Все записи
12:05  /  3.04.17

104775просмотров

«Чёрным дельфином» по «Синему киту»

+T -
Поделиться:

Есть такое понятие – «как на войне». Это когда ежегодно в автомобильных авариях гибнет целый город, разбиваются вдребезги гражданские самолеты, в пьяном угаре люди (или нелюди) режут друг друга из-за неловко сказанного слова, наркозависимые и иммунодефицитные просто мрут тысячами тихо и незаметно. Потому что это – такая **ка-жизнь, а ты в обойме, и не имеет значения, как в твоей семье называют бога, сколько денег на счету в банке и где оформлена страховка. И то, что нет настоящей войны, вряд ли может служить утешением, если судьба выбрала именно тебя.

Предупреждаю сразу: сегодня я буду говорить цинично и жестко, поэтому слабонервным лучше удалиться. У меня такая работа – защищать людей, попавших в беду. Но когда речь идет о детях (а чужих детей не бывает), их беда становится моим личным делом. Я хочу вам показать, что детские суициды стоят особняком от всех остальных смертей, ответственность за которые предусмотрена Уголовным кодексом. И возмутиться, почему в этом случае жизнь ребенка стоит так дешево.

Источник: i.ytimg.com

Девальвация смерти

Что бы там не писал Достоевский про слезу ребенка, мы стали слишком черствыми к смерти, если только речь не идет о наших близких. Или о катастрофах, распиаренных СМИ на своих страницах, каналах и сайтах. Оркестр разбился о море под Сочи, дети утонули в озере в Карелии, семь человек на остановке снес пьяная сволочь на Минской… До нас доносят информацию, мы в едином порыве скорбим по невинным жертвам, но нет ни мысли, ни желания прийти и хотя бы проститься с теми, по кому только вчера пускал скупую слезу и говорил правильные слова. Потому что они – не свои, чужие. А, значит, скорбь личная и публичная всегда будут жить по разные стороны экрана.

Но вот по жертвам «ангарского маньяка» никто даже не сокрушался. Вместо имен и фотографий нам преподносят голую статистику: было 22, стало 83. Следить за изменением счета для кого-то стало подобием модного нынче квеста. И уже мало кто задумывается, что каждое очко в этой «игре» равно человеческой жизни. Вернее, смерти. И практически всем наплевать, почему страшный счет растет. Но я вам расскажу некоторые детали, потому что размер человеческой подлости порой не имеет предела.

Из «дельфина» в «санаторий»

Михаил Попков (а именно так зовут негодяя по паспорту), бывший сотрудник органов, догадывался, что рано или поздно будет разоблачен, и отвечать придется по всей строгости. Будучи психически здоровым, кроме пожизненного заключения ожидать ему было нечего. Но пожизненное – это зона специального назначения «Черный дельфин», самое гиблое место от Владивостока до Калининграда, по сути – ад на земле. Считается, что его постояльцы должны молить всех своих богов, чтобы те отпустили их в мир иной. Попков, безусловно, знал этом, потому подстраховался: оставил в заначке несколько десятков прикопанных трупов. Ведь если не понравится в «Дельфине», всегда можно уехать в «санаторий». Вспоминаешь про зарытые останки, пишешь явку с повинной, и тебя этапируют в СИЗО по месту совершения преступления, то есть, в тот самый «санаторий». А терять ему уже нечего: ни двух, ни трех пожизненных не бывает. Такой вот психически нормальный и душевно уравновешенный нечеловек.

Почему же так разнится ответственность за потерю человеческой жизни? От «никто не сядет» за самолет до высшей на сегодняшний день меры для маньяка? В уголовном праве, как в науке, есть множество понятий и факторов, на которых строится законодательство, в частности, уголовный кодекс. Расследуя каждое преступление, необходимо определить помимо способов, последствий и общественной опасности еще и наличие вины, мотивов и целей. И получается, что с точки зрения закона не все смерти одинаковы. Так вот, одни составы классифицируются как неосторожность, о них мы не говорим. Другие – как раз те самые «как на войне», но и не об этом пойдет сегодня речь. Есть еще третьи. Я бы назвал их одной фразой – «на войне». Когда одни назначили других врагами и приступили к их последовательному уничтожению. При этом не важно, кто есть первые – маньяки, террористы, бойцы частных армий или исполняющие преступные приказы солдаты. Потому что те, кого они убивают, вовсе не планировали быть частью чужой войны.

«Синий кит» уходит от погони

И вот теперь хочу сказать самое главное: кто-то (пока не знаю кто) объявил войну нашим детям. Как бы не называлось это действо – «Синий кит», «Млечный путь» либо как-то иначе – это умышленные действия в отношении неопределенного круга лиц, направленные на конкретный конечный результат – совершение максимального количества самоубийств. Выбирается определенная возрастная группа, чаще всего подростки в возрасте от 10 до 17 лет. Среди них всегда можно выделить достаточно большую долю ребят с неустойчивой психикой. Они как раз и являются самыми легкими потенциальными жертвами. Конфликты с друзьями, с родителями, первые опыты употребления наркотиков и алкоголя, первые неразделенные чувства, обиды и непонимание создают благодатную почву для того, чтобы в воображение мальчиков и девочек закралась мысль: а как они (в смысле – окружающие) станут переживать, плакать и кусать локти, если меня не станет. А я буду смотреть на них сверху и говорить: так вам и надо, раньше нужно было думать. И невдомек им, что смотреть уже будет некому и «подвиг» никто не оценит. В этом возрасте часто случается, что ценность человеческой жизни, в первую очередь собственной, отходит на второй план, оставляя на виду желание кому-то что-то доказать. Любой ценой. Стремлением показать, что для достижения эфемерных целей можно рискнуть и самой жизнью. В большинстве случаев всё заканчивается имитацией действия либо просто угрозой его совершить. Но степень готовности к роковому шагу у всех разная. Этим и пользуются мерзавцы и негодяи, для которых человек по ту сторону виртуальной реальности не представляет из себя ничего, кроме очков в счете.

А теперь о том, что происходит на самом деле. Если бы вы внимательно смотрели, чем сегодня занимаются ваши дети, то наверняка бы знали, что нынче самое популярное развлечение – это квест. Такая игра, приключение, когда есть герой, вроде бы и управляемый игроком, но по большей части исполняющий указания программы. Назначаются задания в определенной логической последовательности, их нужно исполнить и двигаться вперед. Сегодня квест вышел из рамок виртуальной реальности на улицы наших городов. Создаются команды, организуются соревнования, разыгрываются призы. Весело, азартно и недорого. И вот кто-то, подлый и мерзкий, принимает решение подменить задания. Если сделать это плавно и аккуратно, то заметить изменения практически невозможно. Но через короткое время вместо задачек из «Форта Боярда» получаем совсем другие установки: нарисовать на руке кита, порезать бритвой руку вдоль вены, проснуться в 4 утра и включить фильм ужасов, подтвердить желание стать китом, нацарапав на теле ножом слово «да», встать в 4 утра и подняться на крышу, выйти на середину моста и долго смотреть вниз, представляя полет, начать переписку с китом, тыкать себя иголкой, привыкая к боли, снова встать в 4 утра и пойти гулять по рельсам, опять подняться на крышу и встать на самый край… В какой-то момент (находясь на крыше, на мосту, на рельсах или держа в руках горсть безобидных с виду таблеток, неважно) ребенок достает смартфон, чтобы получить очередное задание. И всё, черная дыра. Конец. Он в чреве «Синего кита».

Еще в середине прошлого века возникло понятие «грязная бомба», один из видов оружия массового поражения. Оно означает, что для достижения поставленной задачи вовсе не нужно создавать сверхмегатонного тротилового монстра, достаточно начинить контейнер какой-нибудь радиоактивной заразой и снарядить его небольшим зарядом, достаточным для разрушения оболочки. А дальше содержимое контейнера всё сделает само: без пыли и шума, огня и взрывов, но очень четко и точно. А ведь в первой половине все того же прошлого века и предположить такое казалось фантастикой. Так сколько детей нужно принести в жертву нашей инерции, чтобы признать, наконец, «Синего кита» оружием массового поражения?

Между тем, российская судебная система уже столкнулась с проблемой квалификации действий подсудимых при рассмотрении дел, связанных с доведением до самоубийства. Филипп Будейкин, он же Филипп Лис, с ухмылкой на лице рассказывает судьям, как он просто общался с детьми и подростками на разные темы. Ну, обсуждал, существует ли загробная жизнь или нет, говорил о смерти, но разве это запрещено? Эксперты представили заключение о характере музыкальных треков и их воздействии на психику жертв, но ведь в 110-й статье об этом нет ни слова! Адвокату не приходится даже напрягаться, он называет Лиса «славным молодым человеком, продвинутым в интернете». Каким приговором закончится это дело, не знает никто.

Официальная статистика сообщает о ежегодном снижении количества детских и подростковых суицидов. Это верно, но только до того момента, пока мы не прибавим к официальным показателям такие же официальные сведения о так называемых смертях от повреждений с неустановленными намерениями. Речь идет в основном о недорасследованных случаях. Так вот, как верно заметила детский омбудсмен Анна Кузнецова, если объединить те и другие результаты, мы получим рост самоубийств на 57%. А это не просто страшно, это ужасно.

Я – боевой юрист, совсем не кабинетный. На принятие решений порой отводятся не минуты – секунды. В этом особенность моей практики: работать без права на ошибку. И я не могу понять, какого черта наши правоохранители и правоприменители пытаются притянуть ст. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства», когда речь идет о самом настоящем массовом убийстве. Знаете ли вы, что 110-я статья может относиться к преступлениям небольшой или средней тяжести, так как предусматривает наказание в виде ограничения свободы до 3 лет, принудительных работ до пяти лет либо лишения свободы на тот же срок? Независимо от количества спровоцированных суицидов. Даже если их 22 или 83, по числу жертв у Попкова. А теперь давайте внимательно прочитаем существо статьи: доведение до самоубийства путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства. Где вы видите в «Синем ките» хоть один из этих признаков? Нигде, потому что их там нет. Зато имеется другое. Перечень заданий от простого к сложному, от менее опасного к более опасному, включая предсуицидальный тренинг и установки на отсутствие ценности собственной жизни. И, наконец, последнее задание, как контрольный выстрел – приказ об исполнении. При этом преступника ни в коей мере не волнует личность жертвы, независимо от характера их общения в интернете. Задача поставлена, задача выполнена. Важно лишь количество жертв – чем больше, тем лучше. Вам ничего не напоминает эта ситуация? А мне, боевому юристу, напоминает. Это терроризм, друзья мои, самый настоящий терроризм. Со всеми субъективными и объективными сторонами, свойственными этому преступлению. Чем игра «Синий кит», направленная на лишение жизни большого количества людей, отличается от способов, обычно применяемых в террористической деятельности? С точки зрения закона – ничем. Вина, выражающаяся в умышленном причинении смерти, – одинакова. Оценки последствий преступных деяний и в том, и в другом случае – идентичны. Так в чем же разница? В статье. И я хочу напрямую спросить следователей, прокуроров и судей: почему вы не применяете ст.ст. 205 «Террористический акт», 205.1 «Содействие террористической деятельности», 205.4 «Организация террористического сообщества и участие в нем», 205.5 «Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации»? Смерть даже одного человека вследствие террористического акта или террористической деятельности карается пожизненным лишением свободы. То есть, путевкой в «Черный дельфин», в ад, из которого уже не возвращаются. Так разоблачите и поймайте хотя бы одну группу мерзавцев, отдайте под суд и этапируйте в спецзону. Снимите фильм и покажите всей стране, включая то, что называется жизнью в «Черном дельфине». Уверен, это будет самая действенная профилактика подобных преступлений. Что вам не хватает? Понимания того, что бомба может быть не только в виде снаряженного гвоздями порохового мешка? Какая разница, что убивает людей – информационная бомба, тротиловая бомба, подсыпанный полоний или что-то другое. Я уверен, нынешнего уголовного закона вполне хватит, чтобы реализовать адекватное наказание.

А теперь самое время снова вернуться к Федору Михайловичу: «Понимаешь ли ты это, когда маленькое, существо, ещё не умеющее даже осмыслить, что с ним делается, бьет себя в подлом месте, в темноте и в холоде, крошечным своим кулачком в надорванную грудку и плачет своими кровавыми, незлобивыми, кроткими слезками к „боженьке“, чтобы тот защитил его». Если мы не сможем защитить наших детей, то называть себя людьми тоже будем в кавычках.

На войне свои законы. И если те, кто по долгу службы и по присяге призван охранять общество от криминала, будут продолжать настаивать на 110-й статье, через три-пять лет, когда двери зоны откроются, чтобы выпустить мерзавцев обратно в наш мир, я точно знаю, кто их встретит первым на свободе. Если не понимаете, спросите у Виталия Калоева. Он бы мог спать спокойнее, если бы свершилась справедливость.

Аллилуйя тебе, «Черный дельфин», аллилуйя!