Все записи
МОЙ ВЫБОР 23:51  /  24.01.16

1595просмотров

Любовь, смерть и прочие волшебные сказки

+T -
Поделиться:

В День влюбленных одну балерину придушат, другая расскажет о том, что у нее есть силы вечером закрыть холодильник, ничего из него не взяв, а третью партнер будет кружить над землей в Версале. На сцене театра Эстрады 14 февраля грянет вечер  ТАНЦЫ О ЛЮБВИ, что обещает стать одним из главных балетных событий нынешнего сезона. В ролях сказочников – тех, что, как в «Обыкновенном чуде», захотели поговорить о любви, и перетасовали персонажей так, чтобы зрители смеялись и плакали, - восемь хореографов.  На сцене – первоклассные артисты Мариинского театра.

 Сказка первая, телефонная. Раду Поклитару.

Две кушетки в разных концах сцены, два телефонных аппарата, мужчина и женщина, периодически хватающиеся за трубки. Одноактный балет Раду Поклитару «Двое на качелях», сюжет которого основан на одноименной пьесе Уильяма Гибсона, будет показан на вечере целиком. Маленькая love story, нашпигованная неловкостями, отчаянными объятиями, решительными жестами («собираю чемодан!») и фантастически достоверная, несмотря на всю условность балетного языка, идет под музыку Иоганна Себастьяна Баха и Чавелы Варгас. То в фонограмме звучит томная мексиканская дива, то строгий немецкий классик – и качели, упомянутые в названии, это эмоциональные качели. От надежды к печали, от безразличия к ожиданию чуда – перепады настроений,  неожиданные комбинации па. Худрук «Киев модерн-балета» Раду Поклитару прославился неординарной трактовкой классических сюжетов - в «Весне священной», что он сделал для Национальной оперы Украины, парочка подростков сбегала из скучной университетской аудитории, в рижской «Золушка» милая девушка работала уборщицей в борделе – что возмутило наследников композитора Прокофьева, хотя суть конфликта в сказке ничуть не изменилась: героиня же не секс-услуги оказывала в заведении, а полы мыла, чистюля вычищала окружающий грязный мир. Он ставил еще в Большом («Ромео и Джульетта», «Палата № 6», «Гамлет») и совсем недавно в Мариинском («Симфония в трех движениях»), но этот маленький балет, особенно им самим любимый, до сих пор не отдавал «на сторону». Теперь «Двое на качелях» доверены Кристине Шапран и Игорю Колбу – и это чрезвычайно интригующий выбор. Метаться по сцене в цветастом платьице, заполошно вскрикивать всем телом, казаться простодушной дурочкой в одну секунду и мудрой влюбленной женщиной в следующий момент будет одна из самых загадочных и закрытых юных балерин Мариинки, прорисовывающая свои партии благородной графикой и будто родившаяся в белой пачке. А партнером ее будет тот мариинский премьер, что может сыграть и надменного принца, и простодушного работягу, - и они наверняка заставят зал хохотать и грустить вместе с ними. Поклитару не любит хэппи-энды  (господи, он даже в «Щелкунчике» своем главную героиню уморил!),  он считает, что «печаль заставляет зрителей острее чувствовать и думать».   

Сказка вторая, веронская. Леонид Лавровский

 

Сейчас трудно себе представить, с каким недоверием балетный народ встречал первую постановку «Ромео и Джульетты» в 1940 году, которую делал 35-летний Леонид Лавровский. Уланова (роль Джульетты позже станет для нее главной, в ней она прежде всего и запомнится) даже сообщала граду  и миру, что, мол, «нет повести печальнее на свете, чем музыка Прокофьева в балете». Никто из участников постановки, понятное дело, не бывал в Италии; попасть на родину Шекспира тоже можно было только в мечтах (и не дай бог поделиться мечтой с другом – быстро будешь танцевать на лесосеке). Но – вот поразительная вещь: в этом спектакле, в том числе в той «балконной» сцене, что выбрана для вечера, бушует настоящая итальянская страсть, ограненная и облагороженная английской театральной традицией. Джульеттой 14 февраля будет Евгения Образцова, несколько лет назад перешедшая из Мариинского театра в Большой; «игрушечная балерина», «фарфоровая статуэтка» - привычно-влюбленные эпитеты балетоманов. В роли Джульетты фарфор раскалывается на части, незыблемое душевное спокойствие взрывается тревогой,  привычно-уютный жест становится жестом большим – так прима-балерина становится впервые и навсегда влюбленной девочкой. А ее партнер – надежный и искренний солист Мариинки Максим Зюзин – превращается в пылкого и верного Ромео.

 

Сказка третья, об убийственном платке. Лар Любович.

 

Этот американский хореограф ставил спектакли в Парижской опере и Датском Королевском балете, в голландском NDT и специально для проекта Михаила Барышникова White oak dance company. Вот только в России еще не было ни одного его спектакля – если не считать крохотного кусочка, продемонстрированного три года назад на церемонии «Benois de la danse», когда международное жюри выбрало Любовича лучшим хореографом планеты. Солист Мариинки Александр Сергеев увидел отрывок из «Отелло» Любовича в интернете – и сразу же захотел станцевать заглавную роль. Написал мэтру в Нью-Йорк, попросил разрешения – и получил приглашение приехать; в конце января танцовщик и его партнерша Светлана Иванова, выбранная на роль Дездемоны, отправятся в Штаты учить танцевальный текст. Сергеев согласен с Александром Сергеевичем Пушкиным в том, что Отелло по природе не ревнив, но доверчив – и собирается эту убежденность перелить в танец. Любович меж тем в этом своем «Отелло» (получившем номинацию на «Эмми») в одном дуэте спрессовывает ревность и чудовищную нежность, палаческую твердость руки и застывшую истерику сердца. Дуэт – почти трио: он, она и платок. Зритель может и не помнить, что у Шекспира этот маленький кусок тряпки становился для Отелло свидетельством измены жены; но перемещения платка завораживают, как сосредоточенный маршрут змеи. Во время этого дуэта публика сидит не дыша -  и вспоминает о том, что все-таки находится в театре, только тогда, когда девушку уже прикончили.

Сказка четвертая, римская. Леонид Якобсон

Москвичам привычен «Спартак» в Большом театре – версия Юрия Григоровича, где главная история – противостояние вождя восставших рабов и римского полководца, отправленного разбираться с несистемной оппозицией. Многие даже не помнят, что это не первый «Спартак» в истории – первым был именно тот, что сочинил Леонид Якобсон в Кировском театре. (Лишь после него партитуру Хачатуряна превратил в Большом театре в танец Игорь Моисеев, от спектакля которого к сегодняшнему дню ничего не осталось, и лишь потом настала очередь Юрия Григоровича. Якобсон – это такое же петербургское достояние, как поребрик или арка Главного штаба; усомниться в том, что Якобсон – гений – значит кровно оскорбить любого петербуржца. Меж тем хореографа, всю жизнь интересовавшегося скульптурностью тела и естественным его эротизмом, советская власть десятилетиями гнала сквозь строй цензуры и засыпала требованиями благопристойности (в духе тех, что – хорошо бы и на античные скульптуры штаны надеть). В свободном развитии искусств он мог бы составить конкуренцию Бежару; в реальности зарабатывал на жизнь, сочиняя «народные танцы» под псевдонимом и умер в 1975 году, успев получить свой маленький театр и ничего не успев в нем толком сделать. В дуэтах его «Спартака», что в 1956 году был впервые поставлен в Мариинском (тогда Кировском) театре, а несколько лет назад возобновлен, - масса чувственности свободного человека; ни до, ни после в советском балете не было такой откровенности, не имеющей никакого отношения к пошлости.  14 февраля вождем восставших станет мариинский солист Юрий Смекалов, а его отчаянной подругой – прима Мариинки Виктория Терешкина

 Сказка пятая, разлучная. Дмитрий Брянцев.

«Романс» на музыку Георгия Свиридова – история свидания с призраком. Вот только не белым летучим призраком, привычным для классического балета, а призраком, являющимся в холщовой рубахе и с узелком в руках. Героиня в простеньком платье в одиночестве сидит на табурете – и вдруг из темноты в круг света вышагивает герой. Дошел ли он пешком с фронта? С какой-нибудь пересылки? Прямиком из загробного мира, перешагивая невидимые ухабы? Кажется, именно так – потому что он здесь и одновременно так далек, что дальше – представить себе невозможно. Минуты счастья – минуты воспоминаний, когда они счастливы, счастливы, счастливы – и снова его уход (окончательный?) во тьму. Брянцев, руководивший балетом Московского Музыкального театра с 1985 по 2004 год, сочинил много больших спектаклей (среди них «Гусарская баллада» и «Конек-горбунок»), но останется в истории благодаря своим лирическим миниатюрам, в которых горькое счастье льется через край. В этот вечер его хореография достанется Кристине Шапран и Игорю Колбу.

 Сказка шестая, разговорчивая. Владимир Варнава.

«Меня зовут Виктор, мне 27 лет и я никогда не вру» - заявляет танцовщик, обращаясь к зрительному залу. Владимир Варнава, один из самых ярких российских хореографов, специализирующихся на современном танце, с удовольствием работает и с классическими танцовщиками – но вносит в эти работы приемы, характерные для контемпорари. В частности, его герои периодически разговаривают на сцене не руками-ногами-телами, а так, как обычные люди – с помощью рта. И «Keep calm» на музыку Иоганна Штрауса и Антона Аренского, та комическая и одновременно трагическая love story, что он создал для артистов Мариинского театра, выстроена так: монолог героя – дуэт, монолог героини – еще один дуэт. Балерина повествует о том, что способна вовремя закрыть холодильник; танцовщик говорит о массе неприятностей, что падают на голову человеку, принципиально не способного соврать – а следующий за разговорами танец создает потешный, почти издевательский, и невыносимо трогательный контрапункт. В ролях – Злата Ялинич и Максим Зюзин.

 Сказка седьмая, прощальная. Юрий Смекалов.

Солист Мариинского театра Юрий Смекалов, прежде танцевавший в Театре балета Бориса Эйфмана, шесть лет назад победил на международном Конкурсе артистов балета и хореографов в Москве – том конкурсе, что проходит раз в четыре года и собирает амбициозных балетных людей со всего земного шара. Он получил Первую премию как хореограф за тот самый номер «Расставание», что сейчас обещан в программе вечера. История отношений, вошедших в такую стадию, когда вместе уже быть невыносимо, а расстаться еще страшно, рассказана им на музыку Джона Пауэлла – того его танго, что звучит в фильме «Мистер и миссис Смит». Танго – соревнование характеров; танго – дуэль влюбленных убийц; опасность горячит кровь; каждый шаг должен быть просчитан, траектория движения выверена, как траектория выстрела. В поединке встречаются Евгения Образцова и сам Смекалов; будем надеяться, что выживут оба, и посмотрим, кто победит.

 

Сказка восьмая. Навсегда. Анжелен Прельжокаж.

«Девушка должна очень крепко держаться за шею партнера. Если у нее руки съедут хотя бы на сантиметр – все может сорваться. Причем в любой момент. А танцовщик – безупречно выполнять все элементы. Не только само раскручивание, но и поддержки перед ним – а они там нестандартные, непростые, таким не учат в хореографических училищах и в академиях балета» - так премьер Мариинского театра Александр Сергеев говорит о дуэте, что кажется воздушнейшим, совсем бесплотным и не требующим вовсе никаких умений – ну, кроме умения отключать в какой-то момент земную гравитацию. Это дуэт из балета «Парк», где обитательница Версаля и ее возлюбленный целуются, сцепляются губами – а потом он поднимает ее в воздух и она летит. И держит их вместе – кажется – именно и только поцелуй; а ее пятки беспечно мелькают в воздухе. Анжелену Прельжокажу, одному из немногих сочинителей контемпорари, с успехом работающих и в чопорных балетных домах, в последние дни своей работы в Парижской опере предложил поставить спектакль Рудольф Нуреев. И Прельжокаж сделал спектакль, посвященный Версалю – что, как и Парижская опера, является национальным достоянием Франции, и так же гордится чистотой линий и  взбалмошностью давних его обитателей, несколько веков наблюдая их тайные романы и решительные объяснения. «Парк» стал визитной карточкой Парижской оперы и символом балета как такового – и пять лет назад Мариинский театр также взял «Парк» в репертуар. И также – почти в финале – закружилась на петербургской сцене пара, что стала символом вечной страсти, неподвластной никаким законам – даже закону гравитации. Александр Сергеев, что превратится в этот вечер во французского любовника вместе с Викторией Терешкиной, хочет в одном дуэте рассказать весь балет – от начала до конца. Но, собственно, целиком именно балетом о любви станет этот вечер – а дуэт из «Парка» просто напомнит нам всем: выяснения отношений и несчастья заканчиваются, а летучие поцелуи – никогда.

 

Новости наших партнеров