Все записи
13:57  /  6.06.16

9007просмотров

НА ТОМ СВЕТЕ

+T -
Поделиться:

Он умер. И попал на тот свет, в который ни капли не верил. А там ангелы в белых хитонах с суровыми лицами. Крылья, мечи, – все, как в детской Библии с картинками. Окружили, пройти не дают, пялятся. У одного лицо – ну, точно, он где-то видел. Родственница какая-то, про которую все говорили, что она ангел, но Бурков-то знал, что она сука. И теперь, когда 60 земных лет позади, она нависла над ним и угрожающе машет крыльями. 

А Бурков, конечно, голый. Он помнил, как зло у него за спиной шептали, если он выгодно что-нибудь продавал: “туда ничего с собой не заберешь”… Правда ли? Не проверить теперь, ведь умер-то он в бане – на скамье, под веником банщика. Тот так разошелся, так разошелся, – не сразу и заметил, что хлещет по пышным белым ягодицам покойника. 

Иван Петрович Бурков. Все, что могло прикрыть его телесное несовершенство, осталось в мире живых. В шкафчике номер 9. Хорошие все вещи, made in Italy. Одни ботинки чего стоят. В руках такие ботинки носить не грех. Вместо себя в гости отправлять, чтоб сверкали, или в кабинете вместо себя поставить, чтоб посетители понимали, какую персону посещают. Брюки, рубашка, джемпер еще. Иван Петрович купил этот джемпер в римском магазине, на витрине которого было написано, что президент США Билл Клинтон тоже был здесь, купил джемпер и ужасно, ужасно потом хвалил качество этого джемпера. 

И вот теперь Иван Петрович умер. Ему не было больно. Все произошло слишком быстро. Взмах веника, шлепок – и все. Вспомнилась бабушка, которая при любом случае говорила внуку: “Жизнь тебе однажды даст под зад”… Вот и дала. Даже крестика на нем нет, даже кольца обручального. Аккуратно сложены во внутренний карман пиджака и заперты в шкафчике номер 9. 

Ангелы расступились, и Бурков увидел, что за ними стояло большое зеркало в дорогой резной раме. Рама была и правда хороша, но Бурков о ней сразу забыл, потому что узрел в зеркале самое себя. Целиком и полностью. Редкие мокрые седые волосы, седые же усы, дряблые ручки, женская почти грудь, ну, и живот – такой большой, что жест, которым он истинктивно прикрыл свое мужское хозяйство, был совершенно излишним. Видела бы его теперь Леночка… Нет, Леночка – это не жена.

А к плечу и бедру прилипли два дубовых листочка. “Листочек – это к новости или к счету” – снова вспомнил Бурков бабулю. 

– Ваш счет, Иван Петрович, – вдруг произнес ангел с лицом родственницы. Голос у ангела, кстати, тоже был как у родственницы. 

И подали счет. Бумажную ленту немыслимой длины. Иван Петрович стал по привычке читать.

– Съеденное и выпитое вами за 60 лет земной жизни.

Была посчитана каждая креветка, каждый глоток вина. Но не только! Детское питание, добытые мамой творожки с молочной кухни, школьные обеды с дополнительной булочкой, порционные оливье в студенческой столовой. По счету выходило, что в годы учебы в ВУЗе Иван Петрович съел 912 оливье. Всего 180 килограмм. И еще четыре с половиной килограмма маринованных огурчиков пошло на украшение.

Водка. В студенческие годы, согласно счету, Иван Петрович выпил 1825 поллитровых бутылок водки. Тут же значилось, что за 60 лет жизни было выпито 4302 бутылки водки, 1080 бутылок коньяка, 903 бутылки виски. Далее шли наименования и прейскурант – отдельно ресторанный, отдельно магазинный. “Вторую дачу можно было построить” – подумал Иван Петрович. 

– Как будете расплачиваться? – спросил другой ангел. 

– Так уж за все давно з-з-заплачено… – пробормотал Бурков.

– А мы деньгами не принимаем, – заявил ангел. 

– Так у меня и нет ничего, – сказал Бурков, вынимая руки из-под живота и разводя их в стороны.

 – Иван Петрович, давайте серьезно: вы съели и выпили за свою жизнь, как десять Пушкиных, а пользы принесли – чуть. Придется хорошо поработать, чтобы закрыть счет. Хотя бы за еду и напитки.

– Какие есть варианты? – грустно спросил Бурков.

– Варианты есть, – сказал ангел. – Сизифов труд знаком вам? 

– Ээээ... Что-то бесполезное? 

– Да, вы тащите тяжелый камень в гору, а ближе к вершине вам становится невмоготу, камень сваливается с плеч и катится вниз. Вы спускаетесь вниз и начинаете сначала. Ивану Петровичу вспомнился один студент, которого как-то прислали на стажировку. Он был из хорошей московской семьи, раздражал Буркова одним своим видом, и тот дал ему заведомо невыполнимое задание: договор, который студент Алёша переписывал раз пятьдесят, прежде чем наконец сдался и послал Буркова к черту. – Сизифов труд. Две тысячи лет. 

– Две тысячи? Помилуйте! У меня грыжа!...

– Есть еще вариант, – сообщил ангел, – медленное поджаривание на чугунной сковородке с итальянскими травами. 702 года. 

– Или же, – добавил другой ангел, – возьмите наказание в рассрочку. 

– Рассрочка? – Оживился Бурков.

– Да, хорошее предложение. Побивание камнями. Если на 15 000 лет, то 100 камней в день. Если на 10 000 лет, то 200 камней. Правда, бросать будут женщины. Обычно, мы приглашаем бросать обманутых и отвергнутых. Они это делают немного больнее.

– О боже…

– Ну, полно, – подбодрил ангел. – Зато потом весь день свободен. Почитаете. У нас хорошее собрание книг на мертвых языках.

– За что? За что? – запричитал Бурков и горько заплакал. – Я в вас даже не верю. 

– Ну, вы не первый. Всем, кто в нас не верит, мы являемся в парадном виде – хитоны шелковые с белорусским орнаментом, а крылья из гагачьего пуха, вот, потрогайте. 

Бурков потрогал. Крылья ему даже понравились. 

– Вы всем такие счета предъявляете? 

– Всем обжорам. Особенно удивляются священнослужители. Один батюшка умудрился за 54 года жизни съесть семнадцать тонн говяжьей вырезки. Бегает теперь по пастбищу от быка-людоеда. С колокольчиком на шее. Батюшка, не бык. Мы изобретательны.

– Вы изобретательны… – И такая одолела Ивана Петровича тоска беспросветная. Так ему стало себя жалко. Вмиг он разлюбил все эти излишества, которыми даже, бывало, похвалялся перед товарищами. Торты ведь на скорость ели… Противно было ему вспоминать и бесконечное чревоугодие за счет компании. Все эти “на-ход-ноги” грозили теперь обернуться сотней-другой лет изощренного членовредительства. 

Взял Бурков наказание в рассрочку. Посадили его на пустой площади у Библиотеки. Пергамент дали, но как-то не читалось, да и не умел он древние закорючки разбирать. Остро захотелось чего-нибудь пожевать… Тут-то и явилась толпа озверелых баб с камнями. И каааак бросила свои камни……

И очнулся Иван Петрович в карете скорой помощи после мощного разряда элетрошока. 

– Есть… – тихо и жалобно проговорил спасенный.

– Куда вам есть? С того света только вернулись… – произнес голос врача. 

– …не хочу... совсем…

И Бурков забылся сном покойника.