Все записи
23:16  /  24.08.19

431просмотр

О протестах. Процесс ради процесса, но не революции

+T -
Поделиться:

Все протестные движения, которые по своим потенциальным или объективным результатам не выходят за пределы буржуазно-демократических требований, – составляют в наибольшей степени формализованный, регламентированный карнавал, не столько «праздник непослушания», сколько его симуляцию. Этот — кажущийся странным вывод — звучит в недавнем исследовании нашего института, названым «Общество без оппозиции». И если эта оценка в чем-то выглядит чрезмерной, то стоит посмотреть на обеспечившее ее основание.

Глава экспертной группы по Докладу екатеринбургский философ Андрей Коряковцев не раз писал: форма стремится стать отдельной от содержания, стать самостоятельной, стать своеобразным искусством для искусства, как это произошло в событиях Парижского мая 1968 года и в практике левацкого и право-радикального акционизма.Все они (практически или в потенции) представляют собой контролируемый переворот (называемый журналистами обычно совершенно неудачным термином «цветная» или «оранжевая революция»; неудачным, ибо как раз революционные, отрицательные, последствия такого переворота отнюдь не очевидны) в котором:

а) массы не осознают своих целей, принимают цели господствующего класса за свои собственные и идут за выдвинутыми им вождями (условным А. Навальным). Эти вожди провоцируют и используют массовое недовольство, но стараются не допускать, чтобы рядовые граждане задумывались о его глубинных причинах («не рефлексируйте, а распространяйте» (А. Навальный)); нужно, чтобы их недовольство оставалось аморфно недифференцированным и направленным на абстрактные, заведомо недостижимые, цели (такие, к примеру, как «искоренение коррупции») или, наоборот, на цели конкретные, но лишенные позитивного общественного содержания: «долой Путина» и т.п. Тогда массами будет легко управлять;

б) по отношению к действующей власти насилие должно быть минимально. Дескать, лучше все решить путем межэлитной и внутриэлитной борьбы, в которой достигаются закулисные договоренности. В либеральной демагогии это звучит как гимн представительной демократии и реформам. Массам отводится роль инструмента давления на правящие группировки. Поэтому поведение «обиженной элиты» часто нерешительно; 

в) цели, которые должен воплотить политический переворот, облекаются в требования либерального конституционализма, свержения «тиранов», провозглашение прав и свобод, то есть, это – цели исключительно политического и формально-правового толка;

г) всегда уже есть некие образцы политических институтов и практик (обычно зарубежные или из собственного прошлого), на которые следует ориентироваться. Таким образом, внешнее управление революцией может быть не очевидным, часто оно проявляется на идеологическом уровне – всё того же следования идеологическим образцам. Может быть, эти образцы сами по себе и хороши, да только вопрос об их практическом, естественном произрастании в местных условиях в принципе не ставится. «Хорошие» социальные институты фигурируют в качестве растений, способных прижиться на любой общественной почве и годных для любых социальных условий, которые нет необходимости изучать, ибо они представляются всюду одинаковыми. Те, кто смеется над попытками Н.С. Хрущева выращивать кукурузу в средней полосе России, точно так же поступают с общественными институтами, полагая, что они годятся для любой социальной среды и, не задумываясь о последствиях насильственного их взращивания. С этим так же связана фарсовая сторона «цветных» переворотов: заимствованные готовые шаблоны, символика, образцы программ, политического поведения, не соотнесенные с объективной общественной реальностью в конкретном социуме, последовательно доводятся до абсурда.

Впервые последнюю мысль А. Коряковцев выссказал в совместной статье с Л. Фишманом «Оранжевые небеса буржуазных революций». Но докладе Института нового общества, она нашла уточнение и развитие.

Все «цветные» или «оранжевые» перевороты,

считает один из авторов Доклада Сергей Вискунов, стали возможны лишь в условиях системного кризиса капиталистического способа производства, в странах, переживших перед этим период национального капиталистического развития. Во время данного кризиса (начавшегося примерно в первой половине XX века) капиталистические отношения оказались встроенными в политико-административные, силовые общественные связи, контролируемые крупным капиталом и высшей бюрократией. Эти последние при особых условиях могут ориентироваться не на национальный интерес, а на интересы глобальных игроков (ТНК, евробюрократии и т.д.). Национальная мелкая и средняя буржуазия (основная движущая сила буржуазно-демократических революций) в этом случае не в силах выражать свой былой общественно-созидательный потенциал.

Другой член нашей команды Алексей Албу не раз констатировал: для развертывания общественного потенциала требуется свободная внутренняя политическая и интеллектуальная мощь, а не воспитанные на грантах и теневом финансировании «вожди». Именно их успех привел к Катострофе на Украине. Если же говорить словами другого автора Доклада политолога Сергея Рунько, то нужно заметить: время Великих буржуазных революций, наполненных «штурмом небес» – социальным экспериментированием и новаторством – для капиталистического мира прошло. Во всяком случае прошло для стран уже давно вступивших на путь промышленного развития. Остались имитации.

Потому и нет настоящих революций столь долгое время.

Потому в протестах (окрашенных прежде всего политически) виден часто процесс ради процесса, но не ради коренных преобразований общества.

Комментировать Всего 1 комментарий
Именно их успех привел к Катострофе на Украине. Если же говорить словами другого автора Доклада политолога Сергея Рунько

А что, в Украине действительно произошла катастрофа?

Как-то незаметно.

Потому и нет настоящих революций столь долгое время. Потому в протестах (окрашенных прежде всего политически)виден часто процесс ради процесса, но не ради коренных преобразований общества.

А я бы сказал, что революций нет потому, что власть достаточно сильна, чтобы их не допускать, и при этом сама не заинтересована в "коренных преобразованиях общества", что и будет вновь и вновь создавать революционные ситуации.