Все записи
МОЙ ВЫБОР 18:50  /  5.07.17

4855просмотров

Не в правовом поле

+T -
Поделиться:

В прения с судьёй вступать не хотелось. Вернее, очень хотелось, настолько сильно раздражала меня эта толстая, чем-то смахивающая на сову женщина с седой, неухоженной чёлкой, прикрывавшей невыщипанные брови. Но через две недели мне нужно будет выступать перед этой самой совой снова, с другим клиентом, а потом снова с другим, а это означает…

В течение нескольких минут судья продолжала выговаривать нынешнему клиенту всё, что думает о шансах дела, прошлась по моему защитному письму, цинично отмечая несостоятельность аргументов, время от времени переводя взгляд с клиента на меня, безапелляционно резко отметая мои попытки ответить, чуть ли не поцокивая языком от удовольствия, упоминая сумму расходов, которую присудит против клиента по итогам дела.

Со своего места у адвокатского стола я смотрел на Игоря в зале, пытаясь поймать его недоумевающий взгляд и хоть немного успокоить – тот сначала порывался встать, чтобы ответить, что-то сказать, но под градом обвинений судьи, каждый раз садился на место снова, судорожно дыша ртом, весь уже покрытый красными пятнами, делая большие глотки из бутылки с минеральной водой, уже не пытаясь внять монологу, переводя огорошенные глаза с судьи на меня: «Спаси!»

– Вы готовы на компромисс? – судья, наконец, прервала монолог и поглядела на меня свысока, откинувшись в кресле на своём пьедестале.

– Мы готовы услышать компромиссное предложение, госпожа. – Я лично уже готов был на всё, лишь бы прекратить на корню эту экзекуцию, как никогда понимая, что время лечит, даже совсем короткая передышка. Судя по виду Игоря, он сам уже был готов на всё, лишь бы выйти из душного зала суда на сквозняк в коридор.

– Я предлагаю заплатить истице пятнадцать тысяч шекелей и две тысячи расходов, – судья перевела взгляд с меня на моего коллегу-оппонента, представлявшего истицу.

– Мы выйдем переговорить, – я ответил судье, дождавшись, наконец, её благосклонного кивка и пытаясь унять торжество, показывая рукой Игорю, чтобы молчал.

 – Что это было? – Игорь, наконец, допил всю воду из своей бутылки. – Ты же сказал, что меньше двадцати пяти она не присудит.

– Ну, если ты согласен заплатить двадцать пять, я могу это легко устроить, – я полностью воспрянул, уже забыв разнос в пух и прах моих аргументов и готовился выписывать клиенту счёт, пожиная плоды выигранного дела.

– Нет, семнадцать – это очень хорошо. Я просто не понял, почему она так на нас наезжала, – вспомнив баскетбольное прошлое, Игорь от радости кинул пустую бутылку по высокой траектории в мусорное ведро неподалёку и промахнулся.

Пока Игорь догонял норовившую улизнуть по ступенькам на первый этаж бутылку, я стал просматривать пропущенные звонки и входящие сообщения. Из срочных было только одно – от Гая, звонившего мне трижды безрезультатно и просившего срочно перезвонить, как только смогу. Гай помогал в Израиле очень состоятельному российскому клиенту, Михаилу. Во время его пребывания в Израиле звонки Гая могли означать, что клиент просит меня приехать. В любое другое время Гай звонил преимущественно по личным вопросам, за решение которых он напрочь не хотел платить, постоянно намекая, как расхваливает меня в глазах клиента – послушать его, я был обязан ему по гроб. Зная, что клиент не находится сейчас в Израиле и собирается приехать только на следующей неделе, я написал Гаю сообщение, что не могу говорить и перезвоню позже, но уже через две минуты мне пришло обратное сообщение: «Перезвони срочно, это для Михаила».

В зале суда совиные глаза судьи сразу чутко узрели моё согласие с предложенным компромиссом, а когти тут же впились в оппонента, который попробовал её предложение оспорить.

– Что вы такое говорите, адвокат Гисин? Вы думаете, ваша клиентка сможет доказать такой объём дополнительных часов? И как вы считаете, она это сделает?

– Но, уважаемая судья, они ведь там так всегда работали…

– Работали три года, и у неё нет ни одного письменного подтверждения? Три года она молчала, её всё устраивало, а теперь, когда её сократили, она вдруг всё вспомнила? Вы серьёзно? – пока я пожинал в стороне лавры неожиданной благосклонности, судья на глазах буквально превращаясь из отвратительной совы в солидную авторитетную орлицу и демонстрировала оппоненту своё недовольство. – Ваш коллега сделает вам одолжение, если согласится на компромисс. Молчите адвокат Крупник, не помогайте мне.

 …         …         …         …         …         …         …         …         …         …

После суда я перезвонил Гаю, как только выехал из подземного паркинга.

– Почему ты так долго? Я ведь писал, что срочно!

– Гай…

– Рами, у нас проблема!

– Объясни мне по порядку.

– К Михаилу приехала девушка, и её задержали на границе. Они хотят её отправить обратно, и Михаил очень недоволен.

– Что за девушка?

– Девушка. Он пригласил её погостить у себя дома.

– А почему её задержали? И кто она такая?

– Они, наверное, думают, что она приехала работать. Нужно, чтобы ты срочно приехал и освободил её.

– Кто она такая, Гай?

– Какая тебе разница? Она к нему приехала, и это всё, что ты должен знать.

Без пробок из Хайфского суда в аэропорт примерно полтора часа езды. По дороге я успел позвонить моей знакомой, Илане, бывшей сотруднице подразделения миграционной службы аэропорта и за минут пятнадцать до аэропорта уже более или менее понимал, почему девушку арестовали – Марине было двадцать два года, она приехала в Израиль без обратного билета, без брони отеля и со ста пятьюдесятью долларами в кошельке. Утешало только, что первый обратный рейс в аэропорт прилёта Марины вылетает только через шестнадцать часов, и это давало мне возможность обратиться в суд в случае отказа миграционной службы.  

В предбаннике участка миграционной службы мне пришлось ждать почти полтора часа. Командующий офицер вышел ко мне неохотно и, в точности как раньше судья в Хайфе, безапелляционно отметал мои аргументы о том, что девушка приехала лишь погостить к моему состоятельному клиенту. Последним аргументом перед тем, как заявить, что я еду подавать апелляцию в суд, я предложил внести в кассу МВД свой личный чек в качестве гарантии и подписать личное обязательство, что Марина уедет из Израиля в течение недели и не будет работать, но и этот аргумент был отвергнут офицером, который, наслаждаясь каждым словом, произнёс: «Вы что, будете ей двадцать четыре часа в сутки свечу держать?»

На свечу у меня ответа не было. К счастью, посреди нашей неплодотворной беседы офицеру позвонили по внутренней линии и, заслонив ладонью трубку, он попросил меня зайти к нему снова через час.

В кафетерии зала прибывающих я встретил Гая, приехавшего в аэропорт собственной персоной. Увидев меня, хлыщ в чёрных джинсовых штанах и белой рубашке Версаче навыпуск, протянул мне телефон со словами: «Это Михаил». Не знаю, приводилось ли вам разговаривать по телефону с разъярённым до бешенства олигархом. В третий раз за неполный рабочий день на меня вылили ушат грязи, на этот раз упоминая также мою чёртову страну. Время от времени я пытался прервать поток сознания и в ответ приводить аргументы офицера миграционной полиции, но в разговоре с Михаилом они почему-то полностью теряли свою обоснованность. Не потому что были безосновательны, а потому что он просто не хотел ничего слушать.

– Рома, мне нужно, чтобы она была в Израиле до следующего вторника.

– Я постараюсь…

– Нет, скажи мне сейчас, можешь ли ты её освободить, или Гай найдёт другого адвоката.

– Дайте мне час.

Разговор прервался. Гай смотрел на меня вопросительно и даже сочувствующе – за то время, что я работал с Михаилом, он достаточно обслуживался у меня бесплатно, чтобы не хотеть искать какого-либо другого адвоката. Мне нужна была срочная помощь, и я неожиданно вспомнил про своего знакомого, уже пожилого адвоката по имени Ицхак, который недавно представлял в суде сына высокопоставленного чиновника в министерстве внутренних дел.

Номер мобильного телефона Ицхака у меня был. Примерно за год до инцидента с Мариной я шесть раз ездил с ним к клиенту в Москву, и благодаря мне Ицхак заработал несколько сот тысяч долларов. С тех пор прошло не так много времени, и кредит доверия всё ещё не был исчерпан. Ицхак ответил мне сразу, и после коротких приветствий я описал ему возникшую передо мной проблему. Потом минут двадцать мы сидели в кафе с Гаем, и я не помню, когда в последний раз я пил такой безвкусный капучино.

Ицхак перезвонил мне со словами, что моя проблема решена:

– Ты выпишешь им гарантийный чек на тридцать тысяч шекелей и подпишешь личное обязательство, что она не будет работать. Она должна будет уехать не позже следующей среды.

– И это всё? Сколько я вам должен? – от удивления, что всё разрешилось так просто, я даже забыл шутку офицера про свечу.

– Если бы не ты, я бы попросил у твоего клиента четвертак зелени, но учитывая, что это ты… Заплатишь мне пять тысяч долларов за расходы и больше ничего не нужно. 

 …         …         …         …         …         …         …         …         …         …

Пять тысяч долларов наличными Гай вытащил тут же из своего портмоне и вручил мне, ни от кого не таясь за столиком в переполненной кафешке. В предбаннике участка миграционной службы меня уже ожидал командующий офицер и со словами: «Где же вы были так долго?» провёл меня как старого знакомого в свой кабинет, по дороге кивнув секретарше, чтобы приготовила кофе.

 – Думаю, я знаю, как вам помочь.

– Спасибо, мне очень важно решить ситуацию.

– Выпишите личный чек на тридцать тысяч шекелей и подпишите гарантийное письмо, что она не будет работать. 

– Конечно, – я вытащил из портфеля чековую книжку и начал выписывать чек в пользу МВД, прикусив губу, чтобы не сказать ничего про свечку.

Я ещё сидел в кабинете офицера и заполнял необходимые бланки, когда Гай позвонил мне и сообщил, что девушку уже выпустили, и они едут с ней в дом клиента в Герцлии.

Марина улетела из Израиля в срок – в следующую среду, как и было назначено. Только улетела она не регулярным рейсом, а на чартере Михаила, который прилетел в Израиль за три дня до этого. Михаил, естественно, не счёл нужным поблагодарить меня за решение вопроса, наоборот – он потом ещё долго грозился удержать из моего гонорара пять тысяч долларов, о расходе которых он так и не получил должного объяснения, утверждая, что я всегда должен действовать от его имени исключительно в правовом поле.

Примерно через полгода на дне рождении супруги Михаила в московском ресторане ко мне обратилась стеснительная, ничем не примечательная и чуть полноватая молодая девушка:

– Это вы, Роман?

– Да.

– А я Марина.

– Марина? – не помню, переспросил ли я её имя вслух или вопрос прозвучал в моих глазах.

– Марина. Вы помогли мне несколько месяцев тому назад, когда я приезжала в Израиль.

– Я вам помог?

– Да, я племянница Ирины Валерьевны, супруги Михаила Аркадьевича, и я тогда приезжала к ним в гости в Израиль.

Видимо, иллюзии рождаются, чтобы их опровергали. Естественно, я представлял себе Марину совсем другой и, конечно же, совсем другой я представлял себе цель её давешнего приезда в Израиль. После непродолжительной паузы я всё-таки нашёл, как продолжить подзастрявший из-за моего ханжества диалог: «Ну, теперь вы знаете, что приезжая в Израиль, вы обязательно должны иметь обратный билет, бронь в гостинице, солидную сумму наличными. Конечно, кроме этого, вам точно не помешает пригласительное письмо небезызвестного израильского адвоката».

…         …         …         …         …         …         …         …         …         …

Кстати, Гай потом так и не смог ответить мне на вопрос, почему он не сказал тогда, что Марина племянница жены Михаила.

– Я, кажется, говорил тебе, – утверждал он.

– Ты меня подставил. Я мог решить вопрос без чьей-либо помощи.

С Гая как с гуся вода. Через пару месяцев он продавал квартиру своих родителей в Холоне и со словами «Я ведь тебе всегда помогаю» опять потребовал значительную скидку от суммы моего обычного гонорара.

Комментировать Всего 5 комментариев