемидой» вселяет сомнения в справедливости шаблона типовой греческой вазописи. Елена светла, как Артемида. Артемида – родная сестра Аполлона, златокудрость которого общеизвестна. Оба – божества света: Артемида лунного, Аполлон солнечного. Что касается Ахилла, то он был рыжеват.

Правда, на вазах и иных сосудах греки и его, и Аполлона изображали чаще всего брюнетом, что диктовалось, быть может, всего лишь удобством при двухкрасочной технике росписи.

Тип женской красоты, сражающей наповал, требует специального примечания. Мне вспоминаются сведения о том, какими уродливыми считали римляне эпохи Юлия Цезаря и Валерия Катулла привозимых из Германии и северных стран женщин: в Риме господствовал совсем другой идеал женской красоты: черноглазая брюнетка. Светлые волосы и светлые глаза были, по их мнению, ужасны (см. одну из инвектив Катулла). Однако гомеровские эпитеты говорят о том, что в Греции архаического времени светлые волосы и глаза считались красивыми. Можно спорить о степени редкости такого типа, но Гера именуется «волоокой», то есть с крупными серыми или голубыми глазами с поволокой, а Афина — сероглазой (так в наших текстах «Одиссеи»), хотя и тут не без проблемы: Афина в оригинале «совоокая», это ее культовое животное вместе со змеей, а у сов глаза отдают скорей желтизной.

 Скандальная биография

Елена прожила катастрофическую, отравленную постоянным страхом жизнь. Множество раз ее покушались убить. Однажды случился форменный заговор с участием Ореста, Пилада и Электры. Но начнем с происхождения. Полубогиня, дочь Леды и Зевса (прикинувшегося лебедем) Елена родилась необычно: вылупилась из яйца. Так что она сирота минимум с одной из сторон.

Известное раздвоение души налицо: привязанности к матери и отчиму Тиндарею девочка не испытывала, зато, можно предположить, жадно впитывала все рассказы о своем реальном отце – Зевсе. Ранний опыт наложил отпечаток на характер и мироощущение. Елена беспочвенна: непонятно, за кого она – за троянцев или за ахейцев? Может быть, ей все равно. Одиссей дважды пробирался в Трою, и она не выдала его (личные связи дороже верности флагу). И даже помогла тому на пару с Диомедом выкрасть статую Афины из троянского храма.

С одной стороны, она ведет себя как современная личность с ярко выраженной эгоцентрической персональностью: если держит чью-либо сторону, то только своего любимого Париса. С другой, она держится так, будто собственной личности у нее нет, зато она с успехом имитирует любую.

Когда ахейцы засели в деревянном коне, Елена приходила искушать их, заговаривая с каждым голосом его жены. Одиссей силой затыкал рты тем, кто порывался ответить – столь магически похож был тембр. Демонстрируя власть женского голоса над душой сильного мужа (это настойчиво продублировано в «Одиссее» эпизодом с сиренами), Елена выступает как троянская сирена или слуховая галлюцинация, призрак любви для каждого. К теме призрака мы еще вернемся.

Наделенная столь разнообразными субличностями, она актриса в жизни. Такие делают жизнь с кого-то. С кого же берет пример Елена Аргивская? Разумеется, с богини. Она земная призрачная копия Афродиты: а та официальная изменница на Олимпе.

Только тут понимаешь, как точен в своей покаянной, полупародийной версии Стесихор, решивший, что никакая Елена не отплывала в Трою: Парис повез туда лишь призрак Елены, из-за призрака разгорелся сыр-бор. Призрачность, пустотность образа еще раз намекает на галлюцинаторность Елены как культурного символа: она и наркотик, и путешествие, и галлюцинация.

Когда с легким недоумением читаешь то место из 2-й части «Фауста» Гете, где у Елены Троянской и Фауста рождается сын Эвфорион (намек на Байрона) и он сразу начинает летать, чтобы потом погибнуть, как Икар, невольно хочется поставить знак равенства между Еленой и галлюцинаторным веществом. Фауст грезит, все происходящее — его галлюцинация. Работы О.Фрейденберг по античной эстетике (в этой части не устаревшие) позволяют поставить знак равенства между всем галлюцинаторным и всем, что связано с Еленой Аргивской.

Можно развернуть проблему и в несколько ином ракурсе. Все языческие боги индоевропейцев потребляют некие средства. В своем пристрастии к наркоте Елена не оригинальна и лишь подражает олимпийским богам. До священного нектара она не дотянула (не богиня, всего лишь полубогиня!), вот и пристрастилась к вульгарной замене.

И никакого розового детства... Недаром конопля в фольклоре, по данным словаря В.Федосеенко и Н.Струве «Флора и фавн», символизируют девочку-сироту, измену, безвременную утрату девичества. Елена рано поняла, что почем. Когда ей было всего ничего, «Лолиту древнего мира» похитили два друга: Тезей и Пирифой. Герои разыграли ее по жребию... Похищение послужило поводом к страшной войне. Следует крепко запомнить: история с Парисом и Троей – не первая!

От Тезея Елена родила дочь Ифигению, которую бросила. Пришлось сестре Елены Клитемнестре удочерить ее. Но… говоря языком Л.Гумилева, любившего лагерную «феню», семейка была еще та! Двойная вдова и мужеубийца, Клитемнестра гибнет от руки собственного сына. Братья Елены, знаменитые Диоскуры, гибнут как раз перед свадьбой Елены со спартанцем Менелаем. Ифигения же в девичестве умрет или, по иному сказанию, чуть было не умрет под жертвенным ножом приемного отца, Агамемнона. В будущем, в сомнительной версии позднего мифа став жрицей Артемиды / Дианы в Тавриде, она зарежет престарелых Менелая и Елену во время их круиза по Крыму.

Говорят, Парис похитил Елену. Но по другим рассказам, она добровольно бежала с ним, написавшим в разгар пира вином на столешнице признание в любви. С собой взяла малого сына (судьба его неизвестна), не забыла и про свои удобства, захватив пятерых служанок и рабынь, большую часть дворцовых сокровищ и три таланта (78,6 кг) золота, выкраденных из храма Аполлона.

 Расплата и печаль

У таких матерей дети несчастны. Бежав с Парисом, Елена оставила девятилетнюю дочь Гермиону. Это уже второй ребенок, брошенный ею на произвол судьбы. Проведя в Трое около 20 лет («Илиада», XXIV), Елена родила Парису сыновей Бунома, Агана и Идея. Все они в детстве погибли под упавшей на них крышей. Недаром матерью Елены называли еще Немезиду, богиню возмездия. Чтобы Парис не охладел к ней, Елена применяла приворотное средство: терла камень о камень, из которого при этом сочился сок, похожий на кровь. Версия о жертвоприношениях, какую пробует развивать Грейвс, отпадает. На Елену в Трое и без того зло косились: из-за нее ведь началась многолетняя война. Зато она могла растирать и давить на камне свое растение и поить вином с возбуждающим средством усталого и теряющего мужество Париса.

Потом Парис погиб. Стрела пробила глаз, но врачевательница Энона, у которой прежде что-то с ним было, так ненавидела Елену, что тянула с помощью, а когда согласилась, было уже поздно. (Каковы страсти, заметим в скобках, и разве не похоже на сегодняшний день?)

Елена перешла к брату Париса, Деифобу. Любила ли она его? Сомнительно. К Парису она давно охладела: как-то раз она уже пыталась бежать – дозорный поймал ее, когда Елена привязывала веревку к зубцу стены. У нее бессонница, скорее всего она неумеренно употребляет свою коноплю. В ночь гибели Трои Елена одна не спит и лежит со светом, ее светильник помаргивает ахейцам, как маяк.

Троя пала. Менелай, прихватив в подмогу лучших, в смертельной схватке с Деифобом остался жив. Невредима оказалась и власть Елены над ним. Это единственное везение Елены. Рассказывают еще, что убить Деифоба помогла она сама. Елена вонзила нож ему в спину, – это, мол, поколебало желание Менелая расправиться с ней. К сожалению, звучит весьма правдоподобно.

«Хэппи энд» таков: Елена и Менелай, пройдя через ужасные испытания морем и долгими, почти одиссеевскими приключениями на опасной дороге домой, благополучно возвращаются в Спарту. Победители привозят из военных экспедиций добычу, хвастливые рассказы и буйную пьяную тоску. В самой симпатичной из множества версий мифа супруги со стажем доживают век в холе и уюте. Менелай превращается в скучного зануду говоруна, типичного старика-ветерана. Он не может говорить ни о чем, кроме той войны. Елена часами смотрится в зеркало и не расстается с непентесом.

Жили они долго и несчастливо. И, похоже, умерли в один день.

 ____________________

(с) 1998, публиковалось. Дополнено (2016).