Все записи
08:51  /  19.05.19

3196просмотров

Почему я иногда пью джин с тоником

+T -
Поделиться:

Мы сидели уже второй час с документами в гостиничном баре. Через панорамное окно прямо под нами правее темной дыры озера, по периметру и поодаль, вальяжно разбросались огни Цюриха. В начале первого ночи, в роскошном, но слишком большом и поэтому неуютном баре мы остались почти одни – помощница Сергея уже давно поднялась в номер (то ли в его президентский, то ли в свой, что на этаж ниже), из-за стойки на нас время от времени поглядывал официант, а за столиком у выхода из бара в лобби сидел телохранитель. Огни города, казалось, тоже редели – Цюрих отнюдь не ночной город.

 - Тебе поручили не давать мне пить? – улыбнулся клиент, складывая документы в папку.

- Конечно.

Раз в два месяца или чаще Сергей выбывал на несколько дней, иногда на неделю. Потом возвращался на работу, очень бледный и истощенный, и, работая, чуть ли не круглосуточно, закачиваясь кофе, пытался наверстать упущенное. В работе он не давал ни себе, ни остальным поблажек, пока снова не начинал пить.

Мне действительно поручили не давать ему пить. Вернее, попросили об этом, и я обещал постараться. Но не зарекался – всё-таки не адвокатское это дело не давать клиенту пить.

- Я это контролирую, - Сергей глядел на меня, продолжая улыбаться, словно испытывая, с хитринкой. Потом подозвал официанта.

- Лучше не стоит. Завтра непростой день.

- Рома, прекрати… Можно, я буду тебя сегодня Ромой называть, кстати? Рами слишком официально как-то. А принесите нам джин с тоником, есть у вас? Какой есть? Хорошо, несите Хендрикс. Тоник и лед отдельно.

Минут пять мы молчали. Официант принес напиток в круглых бокалах с толстым дном, и Сергей сам добавил тоник.

- Есть точка, когда я знаю, что дальше нельзя. Иногда я там не останавливаюсь. Но сегодня обещаю вести себя прилично. Выпей со мной, пожалуйста. Не хочу один.

- Зачем вы это делаете?

- Давай сегодня на «ты», хорошо? Не знаю зачем… Скажи, ты никогда не хотел оставить всё и просто уйти? Снять квартиру, ходить в одиночестве по улицам чужого города, чтобы никто не узнавал и чтобы никто тебе не звонил? Амстердам, Париж, Женева. Ехать, лететь, куда захочешь. И, главное, чтобы никто не ждал твоего звонка…

- Я сегодня ходил в одиночестве по улицам этого города пока вы не прилетели.

- Сам знаешь, что не то. Неделю, месяц, сколько угодно, пока не надоест … У тебя есть все необходимое. Ты один и никому ничего не должен. И никто тебя не ждет.

- Так не бывает.

- Почему?

- Родители всегда ждут. Дети.

- Я даже тут никогда не бываю один, – Сергей кивнул в сторону телохранителя.

- Никогда не задумывался, что это так тебя беспокоит, - солгал я, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

- Я уже много лет не могу... Нигде не бываю по-настоящему один. Жена, дети, любовница, работники. Вся эта их суета, все что-то от тебя хотят, все зависят от тебя, и ты никогда не бываешь один. Чем ты успешнее, тем сильнее они замыкаются вокруг тебя.

- Кто? Замыкается? – переспросил я.

- Контакты, связи, отношения, зависимость … Чем успешнее, тем сильнее мы обрастаем контактами. И уже нет покоя. Чем больше заработаешь, тем больше людей, которые от тебя зависят, и тем сложнее потом остановиться.

- И поэтому ты пьешь? Не останавливаешься и проходишь ту точку невозврата, чтобы иногда уходить? – вдруг понял я.

- Я не могу от них уйти, и тогда пью… Когда бывает совсем невмоготу. Да. Это мой секретный фокус, - грустно рассмеялся Сергей, и от его смеха мне стало как-то не по себе. – Я действительно обманываю их всех. Уехать от них не могу – этого они не поймут – а алкоголику прощают.

- Значит, ты можешь совсем не пить?

- Конечно. Но сегодня мне грустно. Джин с тоником идеальный напиток, когда грустно.

Я не стал спрашивать, почему ему грустно именно сегодня. Чтобы задавать такие вопросы, недостаточно перейти с человеком на «ты». Официант принес ещё по одной порции. Я уже потерял счёт и сам больше не пил. Сергей добавил себе в бокал тоник. Ответил на сообщения в телефоне. Часы показывали начало третьего.

 - Эта последняя. Чтобы не говорили, что ты их подвел.

- Договорились.

- Видишь, я в порядке?

- Да. Если не догонишься в минибаре, - пошутил я.

- Хочешь, скажу консьержу забрать из минибара все напитки?

- Нет, не нужно. Я тебе верю, – на самом деле я подумал, что при желании можно потом заказать в номер всё по-новой.

Сергей довольно легко встал из-за стола. К десяти утра они с помощницей должны были заехать в отель, где я остановился. Возле ожидающего меня такси, под бдительным взглядом охранника, мы обнялись и попрощались, как давние друзья, понимая, что с завтрашнего утра снова перейдем на «вы».

От гостиницы в город вели вниз узкие односторонние улочки района частных домов. Темные и абсолютно пустые. Фары такси отсвечивали от номеров припаркованных по сторонам машин. Спать совсем не хотелось. Я попросил водителя остановить у причала и пошёл вдоль озера, в противоположную от отеля сторону, в надежде, что свежий воздух поможет выветрить из головы джин и непонятно откуда возникшую грусть.

Я ходил и думал про смысл. Пытался убедить себя, что иногда люди всё-таки говорят абсолютную чепуху. Откуда берется такая невыносимая тяжесть бытия у человека, у которого есть всё? Он здоров, он при деньгах, он очень любит сына – ему есть ради чего жить. Ему ли не жить в своё удовольствие? И ведь если действительно настолько хотеть уйти, можно встать и уйти. Чем дольше я ходил, тем больше понимал, что сам не могу по-настоящему уйти, даже если очень этого захочу. Куда уйдешь от своих детей?

Ведь это действительно наш выбор -- не уходить, чтобы не причинить боль другим. Чтобы не причинить боль самим себе. Мы внушаем себе – это ведь так удобно в первую очередь нам самим – что наша собственная выгода, если мы от «них» уйдем, не стоит того, чтобы кто-то страдал. Но знаем ли мы наверняка, что «они» будут страдать?

Предпочитая комфорт, не принимая решений и ничего по сути не меняя, мы стараемся не думать, и движемся по жизни, обрастая ответственностью и обязательствами. Это почти всегда односторонняя дорога – кто-то обязательно от нас зависит. Даже когда не идем вперед и лишь прозябаем, не удаляясь от собственной оси, отдавая дань обстоятельствам, которые мы сами же создаем годами, мы встаем по утрам и выполняем обязательства по отношению к другим. Интересно, кто по-настоящему силен – тот, кто продолжает идти, или тот, кто вопреки всему решается уйти?

Я так и не понял для себя, в чем смысл. Долго ходил один и пришел в гостиницу немногим позже пяти. Утром Сергей с помощницей заехали в десять двадцать, и я привычно сел в свободное кресло рядом с водителем лимузина. После ночных посиделок Сергей откровенно зевал, с трудом сводя скулы, но выглядел не более помятым, чем я. Он сдержал своё обещание. По помощнице было видно, что она тоже мало спала – возможно, после встречи со мной Сергей выполнял ещё один долг.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Я еще несколько раз встречался с Сергеем после той поездки в Цюрих. Бывало, я прилетал к нему – мне назначали встречу, но его не было, я ждал несколько дней и улетал до следующего раза. Зная, что через пару дней мне позвонят и попросят прилететь снова. В те разы, что мы встречались, Сергей больше никогда не называл меня Ромой. Возможно, или мне только так показалось, но после тех ночных откровений ему было неловко, и встречались мы всё реже. Потом кто-то надоумил Сергея, что нанять штатного адвоката будет намного дешевле. Я проиграл закулисную игру.

Через несколько месяцев Сергей улетел в отпуск и там утонул. Говорят, он был сильно пьян, когда пошел плавать, а охранник или кто-то там ещё не досмотрел. Впрочем, мало ли что говорят.

Похороны прошли с большой помпой, в присутствии всех и вся. Все те, кто никогда бы не отпустил Сергея живым, отпустили его в последний путь, простив то, как он ушёл – о мертвых либо хорошо, либо никак.

Бывает, по вечерам я остаюсь один, вспоминаю тот ночной разговор и думаю, что уже никогда не узнаю, обманул ли он их всех или одного лишь только себя. Чужая жизнь потемки, и не мне судить. Никому не судить. Когда мне становится грустно и одиноко, и кажется, что я слишком много на себя взвалил, но не могу уйти, я иногда наливаю себе в бокал с толстым дном джин и добавляю тоник.