Все записи
16:29  /  1.07.20

1039просмотров

12 тысяч футов счастья

+T -
Поделиться:

Этот текст почему-то долго писался не так, как я хотел. 

Меня просили написать, и я хотел писать отчет о прыжке, но на адреналине все писал эссе о счастье. Несколько раз начинал писать, но мухи никак не отделялись от котлет, вернее, счастье никак не отделялось от прыжка. Ну, вы сами увидите. Кстати, о мухах – их было бессчетное количество на площадке у входа на взлетную полосу. Столько мух я давно не видел – возможно, они озверели после коронавируса и были рады всем посетителям. 

Мухи – это, конечно, минус. Остальное один сплошной плюс, кроме второго минуса, о котором напишу ниже – но он не касается тех, кто прыгает. 

Я заказал нам с Эялем прыжок с двенадцати тысяч футов (есть с десяти тысяч – он дешевле, и с четырнадцати, но его долго ждать). 

С группой поддержки в лице Светы и Эвы мы приехали в восемь тридцать утра (в восемь двадцать пять – это же я) к офису Парадайв, что возле Хоф ХаБоним. Члены группы поддержки остались ждать на площадке рядом с офисом, а мы с Эялем прошли короткий инструктаж – трехминутный видеофильм – и заполнили в компьютере декларации здоровья. 

Потом примерно полчаса ждали со всеми на площадке, пока нас позовут на взлет. Сразу второй и последний минус – на площадке у офиса негде спрятаться от солнца и от мух. Ресторан закрыт, работает лишь киоск с ограниченным количеством напитков. В общей сложности ожидание занимает около двух часов, и если вы сами не прыгаете, ваше недовольство окупит лишь восторг тех, кто прыгнул. Некоторым этого хватает. 

Каждый "парашютист" прыгает с инструктором. Ребята-инструкторы все очень дружелюбные. Скорее всего, это психологический момент, и их учат быть на позитиве, чтобы люди не так боялись. 

Меня несколько раз спросили, в честь чего мы с Эялем прыгаем, и были очень удивлены ответу "просто так". Но не стану же я зачитывать им мой пост про Корону. 

Рассказал инструктору про комментарий в Фейсбуке: "Мой папа сделал 147 прыжков с парашютом. Говорю - "а почему такое число, почему не 150 или 200?" На что папа ответил, что на 147-ом прыжке его друг у него на глазах разбился в лепёшку, после чего он не смог продолжать это дело", на что я ответил: "Хорошая статистика". 

Инструктор сказал, что на самом деле статистика плохая, а сам он прыгал больше шести тысяч раз! Еще сказал, что погода идеальная для прыжка – вроде, уже середина июня, но не жарко и небо чистое, без ветерка.

Перед посадкой в самолет – он садится и сразу набирает следующую группу – мы прошли небольшой инструктаж, и нас затянули в ремни. Запомнить нужно всего-то четыре вещи: при прыжке с самолета закидываешь голову назад и выгибаешься назад, мостиком, при хлопке инструктора по плечу – уже в прыжке – перестаешь держаться за ремни и вытягиваешь руки, при повторном хлопке инструктора – перед тем как выпустить парашют – снова держишься за ремни, а перед приземлением нужно подогнуть ноги под себя, чтобы приземление было на ноги инструктора. Се ту. 

В маленьком самолетике – не знаю марку – нас было пятнадцать человек. Всего шесть прыгающих клиентов, остальные персонал. Мы сидели на полу в два ряда по шесть, каждый между ног своего инструктора... 

(Продолжаю писать после небольшого перерыва, из-за гомофоба, который во мне сидит)…, а в торце самолета, лицом к нам, два парашютиста-фотографа (один для Эяля).

Инструкторы и фотографы постоянно улыбаются и шутят. В самолете смешные наклейки – одна, с присевшим человеком, о том, что запрещено пускать газы (вы же, поняли, откуда выпускать?).

Самолет резво взлетел, и на высоте двух тысяч футов – инструктор показал через плечо футомер – мне, в единственный раз, стало чуть страшно. Двухтысячефутовая высота сама по себе казалась огромной, а нужно было еще подняться до двенадцати тысяч футов. Вспомнил все фильмы, где в последний момент кто-то отказывался прыгать.И тут я подумал "а что, собственно, может произойти?". Я прыгаю с инструктором – он прыгал больше шести тысяч раз, с нами прыгает фотограф, в прыжке он работает – фотографирует. При высокой статистике травм парашютный аттракцион наверняка был бы запрещен. Подумал, что на аттракционах Диснея скорее получишь травму, чем тут. 

Но ладно, статистика, я о главном – слева от меня сидел Эяль, такой улыбающийся и абсолютно счастливый, каким я его редко видел (в последний раз, может, где-то три года назад, когда он выиграл соревнование картинга, а я был счастлив больше него). 

Когда дети так улыбаются, нам нечего бояться. На высоте десяти тысяч футов, парашютист-фотограф поднял дверь-занавеску, а инструктор затянул ремни, чтобы прижать меня к себе, и мне пришлось сесть к нему на колени… (возвращаюсь писать после чуть более длительного перерыва)…, что, к счастью, продолжалось недолго. 

Через две – три минуты, на высоте двенадцати тысяч футов, включилась красная лампочка, и без особых прелюдий – я успел посидеть на краю самолета секунды три – инструктор меня столкнул, и мы оказались снаружи. 

Прыгнули первыми. Ощущения падения не было совсем. Вы когда-нибудь высовывали руку из машины или из поезда на высокой скорости? Примерно такое ощущение было, но по всему телу. В первые секунды был некоторый дискомфорт из-за встречного ветра и ощущения холода, но это быстро прошло.Пролетев без парашюта со скоростью двести километров в час, инструктор похлопал меня по плечу и открыл парашют. Дискомфорт номер два – при открытии парашюта ощущение, что тебя встряхнули, как мешок с картошкой. 

А потом наступило блаженство. Инструктор сказал встать ему на ступни и выпрямиться. Дал поддержать рейки, предложил покружить. Я покружил и соврал, когда он спросил "не кружится ли голова". Немного кружилась.

Я помню ощущение поразительной тишины на высоте, когда поднимался на водном парашюте, но там я почти всегда был один и опасался, что могу упасть в море. При прыжке с самолета такого ощущения не было – я видел берег моря, видел пляж, куда люблю ходить, видел длинную очередь машин на въезде на пляж. 

В тридцати километрах была видна Хайфа. Я видел других парашютистов – они хоть и прыгнули позже, но почти все уже приземлялись. Нам оставался еще километр (три с половиной тысячи футов, простите) или чуть меньше того, и я не хотел, чтобы прыжок кончался. 

Я не хотел, чтобы прыжок кончался. Мы приземлились, я почувствовал попой землю (твердо!) и высвободился из мужских объятий – волк не так страшен, как его рисуют, скажу я вам. Во всяком случае, можно чувствовать себя вполне спокойно, пока они затянуты в летный костюм. Минус номер три не случился. 

Последним приземлился Эяль, накрыв меня с головой своим парашютом. Не помню, когда Эяль так улыбался, и я улыбался ему в ответ. Мы так и шли с ним со взлетного поля - с дурацкими улыбками счастья на лицах. 

Я в жизни крайне редко улыбаюсь, друзья. Фотографы, например, всегда жалуются. После прыжка я долго не мог стереть улыбку счастья с лица. Смотрю видео прыжка Эяля и улыбаюсь снова. 

Теперь с меня эссе про счастье, друзья.

Комментировать Всего 4 комментария
Рами, спасибо! Хорошо, что рассказали!

Когда мне было семнадцать (в 1971 году:))), я втихаря от родителей записалась в парашютную секцию.

Первый прыжок оказался и последним: сломала ногу об... валенок! Дело было в конце декабря, приземлилась на поле, покрытое снегом выше колен, но меня боком приложило. Из секции выгнали, сказали, что я им статистику порчу.

Оказалось - кости хрупкие.

Но впечатлений хватило на всю жизнь!:)))

Эту реплику поддерживают: Рами Крупник, Анжелика Азадянц

Эх, не повезло вам. Сейчас такое практически невозможно - приземлялись на ноги инструктора. А ощущение неповторимое. 

Эту реплику поддерживают: Анжелика Азадянц, Светлана Горченко

В итоге все равно повезло!

Я работала и заочно училась, прыжок был накануне первой сессии, три недели в гипсе - вызубрила всё до блеска, сдала на отлично... это потом мне сильно помогло

Эту реплику поддерживают: Рами Крупник, Анжелика Азадянц

Все что ни делается - к лучшему. Особенно, когда в это веришь)

Эту реплику поддерживают: Анжелика Азадянц, Светлана Горченко