Моё самое первое свидание вслепую состоялось ещё в той, прежней стране. Девушку звали Ирина, нам обоим было по пятнадцать-шестнадцать лет, её контактный номер мне дала сжалившаяся знакомая, и, пообщавшись два или три раза по телефону, мы назначили встречу на центральной площади города. Шёл снег, в разных местах площади, ожидая кого-то, стояли в одиночестве три или четыре девушки, в каждой из них я находил какие-то из опознавательных знаков, полученных по телефону, и ни одна из них мне не нравилась. Или, что ещё более вероятно, я тогда просто испугался и ни к кому не подошёл. Это было так давно, что теперь мне остаётся только гадать, что тогда произошло, и кто к кому должен был подойти. Впрочем, скорее всего, это я не понравился той девушке и зря ещё минут двадцать стоял тогда на холоде сверх назначенного времени у остановки троллейбуса на центральной площади.

Несколько дней или недель спустя на вечеринке мой одноклассник обнимал девушку по имени Ирина, и она была очень похожа на одну из тех незнакомок, которых я видел тогда на площади. Она тоже смотрела на меня внимательно, будто узнавая. Но и тогда мы так и не подошли друг к другу.

То было одноразовое, так и не состоявшееся свидание вслепую. Настоящий период моих блайнд дейтов наступил лет двенадцать спустя, уже в Израиле, и длился несколько месяцев, когда я только-только освоил Интернет и форумы. Интернет был кабельный, подключался к компьютеру в офисе вместо телефонной линии и, чтобы не занимать свободную линию на случай, если основная будет занята, возможность пользоваться кибер-пространством была весьма ограничена.

В форумах я появлялся уже ближе к концу рабочего дня – можно было и в чат залезть, и заодно позвонить шефу на мобильный в неурочные часы с основной линии офиса, чтобы он увидел, сколько времени я уделяю работе. Там была своя атмосфера – ники, тролли, переходы в личку и знакомства. Флирт в чате часто переходил на интим, многие девушки казались секси, и к моменту, когда девушка, наконец, давала свой номер телефона, я часто думал, что это моё. Конечно, после обмена номерами  оставалось пройти два самых важных этапа – успех первого во многом зависел от того, насколько приятным оказывался голос девушки, а на втором, самом важном, после проверки голосом на дальнейшую флиртосопоставимость назначалась очная встреча.

Фотографиями обмениваться было как-то не принято. В чате или по телефону передавали друг другу короткое описание внешности, а потом, зачастую услышав лишь только то, что ты сам хочешь услышать, и опасаясь задавать слишком прямые вопросы, назначали встречу и ждали её, замирая в надежде. Не могу объяснить почему, но в действительности девушки никогда не соответствовали тому образу, который я рисовал самому себе по их голосу, и даже описывая собственную внешность, они всегда давали ложные ориентиры.

Но, несмотря на горький опыт нескольких свиданий с девушками, интимные мысли о которых после лицезрения их воочию были для меня сродни ночным кошмарам про импотенцию, я всё-таки продолжал пытаться найти ту самую. После трёх-четырёх неудачных свиданий, когда во время обязательной чашки кофе я вдруг вспоминал неотложную причину, чтобы тут же уйти и обещал разочарованным девушкам перезвонить, но так никогда и не сдерживал обещания, я додумался использовать спасительный звонок.

Итай должен был звонить мне минут через двадцать после назначенного времени свидания, и у меня уже была наготове уважительная причина – по требованию шефа необходимо всё оставить и ехать в Тель-Авив к клиенту готовить срочную апелляцию в Верховный суд. И это работало два или три раза, пока я не встретился с Михаль.

Мы встретились в Хайфе, возле кафешки, и уже с первого взгляда я понял, что Михаль совсем не в моём вкусе. Она не была парнем, не была уродливой или толстой, грудь её не была слишком маленькой или слишком большой, просто она мне не нравилась, и я не мог представить себе, как я снимаю её очки и целую в губы.

Как будто деревянный, я пригласил Михаль войти в кафе, отодвинул для неё стул и минут двадцать кое-как поддерживал беседу, скорее, поддакивая, чем принимая активное участие. Кофе принесли слишком быстро, я быстро проглотил его и уже подумывал заказать второй, когда мне, наконец, позвонил Итай. Состроив недовольную мину и прикрыв телефон ладонью, я сказал Михаль: "Это Дани, мой шеф", но даже и не подумал выходить из-за стола – разговор должен был проходить обязательно в её присутствии.

– Ну, ты как?

– Мне сейчас неудобно, Дани.

– Серьёзно, отбой?

– Нет, нет… Если ты говоришь, что срочно…

– Короче, хотел сказать тебе, что билетов на баскетбол почти не осталось, и если мы хотим пойти, нужно покупать прямо сейчас.

– Покупай… То есть, я имел ввиду, если очень надо, я приеду.

– Так всё плохо?

– Да, буду там через полтора часа, примерно. Уже выезжаю.

Моё интеллигентное выражение лица никто не отменял, и вру я хорошо. Наскоро объяснив Михаль, что мне срочно нужно ехать к клиентам в Тель-Авив, и что я потом объясню ей суть подаваемой апелляции – а она непременно хотела знать – я уже сигналил официанту, чтобы тот скорее принёс счёт. Когда я увидел, что официант не слишком торопится, то бросил на стол купюру, рассчитав, что на чаевые должно хватить с лихвой, и потащил Михаль к выходу.

Моя машина стояла напротив кафе, но вот незадача – когда я парковался, у тротуара было сразу несколько свободных мест, а теперь машину заслонили спереди и сзади, впритык, бампер к бамперу, и мне было не выехать. В недоумении я на минуту застыл, сетуя на наглость людей, которые паркуются, как хотят.

– Что ты будешь делать? – Михаль стояла рядом и не собиралась оставлять меня в моей бедственной ситуации.

– Вызову такси и поеду на поезде.

– Оставь, я отвезу тебя на поезд! – решительно сказала Михаль и, игнорируя мои протесты, пошла дальше по улице к своей машине. – Заодно расскажешь мне про свою апелляцию.

Машину Михаль водила хорошо, и к железнодорожному вокзалу мы приехали довольно быстро. По дороге, вздохнув облегчённо, что она не предложила отвезти меня прямо в Тель-Авив, мне пришлось придумать описание самой апелляции, благо я уже подавал несколько апелляций в Верховный суд раньше, и мне оставалось только переделать её под нужды тель-авивского муниципалитета, к которому мой офис никогда не имел отношения. Но Михаль, конечно, не могла этого знать.

Как назло, через пять минут после нашего приезда на вокзал, оттуда вот-вот должен быть отходить прямой поезд на Тель-Авив, и мне пришлось тут же купить билет туда и обратно. Михаль провела меня до выхода на перрон, и пока не подошёл поезд, мы ещё несколько минут общались через разделяющий нас забор.

В поезд я забрался злой на собственную тупость, злой на людей, которые паркуются как уроды, и злой на весь мир, зарекаясь, что сегодня было моё самое последнее свидание вслепую. Но это были цветочки – ягодки начались чуть позже, когда я начал искать свой телефон и понял, что его нигде нет. 

Прокатившись на поезде до Тель-Авива и обратно, в Хайфу я вернулся только через два с половиной часа. Тут же на вокзале взял такси и поехал забирать машину. Напротив моей машины, в том самом кафе, у окна, за тем же столиком, что и мы три с лишним часа тому назад, сидели Михаль и мой друг Итай и о чём-то оживлённо разговаривали. Михаль сидела лицом к улице, и мне было не увернуться.

– Ха-ха, быстро же ты вернулся! Вот, возьми свой телефон, – в голосе Михаль совсем не было раздражения, и, обрадовавшись, что нашёл свой телефон целым и невредимым, я подумал было посидеть с ними, но почувствовав – именно почувствовав – на себе взгляд Итая, я забрал телефон и сразу ретировался с места моего фиаско.

Постфактум я узнал, что телефон я оставил у Михаль в машине. Когда Итай позвонил узнать, удалось ли мне избежать пытки сексом, Михаль ответила, что я срочно уехал в Тель-Авив и забыл телефон. Итай – настоящий друг – сказал, что подъедет за телефоном. Купидон стреляет метко и прямо в сердце –  и если я ничего не почувствовал, то мой друг увидел девушку своей мечты. Они где-то долго гуляли вдвоём, а потом пошли в то самое кафе.

Волей-неволей мне приходилось часто встречаться с Михаль в обществе Итая. Для дружбы она была вполне приятной девушкой. Однажды, откровенничая, Михаль рассказала мне, что она, конечно же, сразу поняла, что тот мой срочный отъезд в Тель-Авив не был связан никаким боком с моей работой. Ещё она сказала, что тогда специально троллила меня, чтобы наказать и убедиться, что я всё-таки сяду в тот поезд. «Но знаешь, я уже давно не злюсь. Ведь благодаря тебе я познакомилась с Итаем.»

После того случая я больше не испытывал судьбу, покинул форумы и навсегда покончил со свиданиями вслепую. С Михаль и Итаем я до сих пор дружу. Да, чуть не забыл самое последнее – в ответ на откровения Михаль я так и не рассказал ей о том, от кого поступил тот спасительный звонок. Не думаю, что это могло что-то изменить, да и какая разница?