ОСТОРОЖНО - СКАЗКА!

 Когда в наши дни говорят об успехе, карьере и умении работать и зарабатывать, часто цитируют сказочные сюжеты. В основном в отрицательном контексте. Пушкинское "мы ленивы и нелюбопытны", пройдя через удобный магический кристалл обломовщины, в полемике дает причудливые отражения, отталкиваясь от русской сказки: "Побеждают не те, кто ждет, когда их печь поедет" (И.Хакамада); "А пашет пусть золотая рыбка?!" (Л.Жуховицкий).

Наиболее показательным пластом поведения человека, народа, страны – особенно в переломные периоды истории – является, на наш взгляд, целеполагание и так называемая достижительность. Какие ценности мы избираем, какими путями их стараемся достичь. Эти вопросы обрисовывают профиль нашей морали и трудовой этики.

К сей еще мало изученной и туманной области существует немало подходов; знакомый с многими из них, я сознательно избираю синтез некоторых из них, решившись применить к сложному и многомерному материалу, каким является фольклор, компаративные методы анализа и кросс-культурный научный инструментарий. Предмет, лежащий на стыке многих наук, требует – и еще долго будет требовать – смешанной методики.

 Глубоко верно, что спонтанно-нерефлектирующее поведение отдельных людей, трансакции между ними в группе, и возможно, целостные ответы стран, народов на "вызовы" подчиняются определенным стереотипам. Историк Тойнби искал их в корнях исторического пути цивилизаций. Беллетрист-культуролог Шпенглер - в степени мифической "молодости" того или иного народа. Свои ответы были и у экономистов (М.Вебера, Маркса), и у отца психоанализа, сильно разошедшегося по всем пунктам со своими последователями.

В наше время социолог С.Хантингтон пророчит: "Я полагаю, что в нарождающемся мире основным источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество, будут определяться культурой. Линии разлома между цивилизациями - это и есть линии будущих фронтов".

 Покойный писатель В.Максимов как-то раз просто попытался объяснить (правильно или нет — другой вопрос), отчего распались отношения сына, адаптировавшегося за границей, с европейской девушкой: "Они разные сказки в детстве читали".

 А может, правда? Может, сказки, - первые истории, какие мы слышим в младенческом возрасте с многократными повторами и принимаем еще без критики, - входят в нас и программируют наше понимание мира и себя самих? Формируют наше самосознание, передающееся через века? В таком случае они могут задавать некую констинту.

 Действительно, что получится, если в песне "Эх, загулял, загулял, загулял\ Парень молодой...\ В красной рубашоночке,\ Хорошенький такой" вместо красной рубашоночки поставить малиновый пиджак? Получится новый русский - плюс малоутешительная мысль о тщете перемен на Руси: одежка перелицовывается, суть остается.

 Однако мы вправе подойти к отечественному инварианту всех и всяческих преобразований с оптимистической стороны. Если суть остается, почему бы ее не исследовать, использовать (или хотя бы учитывать! - тщетный возглас в направлении реформаторов; не всегда из враждебного им лагеря)*.

 ______________________________

 * Должен признаться, меня в свое время потрясала чудовищное несоответствие агитационных технологий отдельных партий ментальной картине мира страны, которая по факту являлась целевой аудиторией этой агитации. В условиях полного отсутствия цензуры, почти абсолютной свободы слова результат рельефно выступал как невероятная диспропорция затраченных средств и усилий в сравнении с достигнутым электоральным результатом. Но потом я перестал удивляться чему бы то ни было.

 Данная работа сложилась из курса лекций, читанных мною в 90-е гг. и в отрывках печаталась в журнале «Знание — Сила» (см. [1], [2]). Как и всегда, закончив работу, я не возвращался к ней, но недавно по случайной ссылке ознакомился с забавными материалами В.Панюшкина, что привело меня к идее выложить свои публикации на «Снобе». Валерий Панюшкин (которому я благодарен за стимул) талантливый журналист, великолепно знающий жизнь, также решил заняться сказками: у него вышли две книги «Код Горыныча. Что можно узнать о русском народе из сказок» (2009) и «Код Кощея. Русские сказки глазами юриста» (2012), посвященные толкованию русских сказок в ключе поиска национальной идентичности: автор, в частности, уверен, что иностранцу трудно сладить с русской сказкой и загадкой. Книги хорошо написанные, остроумные, но, к сожалению, полные произвольных оценок и суждений вроде выше приведенного: пример непрофессионального подхода к фольклору. Блестящий дилетантизм неуместен, как мне кажется, именно по отношению к сказке. Она заслуживает лучшего. Не место здесь и полемизировать, в частности, детально разбирать ошибки, толкования (удачные и не очень), ничем не подкрепленные, кроме собственной догадки, - что тоже неплохо, но говорит больше об авторах, в данном случае о Панюшкине, чем о русской сказке. (Я уважаю его как журналиста и интересного человека, но предостерег бы серьезного читателя от его сказочных разборов).

Итак, писатели, идеологи-популисты, авторы руководств по самореализации личности ищут, похоже, один и тот же универсальный инструмент, с помощью которого соблазнительно орудовать текстом и контекстом культуры одновременно. Подобными же поисками озабочены нео-софисты, деятели псевдорелигии, квазинауки и не в последней степени имиджмейкеры-рекламщики. Почему "цепляющий" американского обывателя ролик не сработал в России? - спрашивает западный заказчик. Непривычка это или нечто большее? Термины "запрограммированность", "закодированность", перекочевав на страницы желтой прессы, стали достоянием масс: в эпоху компьютера исчезла нужда пояснять и желание доказывать их эвристическую ценность. Вопрос теперь стоит так: что именно является программой?

Народная сказка удобна здесь манипуляторам со многих,- взаимоисключающих на первый взгляд,- точек зрения.

 О сказках можно говорить не вполне ответственно (фольклорист птица редкая). Знакомство с ними с детства создает иллюзию хорошего знания сюжетов. Ну, а за интерпретацией дело не станет: сказка столь многомерна, что позволяет вычитывать содержание, однопорядковое с культурным уровнем читающего.

 Другая проблема: своей формой сказки, особенно в писательской обработке (вспомним Л.Толстого!) прямо-таки провоцируют к этической, морализаторской интерпретации. Тут и сами фольклористы не без греха: еще Афанасьев положил начало произвольным рассуждениям (в духе германской романтической школы) о "сути" сказок, как она отражена в народном характере: "Кроме поэтического и ученых достоинств подобного сборника, он может послужить для первоначального воспитания... Увлекаясь простодушною фантазией народной сказки, детский ум нечувствительно привыкнет к простоте эстетических требований и чистоте нравственных побуждений" [5, Т. I, С. 5]. Какой кошмар, в сущности, с точки зрения корректности научных установок выдал наш великий фольклорист в одной фразе! Хитрил собиратель “Заветных сказок” или нет, сказать трудно. А вот нечаевец И.Прыжов, автор “Истории кабаков в России”, без всякого лукавства озаглавил свой сборник народных сказок: “Поп и монах как прямые враги народа” [Там же, С. 423]

И наконец - the last but not least - трансакционные аналитики всерьез и успешно работают со сказкой, видя в любимом сказочном сценарии, выбранном личностью в детстве, набор руководящих предписаний, регулирующих поведение и в конечном счете определяющих судьбу: "Подобно древним мифам, множество жизненных драм популяризуется через детские сказки, рассказываемые в книгах, по радио, ТВ или в семейном кругу. Сценарий личности часто отражается в сказках, которые содержат как основные манипулятивные роли, так и сюжет, по которому эти роли исполняются" [6, C. 110].

О да. Как видим, жгучий интерес к древнему жанру вполне оправдан.

 Но не стоит и чрезмерно увлекаться схематичным теоретизированием. В фольклористике и культурной антропологии оно возникает, как правило, на почве слабости конкретного знания, заменяемого фантазией и спекулятивным подходом. В XIX в. фанаты солярно-метеорологической теории упорно видели в Сите / Людмиле - только Солнце, в Раване / Черноморе - тучу, в Раме / Руслане - бурный ветер. Это еще цветочки. С ними можно было хотя бы полемизировать с фактами в руках. Ныне же сравнительно краткому периоду научного изучения фольклора грозит перспектива утонуть в разливанном море "постмодерна".

 Особенно не повезло персонажам: в 60-е Баба-Яга побывала и индийским йогом (!), и восточным старцем (Бабай-ага - ?!) и космическим пришельцем на реактивном спускаемом аппарате (ступе). Сегодня она становится знаменем воинствующего феминизма (в книгах А.Малаховской). Иван-дурак сподобился сомнительной чести представлять квинтэссенцию народного характера, вписанного по прихоти автора в традицию православного низового христианства (юродство) и отдающую китайским даосизмом мистику недеяния (см. книгу «Иван-дурак» А.Синявского). Да разве только это...

Древний мир сказки и ее внутренняя реальность в модернизующем прочтении отступают на второй план и приносятся в жертву произвольной, но удобной интерпретации, – зачастую вполне безответственной по отношению к фольклору. А ведь именно древний пласт сказочного нарратива и содержал искомые базовые стереотипы. Хотя бы поэтому следует предостеречь нефольклористов от выстраивания своих обобщающих концепций и методик на базе народной сказки.

 Для дальнейшего продолжения разговора полезно будет тезисно привести кое-какие данные, касающиеся сказок вообще. Буду вынужденно краток.

1. Сказка граничит с близкородственными жанрами, особенно с мифом, часто содержа его ядро. Mythos, собственно, означает "рассказ". (Будем рассматривать легенду, былину, быличку, басню как отчасти родственные жанры).

 2. Сказка помнит о ритуалах древнейших времен. К ним и приурочиваются основные архетипы* поведения и мышления ее персонажей. Так, русский фольклорист В.Пропп "извлек" из волшебной сказки модель мужской инициации.

 ___________________________________________

 * Скептически относясь к юнгианству, я тем не менее считаю оправданным употребление термина "архетип" в культурологии, структурной антропологии, психологии и этнографии.

 3. Различают три типа народных сказок: 1) сказки о животных, 2) волшебные, 3) социально-бытовые сказки. В каждом типе сказочных повествований – свой “хронотоп” (выражение М.Бахтина), то есть собственные отношения пространства и времени, своя картина мира.

4. Наиболее древними считаются сказки животного цикла. Фольклор некоторых древнейших народов (например, китайцев) не демонстрирует их хорошей сохранности. Сказки о животных близки мифам о мироустройстве. Их поздняя модернизация, утерявшая связь с мифологией – басня – сохранила лишь формальную связь с героями. На втором месте по древности – волшебная сказка; она богато инкрустирована религиозно-мифологическими представлениями. Лишь наиболее молодой тип сказок, а именно социально-бытовые, имеет хронотоп по возможности приближенный к реальности, да и то с оговорками. Работник Балда в пушкинской сказке собирает недоимки по оброку, но – с чертей с рогами.

5. Сказка устроена цепным образом: набрана из элементарных единиц-кирпичиков, отсюда бесчисленные варианты и контаминации сюжетов. Поэтому анализ отдельной сказки имеет смысл лишь на фоне компаративного (сравнительного) исследования в идеале всех подобных,- как внутри данной культуры, так и за ее пределами. Этому помогают каталоги сюжетов. Например, сказка "Колобок" и ее аналоги в международной системе Аарне - Томпсона получают кодовый номер 2025, "Лиса и журавль" - № 60.

 6. Не существует "национальных" сказок в строгом смысле. Это особенно стоит запомнить верхоглядам, полагающим, что открыв книгу, на обложке которой красуется надпись «Русские сказки», они столкнутся с настоящим неотредактированным фольклором, да к тому же получат (без знания сюжетов многих тысяч сказок других народов) очерк национальной психологии. Фольклорные сюжеты всего мира обнаруживают типологическое сходство, которое нельзя объяснить ни влиянием, ни общим источником. Приведу только один пример. Япония - остров, к тому же долго была закрытой для иностранцев страной, так что в смысле влияний и миграций сюжетов она — контрольный случай. И все же имеются японские сказки, сюжеты которых до буквальности совпадают с нашими русскими сказками.

7. Отдельным вопросом стоит проблема использования сказочных историй для разрешения неврозов и внутриличностных конфликтов. В России бурно развивается такое ответвление психологического консультирования, как “сказкотерапия”. Интерпретация сказочных и близких к ним сюжетов – ахиллесова пята современных сказкотерапевтов; за недостатком места я специально не разбираю их методов. Замечу только: ничто не мешает использованию сказочных историй (как и любых других) и без привлечения содержащихся в них архаических смыслов.

Для меня было несущественным выискивать общие положения о действенности историй, об их актуальности… Мне стало ясно, что истории имеют много общего с медикаментами. Если их применять вовремя и в соответствии с рекомендациями, то они могут стать отправным пунктом для терапевтических усилий…” – признается практикующий в Германии “позитивную психотерапию” иранец Н.Пезешкян [52, С. 11]. Произвольность трактовок сказочных коллизий психоаналитиками различных направлений отмечалась уже не раз и многими. Само по себе данное обстоятельство еще не значит, что сказки не способны работать на действенную в умелых руках методику. Зато означает, что сказки могут использоваться вопреки их содержанию. Терапевтический эффект в данном случае будет определяться не столько силой древних мифологических моделей (остающихся не известными ни врачу, ни пациенту), сколько двумя обстоятельствами: личной харизмой психоаналитика и степенью пиетета пациента по отношению к народным сказкам как “квинтэссенции мудрости”. Важным моментом является и то, что со сказкой большинство пациентов знакомились в детстве в контексте влияния “родитель / ребенок”.

8. Авторские, то есть литературные сказки, не являются фольклором. Войдя в моду в эпоху романтизма, сказки начали создаваться на почве индивидуального творчества. Их сюжеты способны не сохранять архаичных смыслов: “грубые”, несовременные мотивы редактируются и вытесняются еще не стадии создания; в сказку вводятся сюжетные конструкции нового времени. Если я буду привлекать для анализа авторские сказки, то только те, в которых авторская обработка не подвергла серьезному искажению древние фольклорные модели.

9. И последнее. Следует помнить, что вследствие конкретных условий бытования сюжетов та или иная национальная традиция может устойчиво выдавать за конечный продукт только усеченный вариант какой-нибудь сказки или мифа. Случается, полный сюжет поддается реконструкции только в случае привлечения сохранившихся вариантов из фольклора соседей и “родственников”. “Во многих русских текстах, – писал крупнейший знаток русских сказок В.Пропп, – сюжет развернут неполно” [5, Т. I С. 445].

 Задуманная серия публикаций – попытка по возможности ответить на три вопроса:

I. Есть ли смысл обращаться к сказке при желании понять национальную психологию.

II. Проявляются ли сказочные сценарии в подсознательно избираемых моделях поведения современного человека (если да, то как).

III. Правильны ли (и до какой степени) любительские, писательские, психоаналитические толкования сказок и “сути” национального характера – или все же есть смысл призвать на помощь фольклориста и культуролога.

 Основная часть исследования распадается на три раздела. В первом будет рассмотрен главный народный герой (точнее – мужской сценарий успеха с героем-удачником в главной роли). Во втором – уловки хитрецов и некоторые травестийные модели успеха. В третьем разделе – разговор пойдет об особом, женском / девичьем сценарии успеха.

Переделке основной текст не подвергался. При написании цитировались разнообразные источники. Поскольку в полном виде список литературы был длиннее, даю ниже только ключевую его часть. Список источников сквозной по всем выпускам на «Снобе». Во избежание ненужных повторов в следующих выпусках он приводится не будет.

Ссылки на все источники даются по этому списку в квадратных скобках, цифра источника в списке с указанием номеров страниц.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

 ЛИТЕРАТУРА

  • Иваницкий В. Архетипы успеха и русская сказка. Знание – Сила. 1997, №№ 8, 10, 11.

  • Иваницкий В. Архетипы успеха в русских народных сказках. Этика успеха. Тюмень – Москва. 1996, вып. 8.

  • Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. – М. – СПб. 1995.

  • Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? – Полис. 1994, № 1.

  • Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. В 3 тт. М. 1985 – 1986 («Литературные памятники»).

  • Джеймс М., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. Трансакционный анализ с гештальтупражднениями. – М. 1995.

  • Малаховская А. Возвращение к Бабе-Яге. СПб. 1993.

  • Синявский А. Иван-дурак. Очерк русской народной веры. – Париж. 1991.

  • Пропп В. Исторические корни волшебной сказки. 2-е изд. Л.1986.

  • Иваницкий В. “Почему смеялась рыба? Основной вопрос смеховой философии”. – Знание-Сила. 1993, № 2.

  • Маруф-башмачник. Избранные сказки и повести из “Тысячи и одной ночи”, пер. М.Салье. – М. 1986.

  • Геродот. История в девяти книгах. – М. 1993.

  • Дюмезиль Ж. Верховные боги индоевропейцев. – М. 1986;

  • Дюмезиль Ж. Скифы и Нарты. – М. 1990.

  • Фасмер М. Этимологическийсловарь русского языка. В 4 тт. 2-е изд. – М. 1987.

  • Шанский Н., Иванов В., Шанская Т. Краткий этимологический словарь русского языка. 2-е изд. – М. 1971.

  • Пословицы и поговорки русского народа. Из сборника В.И.Даля. – М. 1987.

  • Максимов С. Нечистая, неведомая и крестная сила. – М. 1989.

  • Буслаев Ф. О литературе. Исследования. Статьи. – М. 1990.

  • Библиотека русского фольклора. Былины. – М. 1988.

  • Байбурин А., Топорков А. У истоков этикета. Этнографические очерки. – Л. 1990.

  • Сказки народов мира. В 10 тт. Т. VII. Сказки русских писателей. – М. 1989. ???

  • Родари Дж. Грамматика фантазии. – М.1990.

  • Берн Э. Игры, в которые играют люди.Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. – М. 1988.

  • Каменский В. Путь энтузиаста. Автобиографическая книга. – Пермь. 1968.

  • Зенгер Х. Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. – М. 1995.

  • Грейвс Р. Мифы древней Греции. – М. 1992.

  • Великая Хроника” о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. – М. 1987.

  • Повесть временных лет. Радзивилловская летопись. // Полное собрание русских летописей. Т. 38 – Л. 1989.

  • Ле Гофф Ж. Рождение чистилища. – Париж, 1981.

  • Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. – М. 1992.

  • Зарубежная литература средних веков (Хрестоматия).Латинская, кельтская, скандинавская, провансальская, французская литературы. Изд. 2-е. – М. 1974.

  • Тит Ливий. История Рима от основания города. В 3 тт. – М. 1989-94.

  • Перлс Ф. Внутри и вне помойного ведра. – СПб. 1995.

  • Пушкин А. Сочинения в 3 тт. – М. 1985.

  • Дорогами сказок. Сказки народов СССР. – Ташкент, 1987.

  • Фрейденберг О. Поэтика сюжета и жанра. Подг. текста и общ. ред. Н.В.Брагинской. – М. 1997.

  • Слово о полку Игореве. (Библиотека поэта. Большая серия). Изд. 3-е. – Л. 1985.

  • Виноградова Л. Фольклор как источник для реконструкции древней славянской духовной культуры. //Славянский и балканский фольклор. Реконструкция древней славянской духовной культуры: источники и методы. – М. 1989.

  • Сказки Эро Салмалайнена. – М. 1991.

  • Повесть о прекрасной Отикубо. – Две старинные японские повести. – М. 1976.

  • Леви-Строс К. Структурная антропология. – М. 1983.

  • Левинтон Г. Мужской и женский текст в свадебном обряде (свадьба как диалог). //Этнические стереотипы мужского и женского поведения. – СПб. 1991.

  • Иваницкий В. Русская женщина и эпоха “Домостроя”. // Общественные науки и современность. № 3, 1995.

  • Костомаров Н. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. – М. 1992.

  • Калевала. – Л. 1984.

  • Мифы народов мира. В 2 тт. М. 1987-88.

  • Рыбаков Б. Язычество древней Руси. – М. 1987.

  • Сокровища русского фольклора. Исторические песни. Баллады. – М. 1991.

  • Великорусские сказки Пермской губернии. Сб. Д.К.Зеленина. – М. 1991.

  • Кереньи К. Трикстер и древнегреческая мифология. // Радин П. Трикстер. Исследование мифов североамериканских индейцев с комментариями К.-Г.Юнга и К.К.Кереньи. – М. 1999.

  • Пезешкян Н. Торговец и попугай.Востотчные истории и психотерапия. – М. 1992.

  • Евсюков В. Мифология Китайского неолита по материалам росписей на керамике культуры Яншао. Новосибирск, 1988.

  •