Все записи
МОЙ ВЫБОР 14:46  /  2.02.17

6049просмотров

Ю-ю-ю

+T -
Поделиться:

«… Если я буду бегать и кричать: "Ю-ю-ю!", вот тогда это действительно значит, что я пьян», – сказал раскосый бурят Василий и с лёгкостью опрокинул прямиком в горло пятьдесят грамм. «Но такого не случалось уже лет пять, так что можем предположить, что и сегодня не случится».

Мы собрались в Питере проводить человека. Человек умер в Египте, тело должны были доставить в Питер специальным чартером со дня на день, но египетские власти затеяли расследование и каждый раз задерживали. Похороны откладывались, и точной даты никто не знал. Многие приехали проститься, но некоторые не могли столько ждать и через два-три дня, обозначив приличия ради своё присутствие, уже уезжали. А мы скучали. Скорбеть о не слишком близком человеке в ожидании похорон можно определённое время, но когда скорбишь четыре дня, а похорон всё нет, с оглядкой на потерянные рабочие дни начинаешь думать, как убить время.

Весенний Питер был промозглым, ветреным и очень сильно, даже вне контекста предстоящих похорон, навевал тоску. В такую погоду и с таким настроением, если ты не у себя дома и у тебя нет уютного камина с дровами, всегда хочется пить, и лучше такое, что отдаст в груди тёплым и скоротает время.

В Питер все мы приехали после двухдневного ожидания из Москвы поездом во вторник утром. Похороны планировались на среду. Во вторник вечером для приличия мы посидели в лобби «Астории» среди потрёпанных гобеленов, потянули эспрессо с коньяком и довольно скоро разошлись по номерам. В среду к обеду, когда уже стало понятно, что чартер задержат как минимум до пятницы, кое-кто из ребят заказал культурную программу, сначала скромно – минивэн с экскурсоводом повозил их по дождливой Северной столице, но настроение было отнюдь не экскурсионное, и ребята быстро вернулись. Питерских среди нас не было – кто-то приехал из Украины, кто-то из Израиля, а кто-то, вообще, с Кипра. Ещё несколько человек приехали из Москвы, где располагался офис покойного.

В среду вечером мы, наконец, собрались пить. Поначалу собиралось человек шесть-семь, но в итоге пить пошли только вчетвером. Олег, киевский банкир и по совместительству единственный среди нас гражданин Российской Федерации, утверждал, что он неплохо знает Питер и приведёт нас в самые злачные места, как раз туда где, пьют в кайф. Мы поверили Олегу на слово, и для начала он притащил нас в охотничий ресторан, где мы долго выбирали блюда из мяса кабана, диких гусей и, кажется, решились на пельмени из оленины. Мясо было жёстким, но под настроение запивалось водкой хорошо – две бутылки по 750 ушли быстро, и на столе ещё оставалось блюдо-ассорти из разнообразной труднопережевываемой дичи сибирских лесов.

После второй бутылки Саша – телохранитель семьи покойного – проигнорировав наши слабые протесты, сказал, что его могут вызвать с раннего утра на работу, и решительно попросил официанта организовать ему такси. После 0.5 водки на душу мы вышли на холод все вчетвером – охотничий ресторан, как таковой, с отдельным кабинетом без вида на общий зал, себя исчерпал, и нам казалось правильным проводить Сашу к машине. Тут же взяли второе такси и для нас троих. Пока рассаживались, и нужно было решать, куда ехать дальше, оказалось, что в самый нужный момент питерская осведомленность Олега сводится практически к нулю – он долго перебирал в уме названия злачных заведений, но все они были почему-то либо киевские, либо московские, и нам не подходили.

Задача усложнилась, когда Василий заявил, что ему уже не так хочется выпить, а хочется клёвых тёлок, и между Олегом и Василием на заднем сидении разгорелся спор.

– Вам в «Будда-Бар», – бесцеремонно вмешался в беседу таксист. – Там можно и выпить, и ночных бабочек снять».

Идея таксиста пошла на ура! Олег вдруг вспомнил, что именно в «Будда-Бар» он и хотел нас повести, а донжуан Васька начал вспоминать бурные вечера, проведённые в киевском «Будда-Баре» в сопровождении тамошних девушек, которые все как одна отдавались ему почти бесплатно, за любовь и несколько бокалов коктейля.

– Правда, бабочки лучше к иностранцам клеятся, – задумчиво произнёс Василий.

– Так ты у нас за иностранца вполне сойдёшь! – засмеялся добрый Олег.

– Не… могут подумать, что я монгол, максимум, китаец. Это совсем не секси, и для бабочек не комильфо, – на полном серьёзе рассуждал Васька, слегка взгрустнув.

– Тогда Рами будет иностранец. Он и так не отсюда и говорит с акцентом… – предложил Олег.

– Точно! – воодушевился Василий. – Он у нас действительно иностранец. Вот и будем с ним на инглише говорить.

Моего "хогошо" никто из приятелей не спрашивал – на заднем сидении пожали руки, а потом Васька довольно хлопнул меня по плечу:

– Хау ду ю ду, мистер …

– … Робинсон! – в громком ржаче подытожил Олег в ритме знаменитой песни, но в сложившейся ситуации мне не особо хотелось объяснять слегка подвыпившим товарищам, что Робинсон – это, собственно, миссис, а не мистер, и рассказывать подноготную песни.Осталось только решить кто, кого и куда отводит в случае форс-мажора. Олег разместился в «Краун Плазе», а мы с Васькой возле Исакиевского в «Астории». Меня, как непривыкшего пить израильтянина, сразу сняли со счетов, и на заднем сидении почему-то решили, что полнотелый богатырь Васька останется на ногах последним.

В абсолютно пустой «Будда-Бар» мы приехали примерно к десяти. Чуть ли не в каждом углу заведения размещалась васькоподобная, с брюшком, статуя, закутанная в простыню, и даже подставки настольных ламп, горящих бордово-красным, смотрели на посетителей васькиными глазами. Иностранцем здесь Васька точно не выглядел, скорее, одетым по-европейски родственником учредителя бара.

– Блин, чего так пусто? – разочарованно спросил бармена Васька, размещаясь на барном стуле и стараясь не замечать скульптурную галерею родственников с Дальнего Востока.

– Так только после одиннадцати начинают приходить, – ответил бармен.

– А бабочки будут?

– И бабочки будут. Что пить будете?

Решили пить текилу и по совету бармена – ведь идти на попятную не комильфо, а коротать время до прихода девушек нужно – сразу заказали бутылку «Патрона» на троих. Первая бутылка текилы закончилась минут через сорок, и, не помню кто, но кто-то заказал вторую. В одиннадцать двадцать «Будда-Бар» ещё был полупуст, и на красные диванчики посередине зала не приземлилась ни одна бабочка.

После того, как мы допили вторую бутылку текилы, Олег спасовал, сказав, что ему хреново. Он положил на бар три тысячи рублей и ушёл, слегка покачиваясь. Мы с Васькой тоже уже дико хотели спать – во всяком случае, я точно хотел, – но никто из нас не решался в этом признаться. Текила совсем надоела – третью бутылку только на двоих мы явно не тянули. Пока мы ждали бабочек, бармен предложил нам выпить по фирменному мужскому «Негрони», и, потягивая отдающий шоколадным привкусом терпкий напиток, мы начали обсуждать свою алкоголеустойчивость.

– Я давно столько не пил, – признался я. – У нас вообще пить не в кайф, жарко. Не то что тут.

– Да, а мы регулярно согреваемся … Но я почти никогда не пьянею. Но смотри, если я буду бегать и кричать: "Ю-ю-ю!", вот тогда это действительно значит, что я пьян, – сказал Васька. – Но такого не случалось уже лет пять, так что можем предположить, что и сегодня не случится.

После трех «Негрони» на нос мы посмотрели на часы и поняли, что бабочки уже точно не прилетят. Во всяком случае, не сегодня! «Среда», – оправдываясь, произнес бармен и протянул нам длинный счёт в девальвированных рублях.

В «Асторию» мы приехали минут через двадцать и своим ходом протопали в кафе-бар посмотреть на движуху. В полупустом баре спокойно звучала фоновая туалетная музыка. Недалеко от диванчика, на который мы приземлились, за столиком сидел парень с двумя девушками. К тому времени мы раздавили ещё полбутылки текилы, и девушки казались мне модельно красивыми, поэтому я очень завидовал парню. Мои занудливые родители учили меня никогда не проявлять зависть прилюдно, и я только сидел, ничего не предпринимая, глядя на девушек и глотая слюни. В полупустом и тихом кафе-баре «Астории» вдвоем было скучно – мы с Васькой, наконец, решили идти по номерам.

Лифта ждали долго, и когда он, наконец, приполз, скрепя тросом, я вдруг увидел, что мой собутыльник растекся по колонне неподалёку от лифта и заснул сидя на полу с недовыпитой бутылкой текилы в руке. Пару минут я безрезультатно тормошил Ваську, а потом, с помощью проходящей мимо горничной, как мешок картошки, втолкнул его в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Тем же способом на четвертом этаже я уже самостоятельно вытащил Ваську из лифта, а потом кое-как долго тащил его за шиворот по коридору к номеру, заодно с помощью внушительной Васькиной попы, доводя до блеска потрескавшийся паркет. Искать карточку-ключ от Васькиного номера, шаря по карманам его брюк, было по-мужски некомфортно, но я очень спешил избавиться от него и пойти уже спать, поэтому героически преодолел это препятствие, брезгливо, стараясь не чувствовать ничего рукой. Когда я нашёл, наконец, Васькин ключ, мне никак не удавалось открыть дверь его номера. Матерясь от досады, я оставил Ваську лежать на коврике у порога двери – тащить его за собой обратно в лифт представлялось непосильным – и спустился на стойку, чтобы мне дали другую карту.

На ресепшене я в течение нескольких минут пробовал применить свой сомнительный посттекиловый с привкусом «Негрони» шарм, чтобы убедить сонную девушку выдать мне карточку от чужого номера. От предложения проследовать за мной на четвёртый этаж девушка вежливо отказалась, и только когда мимо проходила та самая горничная, которая четверть часа тому назад помогала затащить Ваську в лифт, мне удалось доказать пристойность своих намерений. С новой карточкой от Васькиного номера, я снова поднялся на четвёртый этаж. К моему полному облому на коврике возле номера, где давеча я оставил Ваську, никого не было. И тут я услышал, что откуда-то снизу в тишине ночной гостиницы доносится весёлое завывание: "Ю-ю-ю!" Мне очень хотелось спать и послать нафиг Ваську с его "Ю-ю-ю!", но после совместного вечера я ощущал ответственность и неуловимое чувство гордости из-за того, что вот я, непривычный к выпивке израильтянин, меньше всех опьянел. Методом дедукции вычислив, что спуститься вниз Васька мог лишь по лестнице, на неверных ногах я тоже начал спуск, заглядывая на этажи.

"Ю-ю-ю!" меня опережало, и я спустился за ним до самого первого этажа гостиницы. На ресепшене перед той же самой, но уже не такой сонной, девушкой стоял Васька и возмущался, почему ему не выдают ключ от номера. Девушка что-то пыталась объяснить, и увидев меня, радостно указала в мою сторону. Васька тоже был очень рад моему появлению и совсем без боя согласился проследовать к себе в номер, где начал было жаловаться на занозы в заднице, а потом сходу распластался на кровати и в беспамятстве заснул.

Я уже предвкушал и свой близкий сон, раздумывая, хватит ли у меня сил и будет ли целесообразным сначала принять душ, когда обнаружил, что теперь уже я не могу открыть свой собственный номер. В третий раз я спустился на ресепшен, но на этот раз девушка благоволила мне, видимо, в память за недавнее спасение от недовольного "ю-ю-ющего" бурята и охотно выдала мне новый ключ. Лифт не спускался в лобби долго и что-то меня потянуло заглянуть в бар гостиницы. Бар был совершенно пуст, и только за стойкой одиноко сидела брюнетка – одна из тех двух красивых девушек, которых я видел раньше. Она всё так же казалась мне настолько красивой, что я решил преодолеть все свои комплексы и попытать счастье.

На мой вопрос, могу ли я подсесть к ней, девушка улыбнулась и кивнула положительно, гостеприимно подобрав свой полушубок с соседнего стула. Сказала, что её зовут Алиса и что она ждёт такси, но, если я хочу, может его отменить. Сразу перешли к делу – за остаток ночи девушка попросила 10.000 рублей, что показалось мне не такой уж большой суммой в переводе на доллары и особенно после всего того, что я выпил за вечер. Я проследовал за Алисой, облизываясь на её немного мальчишеский зад (мне это не мешало) и предвкушая упругость её высокой груди.

Мы поднялись в номер и, уже полностью готовый, и в кондиции заниматься сексом с красивой девушкой, я раздел Алису до пояса, для приличия сначала уделив внимание её явно силиконовой, слишком упругой, груди. Целовать себя в губы Алиса не позволяла. Мы упали на кровать и, выдержав должное количество минут, моя правая рука направилась прямиком под юбку Алисы, нащупав там… В общем, нащупав там нечто твёрдое, что под юбкой красивой девушки явно не должно было находиться! Пока я замер от удивления, Алиса уже выразила – или выразил? – готовность целоваться в губы, но тут весь мой хмель и всю мою готовность заниматься с ней сексом сразу сняло. Я отстранился, встал с кровати и включил всё освещение номера, стараясь не смотреть на коротенькую одёрнутую юбку Алисы и контуры, которые отчётливо вырисовывались из-под неё.

Но Алиса, видимо, очень хотела подзаработать. Сначала она ещё пыталась убедить меня, что отсутствие одного и присутствие другого не означает, что я хуже проведу ночь, и что, если я брезгую ТЕМ местом – я отчаянно напрягался, чтобы не услышать "теми местами" – она вполне может удовлетворить меня ртом и руками, но её доводы звучали неубедительно. Потом, видимо, вспомнив то, что я рассказывал о своём происхождении, Алиса решила предложить мне скидку, полагая, что финансовый вопрос может быть важнее генитального, и явно не догадываясь, что суть не в деньгах. В ответ я попытался объяснить Алисе, слегка поскрипывая зубами, что происходит с контрактом, если одна сторона скрывает от другой существенные обстоятельства. Наличие члена под юбкой моей новой знакомой я считал именно таким и очень даже существенным обстоятельством! После этого мы недолго спорили, кто кому должен платить компенсацию, когда из-за двери я услышал снова отдалённое "Ю-ю-ю!"

Я бросил Алисе, что ухожу, и чтобы к моему возвращению духа её не было в моём номере, что никакой компенсации ей я точно не заплачу, и побежал выручать своего товарища. Ваську я нашёл снова у ресепшена и под благодарный взгляд девушки, которая уже совсем проснулась, опять взял под руку и довёл обратно до порога его номера. Процедура заняла минут пятнадцать и, когда я наконец пришёл обратно к себе, в моём номере уже никого не было и, поблагодарив судьбу, что Алиса ушла и не стала припираться, я наскоро разделся и лёг спать.

Утром, в десятом часу, меня разбудил звонок по работе из Израиля. Моему клиенту очень нужно было со мной встретиться, и спросонья я чуть не назначил ему встречу на тот же день, пока не понял, что, собственно, всё ещё нахожусь в Питере. Предложив клиенту назначить встречу на начало следующей недели, я долго искал, но так и не нашёл свой айпад, чтобы вписать встречу в органайзер. После выпитого голова раскалывалась – перед завтраком я принял таблетку и душ. После душа я снова попытался найти айпад, пока не понял, что разгул с Алисой прошёл не так уж бесследно. Завтракать совсем не хотелось, пару минут я возил вилкой в яичнице, пока мне несли кофе. Выходя из столовой, я столкнулся с Васькой, который гордо шёл в столовую под руку…с Алисой. Из её щедрого декольте мраморно светили чудеса пластиковой хирургии, а наличие предмета между её ног совсем не усложняло виляние соблазнительной попки. Мужики вокруг смотрели влажными глазами на Алису и завистливыми, с уважением, на укротившего её Василия.

Пока мы с Васькой обнимались – после знатного выпивона мужики становятся на время чуть ли не братьями – Алиса старалась избегать моего взгляда. Васька представил её мне и стал уговаривать меня посидеть с ними, пока они завтракают. Мне была небезразлична судьба айпада и я согласился. Сели за тот же столик, где я сидел несколькими минутами раньше. Немного поговорили, и Васька очень кстати сказал, что ему нужно ненадолго отойти в уборную, пообещав Алисе, что я не кусаюсь. Она хмыкнула, а я подумал, что её кусать я точно не стану. Мы остались одни за столиком:

– Мой айпад отдай, – сказал я холодным голосом, не рассчитывая на особую удачу.

– Прости, – Алиса расстегнула сумочку и покорно вытащила мой айпад.Васька задерживался, и мы посидели еще несколько минут молча.

– Как там, ему ничего у тебя не мешало? – не удержался от вопроса я.

– В отличие от тебя, его всё устроило, – с некоторым злорадством ответила Алиса, настолько, что я подумал: "Щас Васька вернётся, и будет тебе злорадство".

Но облегченный Васька вернулся за стол такой довольный, сел рядом с Алисой, обняв её, а она так по-девичьи нежно прильнула к нему, что я решил не расстраивать моего собутыльника и скоро оставил их доедать завтрак в обществе друг друга. Вечером в тот же день Васька настолько расхваливал всем тёлку, которую вчера снял, что я не решился ему перечить. Я молчал даже, когда он говорил про израильтян, – не будем указывать пальцем! – которые совсем не умеют пить. Вопрос о том, был ли Васька настолько пьян, что ничего не заметил, или его всё устраивало именно так, как было, меня не особо беспокоил. Кстати, потом, уже пропустив пару рюмок, Васька начал всем снова рассказывать про свою кондицию "Ю-ю-ю!" и про то, что он уже лет пять не доходил до неё. Про вчерашнее "Ю-ю-ю!" он то ли напрочь не помнил, то ли предпочёл забыть, как и про Алисин член.

Комментировать Всего 10 комментариев

И ты, Брут, решил соответствовать сексопатологической ленте Сноба?)))))

Лена, дорогая, прости великодушно, если покоробил твой эстетический вкус)

Не знаю откуда это у меня, но мне всегда хочется смешить или, хотя бы, улыбнуть. В ФБ у меня много смешных историй, которые по формату не подходят сюда. Но там тебя нет(

Скажи честно, хоть немного улыбнул? 

Улыбнул????? Сначала похороны, потом промозглый серый Питер, печальная пьянка одиноких мужиков, несбывшееся сексуальное ожидание, зря пропавшая эрекция , грустный и злой гермафродит/трансвестит оставшийся без заработка, пропущенный митинг с клиентом в Израиле, пропавший компьютер (это ужасно!) и в конце концов наверняка приличный счёт от отеля за бессмысленно потраченные дни жизни, которые уже никто не вернёт . Да это трагедия!)))))

Лена, твою реплику и в аннотацию!)

Ты великолепна!

Ага)) Кстати, рассказ-то сам по себе отличный! 

Да, интрига хороша! Детектив практически, эротический )) Не просчитаешь, чем таки закончится вечеринка )) 

Спасибо, Татьяна! 

Из правдивой части повествования - иногда меня поражает, как маленькое количество алкоголя может повлиять на человека тут, у нас в Израиле, в отличие от той лёгкости, с которой пьётся на просторах бывшей Родины. Сужу по наблюдениям и собственным "подвигам")

Муж прочитал и смеётся. Говорит, что он самый большой алкаш в Израиле. Они с другом раз в год на двоих бутылку коньяка уговаривают )) Наверное, по Родине скучают ))

Шаббат шалом, Рами.

Эту реплику поддерживают: Рами Крупник

Коньячок это святое) 

Шабат Шалом!

Эту реплику поддерживают: Татьяна Яринич