Все записи
11:09  /  23.07.17

673просмотра

«Экстремизм» и экстремизм в России

+T -
Поделиться:

Так простому гражданину нетрудно и запутаться. С одной стороны, в мире (и нашей стране) террористов стало больше. Есть угроза исламистских акций, направленных против самого современного образа жизни и его рядовых носителей. Здесь работа спецслужб ведется и должна вестись. С другой стороны, при подаче стражей порядка суды зачастую карают тех, кто никак не тянет на экстремизм. Два у нас экстремизма.

Уже два года идет разбирательство по делу молодого экономиста и журналиста Александра Соколова, бывшего главного редактора газеты «Дуэль» Юрия Мухина и его товарищей Валерия Парфенова и Кирилла Барабаша. Да, и разбирательством это назвать трудно. Обвинять этих людей не в чем: они мечтали о референдумах, в которых давалась бы оценка работе властей. Справились – награды, не справились – тюрьма в наказание. Идея эта мне не кажется мудрой. В истории такая система была, вернее, была подобная – в демократических Афинах древности. Там народ часто изгонял самых талантливых людей и возносил крикливых проходимцев.

Так в Афинах пострадали победитель персов Фемистокл и Алкивиад, единственный человек способный привести Афины к победе над Спартой. Однако это не наша проблема. Наша проблема в том, что судят людей, который даже формально обвинить не в чем. Никаких преступлений они не совершали, и дело разваливается в суде на глазах публики. Вот только это вовсе не означает, будто обвиняемых оправдают и отпустят.

Латинское слово extremus означает крайний, чрезмерный. И если это понятие трактовать широко, предельно широко, то и тех, кто привык спать до обеда, можно будет назвать экстремистами. Черт его знает, что они еще видят в своих снах? Можно трактовать как экстремизм вольный стиль одежды и причесок, а уж тем более любые высказывания на политическую тему, сколь бы реформистскими они ни были. Туда ли мы движемся? В этом ли направлении?

Мой коллега, заведующий кафедрой Политической экономии РЭУ им. Г.В. Плеханова Руслан Дзарасов так характеризует Соколова, которого знает лично как своего ученика: «Я узнал Александра в 2009 г., когда после окончания Финансовой академии при Правительстве РФ он поступил в аспирантуру Центрального экономико-математического института РАН, в котором я работал. С самого начала нашего научного общения Саша произвел на меня сильное впечатление аналитическим складом ума и серьезным отношением к учебе и науке. Но если бы его достоинства ограничивались только этим, то он был бы всего лишь еще одним перспективным молодым исследователем, человеком книг, статей и научных конференций. У Александра были качества, выделявшие его даже среди талантливой исследовательской молодежи – у него было развитое гражданское чувство. Он обостренно воспринимал неправду и несправедливость в жизни общества. Вторым, его еще более редким качеством было то, что он не отделял свою личную, индивидуальную судьбу от общественного идеала, который исповедовал».

Наверное, и других фигурантов дела знающие их люди могут охарактеризовать положительно. Судят ведь не преступников, не ужасных экстремистов-исламистов, а порядочных и не нарушавших закон людей. Но, сознают ли творцы этого процесса, что они им наносят немалый ущерб репутации государства и судебной системы, и без того прославленной своей «справедливостью»? сознают ли эти люди, что, допуская подобные процессы, они вовсе не пресекают критику и не запугивают. Они заставляют людей усомниться в том, что такие вот структуры, с такими вот людьми могут реально вести борьбу с подлинным экстремизмом. А это серьезный итог.

Процесс еще не завершен, и есть надежда на благоприятный исход. В противном случае получится крайне невыгодная для руководства страны демонстрация. Посадят очередных липовых экстремистов, что будет всякому очевидно. Этот всякий спросит себя: способны ли такие борцы с крайностями одолеть реальных террористов-фундаменталистов или они и тут будут лепить преступников из обыкновенных, ничего дурного не совершивших людей?