Четвертого апреля на страницах любимой «Новой газеты» вышло интервью с глубокоуважаемым Андреем Зубовым http://www.novayagazeta.ru/politics/72507.html , в котором он сказал: «Обществу надоело, что им управляют двоечники». Почти все мои друзья с высшим образованием с этой фразой согласились. Стало страшно: в нашей стране пропасть непонимания между людьми, которые провели за партой разное количество лет, растет с угрожающей скоростью и очень скоро может превратиться в пучину ненависти. Кому это нужно? К чему может привести?  И, главное, почему это происходит?

Сто лет назад безграмотная Россия (под руководством очень образованного, умного и безжалостного  человека) восстала «против богатых» и… почти уничтожила интеллигенцию. Десятилетиями люди, занимавшиеся умственным трудом, считались второсортными; чем самобытнее и интереснее они были, тем безжалостнее их расстреливали, отправляли в лагеря, уничтожали. Выращивалась новая, «рабоче-крестьянская» интеллигенция, необоснованно гордящаяся своим «подвигом» и презирающая остальных. 

В советские времена умственный труд почти не поддерживался финансово (помните анекдот: чтобы зарабатывать 120 рублей, нужно иметь высшее образование?), однако это никого не испугало и ничего не изменило. Пропасть «классовой» ненависти лишь увеличивалась. «Будешь плохо учиться, станешь дворником!» – так мамы продолжают  пугать своих деток. А что плохого в том, чтобы держать в чистоте улицу или дом, готовить еду, делать красивую мебель, точные детали?

Истоки такого отношения друг к другу лежат в особенностях Российской системы образования, где в течение многих лет унижали (и продолжают унижать!) тех, кто рожден, чтобы познавать мир не через чтение написанных другими людьми книг и учебников, а другими способами: включаясь в реальное дело, творчество, исследование… Лишь единицам из «не знаковых» людей повезло: тем, у кого за годы учебы не отбили до конца желание читать и учиться.

Хоть на минутку представьте, какие чувства сопровождают взросление человека, который учится в обычной российской школе и 11 лет слышит, что он дурак, дебил, бестолочь…

Вот учитель объясняет, что такое буквы или таблицу умножения. Петя очень хочет понять и запомнить каждую букву, научиться умножать, но у него не получается. А Маша запоминает-схватывает все на лету, так у нее работает память. Петя ощущаяет себя таким плохим...

Машу вызывают к доске, она блистает: красиво пишет, легко отвечает на вопросы… Вызывают Петю; он сразу же ошибается, допускает одну ошибку за другой, замыкается, замолкает…

Маша чувствует себя центром вселенной, ею восхищаются и учителя, и родители, и друзья. Петя страдает от унижения, ведь в школе он получает, в основном, двойки, изредка – тройки, родители его постоянно ругают, и так день за днем, год за годом…

Если Петя сильный, красивый и у него много друзей, он становится детским лидером, бунтарем и хулиганом. Если же он маленький и немощный, нет более жалкого человека: ему твердят, что он плохой и взрослые, и дети.

Вряд ли Маша и Петя когда-нибудь начнут понимать и уважать друг друга. Повзрослев, Петя не забудет, как Маша над ним когда-то потешалась, и при первой же возможности постарается отомстить. Маша тоже не простит хулигану-Пете, что он года-то в детстве смеялся над ней после школы, и при первой возможности начнет мстить ему. 

Я училась в очень «слабом» классе, где было всего два хорошиста: я и мальчик Олег. Его ненавидели одноклассники и почти каждый день били, потому что Олег без тени стыда говорил, что «лучше книжку почитает, чем будет с остальными парты мыть или макулатуру собирать; раз они читать не умеют, пусть и занимаются этим». Он каждый день давал одноклассникам-хулиганам списывать домашнюю работу, а потом его все равно били, вымещая свое унижение.  Я об этом узнала только в выпускном классе, попыталась остановить вражду, но не смогла. 

Мне родители давали другую установку: если ты понимаешь учителей быстрее, чем другие, значит, ты должна помочь остальным разобраться, выучить, понять; им трудно в школе, а тебе легко, в этом нет твоей заслуги. И я помогала, объясняла всем по очереди то математику, то химию с биологией… Списывать не давала принципиально, а парты мыла вместе со всеми. Одноклассники меня уважали и любили, впрочем, как и я – их.

Изучая систему образования в Дании, однажды я попала на ежегодную выставку для учеников девятых классов. Там представители разных учебных заведений знакомили ребят с профессиями, которые можно у них освоить. Никто никого не агитировал, школьникам просто предлагали попробовать себя в работе: что-то испечь, смастерить, починить… Всем было весело и интересно.

Колледж, в котором обучают столярному мастерству, уютно расположился в дальнем углу выставки: несколько станков для обработки дерева, козлы, девушка лет двадцати пяти рубанком обтёсывает полено... Я была уверена, что она – преподаватель, подошла познакомиться. Умный взгляд, хороший английский, четкая уверенная речь… конечно преподаватель!

Оказалось, что она студентка. Ей 25 лет. У нее высшее образование, раньше занималась компьютерной графикой и имела свой бизнес, вполне успешный. А потом поняла, что не хочет просидеть всю свою жизнь за компьютером, все бросила и пошла переучиваться. В зарплате потеряла в три раза, но зато уверена, что нашла дело своей жизни: будет создавать необычные деревянные поделки своими руками.

На следующий день я поехала в этот колледж. В каждой группе там учатся студенты от 14 (вчерашние выпускники школы) до 45 лет (многие – с высшим образованием). Иногда туда приходят учиться и пенсионеры. Было интересно наблюдать, как умудренные опытом люди с интересом расспрашивают преподавателей на занятиях, а сидящим рядом с ними подросткам ужас как скучно, но они очень стараются не отставать от старших: в разновозрастной группе иначе невозможно.

В Дании, как и в других Скандинавских странах, нет пропасти между людьми, занимающимися интеллектуальным и физическим трудом. Люди с легкостью меняют профессии, там можно встретить дворника (садовника, шофера, продавца) с высшим образованием, выбравшим новую работу осознанно: на свежем воздухе, сразу видна польза людям!

Там система образования организована очень пластично. Учеников не оставляют на второй год даже с самыми плохими результатами. Отметки ставятся не для сравнения детей друг с другом, а для того, чтобы учитель понимал, в каких точках он должен больше помочь ребенку. Родители, чьи дети сталкиваются с трудностями в муниципальных школах, имеют возможность открыть частную школу с особой программой, причем их школа будет на 75 процентов финансироваться за счет государства. Аттестат можно исправлять в течение всей жизни,  плохие отметки не закрывают возможности дальнейшего образования.

Не с двоечниками нужно бороться, а со структурой школы, позволяющей одним людям унижать других. Ментальное унижение ничуть не лучше физического, это то же насилие, и приводит к тем же результатам: к стремлению унизить других, особенно – тех, кто когда-то унизил тебя.