Все записи
23:10  /  11.03.17

1580просмотров

ЗАМЕТКИ ОБ АЛЬБЕРТЕ ЭЙНШТЕЙНЕ И СИОНИЗМЕ

+T -
Поделиться:

 

                             ЗАМЕТКИ ОБ АЛЬБЕРТЕ ЭЙНШТЕЙНЕ И СИОНИЗМЕ

   

   

    Евгений Михайлович Беркович - математик, публицист, историк, издатель и редактор. Родился в 1945 году в Иркутске, окончил физический факультет МГУ им. Ломоносова, кандидат физико-математических наук, доктор естествознания (Германия). С 1995 живет и работает в Ганновере (ФРГ). Создатель и главный редактор журналов "Семь искусств" и "Заметки по еврейской истории", издатель альманаха "Еврейская Старина" и журнал-газеты "Мастерская". Автор книг "Заметки по еврейской истории" (М.,2000),"Банальность добра. Герои, праведники и другие люди в истории Холокоста" (М.2003), "Одиссея Петера Прингсхайма" (Ганновер, 2013), "Антиподы. Альберт Эйнштейн и другие люди в контексте физики и истории" (Ганновер, 2014). Публиковался в журналах "Нева", "Иностранная литература", "Вопросы литературы", "Зарубежные записки", "Человек" и многих других изданиях.

(Первая заметка опубликована здесь: 5 декабря 2016, https://snob.ru/profile/30398/blog/117627) (Вторая заметка опубликована здесь: 5 января 2017, https://snob.ru/profile/30398/blog/119017) (Третья заметка опубликована здесь: 5 февраля 2017, https://snob.ru/profile/30398/blog/120222)

                                                ЗАМЕТКА ЧЕТВЕРТАЯ:

"СЕМЕНА,  ПОСЕЯННЫЕ  ГЕРЦЕЛЕМ  И  ВЕЙЦМАНОМ,  ЧУДЕСНЫМ  ОБРАЗОМ                                                                         ПРОРОСЛИ"

    Долгое время, вплоть до середины тридцатых годов ХХ века, Еврейский университет в Иерусалиме не имел назначенного или избранного научного руководителя, например, ректора, как принято во многих странах. Существовало три управляющих органа, но ни один из них не мог взять на себя все ректорские функции.

    Хаим Вейцман, который в то время жил и работал в Лондоне, считался главой Правления (Совета директоров, или Исполнительного комитета) и президентом университета. Альберт Эйнштейн, назначенный в 1917 году директором Института физики Общества имени кайзера Вильгельма в Берлине, считался одновременно председателем Попечительского совета Еврейского университета. Практически руководил всей работой ЕУИ его канцлер Иегуда Магнес, единственный из руководства университета постоянно живший в Иерусалиме. И хотя он не имел приличествующих своему положению академических титулов и званий, но управление всей текущей работой нового учебного заведения было в руках канцлера.

    До Первой мировой войны Иегуда Магнес руководил крупнейшей реформистской синагогой Нью-Йорка. Как и Эйнштейн в то время, Магнес отличался крайними пацифистскими взглядами, отрицал любое вооруженное насилие, протестовал даже против работ Вейцмана на военно-морской флот Великобритании. Постепенно интересы Магнеса эволюционировали от реформистского иудаизма к сионизму, и в 1922 году Иегуда вместе с семьей переехал в Иерусалим. Там он активно включился в создание Еврейского университета. Важнейшую роль при этом играли пожертвования меценатов – единственный источник финансирования масштабных строительных работ. Большинство меценатов были богатые евреи из Америки, и Магнес оказался незаменимым человеком, который, пользуясь своими связями в Нью-Йорке, мог находить новых и новых пожертвователей.

    И здания университета на горе Скопус росли. В 1923 году, через несколько месяцев после выступления Эйнштейна в Иерусалиме открылся Институт химии, а в следующем, 1924 году закончилось строительство Института микробиологии.

    В начале апреля 1925 года был избран новый состав Попечительного совета из девяти членов. Одним из них был Альберт Эйнштейн. Под его председательством в сентябре 1925 года в Мюнхене прошло первое заседание Совета. Там его состав был расширен, и председателем назначен Хаим Вейцман, который на заседании не присутствовал.

    С этого момента формальными руководителями ЕУИ стали два человека: Вейцман и Магнес. Но так как в Иерусалиме жил только последний, то он и распоряжался практически единолично всеми финансовыми потоками в университете. Он же ежечасно управлял растущим хозяйством на горе Скопус. Скромная хозяйственная должность канцлера фактически объединила функции ректора и президента, что не могло не беспокоить отцов-основателей. Магнес единолично принимал принципиальные решения, определяющие будущее уникального учебного заведения, а цена ошибки могла стать очень высокой. Часто меценаты выставляли такие условия, которые могли повредить престижу зарождающегося университета, но для канцлера на первом месте стояли деньги, а недостаточная академическая подготовка не давала ему возможности правильно оценивать перспективы ЕУИ.

    Эйнштейну не нравился стиль управления, который использовал Магнес, компромиссы, на которые тот шел, чтобы заполучить очередную сумму денег для университета. Короче, Альберт был категорически против такого канцлера, Вейцман же не мог согласиться с увольнением Магнеса, ибо тот был единственным человеком, который регулярно добивался денег для строительства новых зданий. Отношения между великим физиком и президентом Всемирной сионистской организации обострились. Борьба Эйнштейна за удаление Иегуды Магнеса с поста канцлера продолжалась почти десять лет, до осени 1935 года, когда определилась, наконец, новая структура управления университетом.

    Со своей стороны Эйнштейн продолжал агитировать за университет в Иерусалиме, привлекая к этой идее все новых сторонников. В январе 1926 года он выступал в Париже на заседании Французско-Палестинского общества с докладом о ЕУИ [Clark, 1974 стр. 284].

    Популярность знаменитого ученого была столь высока, что в спорах о судьбе Еврейского университета он вполне мог угрожать уходом от всех его дел. Вейцман не мог просто игнорировать мнение Эйнштейна, на словах он соглашался с ним, хотя всячески оттягивал отставку Магнеса. Чтобы обсудить положение с университетом, президент Всемирной сионистской организации приехал в Берлин в начале лета 1926 года. По результатам их бесед Эйнштейн сформулировал в письме от 6 июля главное свое требование: отставка Магнеса и выборы новых органов управления. Вейцман ответил 9 июля обширным, как всегда, посланием. В частности, в нем говорилось:

    «В эти дни я написал весьма энергичное письмо господину доктору Магнесу и достаточно четко дал понять, что мы и Попечительный совет ни при каких обстоятельствах не позволим, чтобы Вы из-за него отошли от дел… Я ему в весьма сильных выражениях высказал общее возмущение его единоличным управлением и его постоянным преклонением перед американским денежным мешком. Кроме того, я абсолютно четко сказал, что для университета достойнее было бы вообще отказаться от подобной помощи, чем все время быть зависимым от настроений и угроз пожертвователя. Я полагаю, он понял мое предупреждение и я нахожу вполне возможным, что он, получив мое и Ваше письма, решится отступить. Как уже было сказано в Берлине, я твердо стою в этом противостоянии на Вашей стороне, даже если представленные Вами в устной беседе основания во многих отношениях меня не удовлетворяют. Я к этому готов, так как убежден, что Ваш диагноз ситуации абсолютно правильный, а именно: дальше с доктором М. так продолжаться не может, и рано или поздно его нужно убрать» [Clark, 1974 стр. 285].

    Положение Вейцмана было непростое. Он сам писал Эйнштейну летом 1933 года, когда тот еще не решил окончательно, где он будет жить и работать после того, как порвал с Берлином:

    «Как Вы знаете, наш доход образуется из добровольных пожертвований, и мы сильно зависим от Магнеса, так как он в любом случае может обеспечить существенную часть нашего бюджета» [Clark, 1974 стр. 285].

    Для Вейцмана половина университета была лучше, чем ничего, Эйнштейну же были отвратительны любые компромиссы. Он считал, что надо отложить открытие университета, а не создавать нечто, далекое от идеала первоклассного учебного заведения, каким задумывался Еврейский университет в Иерусалиме.

    О своем выходе из Попечительного совета Эйнштейн предупреждал Вейцмана в ряде писем зимой и летом 1928 года. Эти слова не остались пустым звуком. Терпение ученого лопнуло, и в письме от 14 июня он написал, что решил в теперешней ситуации полностью отойти от всех дел, связанных с ЕУИ, хотя официально членом Совета он еще оставался.Через шесть дней ученый порвал и с этим руководящим органом и объявил о полной отставке.

    Отношение к Еврейскому университету, в создание которого Эйнштейн вложил столько души, весьма характерно для этого бескомпромиссного идеалиста. Никакие тактические соображения не могли заставить его смириться с изменой той цели, которая ставилась изначально. Весьма похоже развивались отношения у великого физика с сионизмом.

    В августе 1929 года Вейцман пригласил его выступить на Шестнадцатом сионистском конгрессе, который проходил в тот год в его родном Цюрихе. Альберт использовал любую возможность повидать детей, которые вместе с Милевой жили в этом городе. На вопрос Эдуарда, почему он приехал, отец ответил, что участвует в одной еврейской конференции, и добавил: «Я у них еврейский святой» [Clark, 1974 стр. 286]. Встреча с первой женой прошла мирно, время залечило старые раны. Старый Цюрих вызвал множество воспоминаний. На трамвае он добрался до своей первой квартиры по адресу Клосбахштрассе 87 (Klosbachstrasse 87) и поговорил с хозяйкой Стефанией Марквальдер (Stephanie Markwalder), у которой снимал комнату в студенческое время. С ее дочкой Сусанной, учительницей начальной школы, он музицировал вечерами, играя на скрипке Моцарта, а она аккомпанировала ему на фортепьяно [Seelig, 1954 стр. 41-42].

    Свою бывшую хозяйку Альберт попросил не рассказывать никому о его визите, так как он «не хотел играть роль великого человека» [Seelig, 1954 стр. 40-41]. Нахлынули воспоминания, он даже нашел киоск, где покупал дешевые сигареты, когда экономил каждый сантим.

    Но за ностальгическими воспоминаниями и душевными встречами с прошлым нельзя было забывать и цели поездки в Цюрих. Вейцман уговорил его выступить на Сионистском конгрессе, так как знал, что появление на трибуне великого физика сразу поднимет статус выступлений, вдохновит добровольных помощников сионистского движения и, в конечном счете, увеличит поток денег в кассу Всемирной сионистской организации. Так и получилось.

    В день открытия Конгресса, в воскресенье 11 августа 1929 года, выступали знаменитые сторонники идеи сионизма – финансист и один из основателей «Джойнта» Феликс Варбург (Felix Warburg, 1871-1937), уже знакомый Эйнштейну по путешествию в Святую Землю лорд Сэмюэль, бывший Верховный комиссар подмандатной Палестины.

    Выступая вслед за ними, Эйнштейн приветствовал «храброе и трудолюбивое меньшинство тех, которые собственно и зовутся сионистами» [Fölsing, 1995 стр. 706], а далее больше хвалил самого Хаима Вейцмана, умело ведущего своих последователей к заветной цели – созданию еврейского государства в Палестине.

    На конгрессе было утверждено расширенное Еврейской агентство, которое должно было осуществлять связь между евреями диаспоры и поселенцами, живущими в Палестине. В его состав от несионистов включили и Эйнштейна.

    Цюрихский конгресс 1929 года вошел в историю как последняя попытка объединить под одной крышей различные сионистские движения, группы и партии, во главе объединенной организации должен был, разумеется, стоять Хаим Вейцман.

    Пожалуй, никогда больше на сионистских конгрессах не царил такой энтузиазм, как в Цюрихе в 1929 году. Эйнштейн был взволнован. Во время вечернего приема в цюрихском Гранд отеле Долдер (Grand Hotel Dolder) он написал на фирменном бланке заведения:

    «В этот день семена, посеянные Герцлем и Вейцманом, чудесным образом проросли. Никто из присутствовавших не остался равнодушным».

    Растроганный Вейцман приписал на листе по-французски: «Самый сердечный привет! Обнимаю!»

    Этот лист с эмблемой Гранд отеля Долдер и со словами, написанными великим физиком, Вейцман хранил как дорогую реликвию всю жизнь [Fölsing, 1995 стр. 706].

    После Шестнадцатого сионистского конгресса в Цюрихе произошли события, которые радикально изменили расклад сил во всемирном движении за создание еврейского государственного очага в Палестине. И отношения между Эйнштейном и сионистами сильно ухудшились, так что на его помощь они больше могли не рассчитывать.

    Не успело расширенное Еврейское агентство под руководством Вейцмана приступить к работе, как произошли серьезные антиеврейские выступления в Палестине. В Старом городе арабы напали на евреев, молящихся у Степы плача, антиеврейские погромы прошли в Хевроне, Цфате и других городах. Более сотни евреев был жестоко убиты, синагоги разрушены, свитки Торы сожжены, прежде чем английские войска вмешались и подавили беспорядки.

    В оценке случившегося Эйнштейн был согласен с сионистами, осуждавшими британские власти за то, что они недооценивали опасность мятежа и погромов, не вовремя на них реагировали. Но в отношении вины арабов у него было особое мнение. В октябре 1929 года в английской газете «Манчестер Гардиан» опубликовано письмо Эйнштейна «Проблема евреев в Палестине», которое потом перевели на немецкий и перепечатали газеты Германии и Швейцарии.

    Резко осуждая арабских погромщиков и мародеров, а также бездействие британских мандатных властей, он требовал не беспощадного наказания виновных, а справедливого выравнивания интересов:

    «Евреи не хотят жить в стране своих отцов под защитой английских штыков. Они пришли как друзья к родственному арабскому народу» [Fölsing, 1995 стр. 706], [Копельман, 2005 стр. 101].

    Зелиг Бродецкий выступал на одном из собраний в Берлине осенью 1929 года и требовал сурового наказания убийцам и погромщикам. Эйнштейн присутствовал на этом собрании, и Бродецкому показалось, что тот что-то не понял или с чем-то не согласен.

    Позднее, Зелиг вспоминал:«Я повторил на хорошем немецком языке все, что мы требуем от мандатных властей, и заявил, что арабы, убившие евреев, должны предстать перед судом. Аудитория была шокирована. Эйнштейн потом жаловался мне, что я выступал, как Муссолини. У меня не было никакого примиряющего духа, я только требовал, чтобы арабские убийцы были наказаны. Большинство немецких сионистов соглашались с Эйнштейном» [Clark, 1974 стр. 286].

    Чем больше пытался Эйнштейн примирить евреев и арабов в Палестине, тем больше он отдалялся от радикального крыла сионистского движения. Когда суд приговорил нескольких арабов за убийство евреев к повешению, он вместе с Международной пацифистской организацией обратился к Верховному комиссару Палестины с просьбой заменить приговор тюремным заключением.

    Он и Вейцмана умолял искать пути к мирной совместной работе с арабами, «иначе мы ничему за 2000 лет страданий не научились и заслуживаем своей участи» [Fölsing, 1995 стр. 706].

    Редактору арабской газеты «Фаластин», выходящей в Палестине, он писал в 1930 году, что «два великих семитских народа, каждый из которых на своем историческом пути внес исключительно ценный вклад в западную цивилизацию, могут обрести великое будущее. Вместо бесплодного противостояния и взаимного недоверия они могли бы поддерживать национальные и культурные усилия друг друга и налаживать дружественное сотрудничество» [Копельман, 2005 стр. 103].

    Предложение Эйнштейна создать управляющий Совет, в котором поровну было бы евреев и арабов, британская администрация не приняла.

    Между тем, обстановка в мире вне Палестины складывалась для сионистов весьма неблагоприятно. В октябре 1929 года разразился страшный биржевой кризис на Уолл-стрит, ставший началом Великой депрессии.На помощь богатых американских спонсоров больше можно было не рассчитывать.

    Экономический кризис быстро докатился и до Европы, активизировав националистические и антисемитские движения и партии. Положение евреев стало весьма шатким. Эйнштейн не мог оставаться в стороне. По мере возможностей он старался поддержать соплеменников. В январе 1930 года он в черной кипе выступал в Берлинской синагоге, играя на скрипке в сопровождении хора. Деньги, собранные во время этого концерта, пошли на организацию помощи нуждающимся членам общины.

    Отношение великого физика к остающимся в Европе евреям потеплело, его критика за попытки ассимиляции стала менее острой. Если раньше он рассматривал ассимиляцию как ошибку, то теперь понял, что она просто невозможна.

                                                   (окончание следует)

                                                       ЛИТЕРАТУРА

    Clark, Ronald W. 1974. Albert Einstein. Eine Biographie. Esslingen: Bechtle Verlag, 1974.

    Fölsing,Albrecht. 1995. Albert Einstein. Eine Biographie. Ulm: Suhrkamp,, 1995.

    Frank, Philipp. 1949. Einstein. Sein Leben und seine Zeit. München, Leipzig, Freiburg i. Br.: Paul List Verlag, 1949.

    Weizmann, Vera. 1967. Impossible Takes Longer. London: H.Hamilton , 1967.

    Айзексон, Уолтер. 2016. Альберт Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная. М.: Издательство Аст, 2016.