Все записи
15:18  /  25.08.19

554просмотра

Рабочее движение против «левого дискурса»

+T -
Поделиться:

Мир сильно изменился с 2008 года, когда начался кризис, ставший далеко не только экономическим. В условиях нарастающего кризиса неолиберальной системы капитализма происходит оживление рабочего движения. Но, судя по объективным результатам и формам воплощения его борьбы, кажется, как отмечает екатеринбургский философ Андрей Коряковцев, что оно начинает с нуля. Или даже с минусовой отметки, если учесть глубину его неудач последней четвертиXX века. Так уж распорядилась экономика.

В докладе Института нового общества (ИНО) «Общество без оппозиции», подготовленном нашей командой под начало Коряковцева говорится, что рабочее движение в наше время зачастую принимает идейные формы, в которых оно развивалось еще на заре индустриальной эры: в эпоху Т. Мюнцера, Т. Мора, Дж. Уинстэнли, чартистов, луддитов, левеллеров, диггеров и прочих «бешеных», аналог которых в перестройку назвали «демшизой». Эта мысль как раз принадлежит Коряковцеву, также отмечавшему ранее: марксистскую теорию самоосвобождения рабочего класса в таких условиях заменяет теория просветительская, светская утопия или религиозный хилиазм, в которых трудящиеся фигурируют как объект организационного и идейного воздействия со стороны носителей Высшего Разума, осененного авторитетом К. Маркса. А сами классические марксистские понятия и концепции в лучшем случае обнаруживают свою недостаточность, становясь совершенно бесполезными с практической точки зрения, в худшем – даже реакционными.

Другой мой коллега Сергей Вискунов не раз подчеркивал: сам по себе классический марксизм за случившееся вину не несет, хотя в этом случае обнаруживается масса нерешенных проблем в его содержании; однако в большинстве случаев так происходит по причине догматизма его сторонников, не желающих или не могущих понять специфику современности. По его словам, тут подходит выражение одного левого историка (ныне впавшего дискурсизм), что в левый дискурс оказывается противопоставленным эмпирическому рабочему классу, превратившись в то, что старые марксисты называли «фразой».

Содержательную исчерпанность левого дискурса в его «марксистско-ленинской» форме отлично показывает пример с понятием «империализм». Оно, использованное В.И. Лениным в работе 1916 года для обозначения «высшей стадии капитализма», в современных условиях теряет прежнюю смысловую четкость. Для Ленина, по словам нашего коллеги Алексея Албу, в начале XX века «высшая стадия» означала непосредственный канун пролетарской революции, преддверие конца капитализма как такового. Всю сложность практического перехода от капитализма к некапиталистическим порядкам он тогда предполагать не мог, а когда их осознал после Октябрьской революции, тогда и написал о необходимости «оживлять» в Советской России капитализм, хотя и под контролем «рабоче-крестьянского государства».

В Докладе мы отметили, что тем была проторена теоретическая тропа Дж. М. Кейнсу с его теорией «эффективного спроса». Важно и то, что мы понимаем: невозможно представить наше время в качестве эпохи полного созревания предпосылок уничтожения капитализма как такового. Кроме пустой левацкой фразы это ничего не дает. Но как же нравится многим эта фраза!

Все это, конечно, не значит, что признаки империализма, выделенные Лениным (концентрация производства, образование монополий и сращивание их с государством, борьба за передел «уже поделенного» мира и т.д.), не верны или уже исчезли. Это только означает необходимость принимать во внимание факторы, ограничивающие империалистические амбиции держав и даже ставящие эти амбиции на службу трудящихся, которые вследствие этого часто превращаются в соучастников агрессивной политики империалистических сил (что наблюдал уже Ф. Энгельс).

Беда именно в том, что сама по себе констатация этого соучастия не объясняет, как поступать с этими бессовестными трудящимися. Вот такая дилемма левых: рабочее движение, ориентация класса наемных работников оказывается в разрыве с левым дискурсизмом.Но что же это означает? Если взглянуть трезво, то видно, что рабочий класс боролся за свою буржуазность в бытовом (не только в потреблении) и сознательном смысле, он ее завоевал - это его революция, подобная той, что пережил римский плебс (пролетариат) в конце республики, завоевав себе положение мелких собственников и часто рабовладельцев в провинциях, в римских колониях.

С этим еще не все ясно. Но ясно, что класс наемных работников есть класс буржуазного общества, класс живущий в его границах и целевой реальности. О целях же его современных «вождей» стоит сказать отдельно.