Все записи
23:21  /  22.06.16

2306просмотров

Про то, что жизнь - хорошая штука. Откровения сына полка.

+T -
Поделиться:

Он иногда кричит по ночам, зовет маму. Она умерла в 1942 году. Была ранена  у села Знаменка, недалеко от Киева, когда  немцы разбомбили эвакуационный эшелон. Алексею Михайловичу Фарфелу было 10 лет. Потерю родителей в столь юном возрасте и в условиях когда рушился мир, он называет самым тяжелым эпизодом памяти. 

“Отца убили в первые месяцы войны. Нас с мамой на подводах вывезли из Кишинева до Одессы, а там уже в телячьих вагонах повезли в глубь страны. С нами были соседи, знакомые с работы папы. На станции Знаменка я вышел за кипятком, а когда вернулся к эшелону, его уже не было. Разбомбили.  Мама была ранена. Нас посадили в другие телятники и повезли дальше. Мне повезло, что соседи и друзья оказались хорошими людьми и помогали мне и моей раненой маме. Она дожила до пункта назначения, деревни Ганюшкино в Казахстане. И там умерла, 11 февраля 1942 года. И я остался совершенно один.”

 С Алексеем Михайловичем Фарфелом мы познакомились на автопробеге Победа, в Орландо, Флорида.  Его китель был увешен орденами, он сам при 30 градусной жаре активно участвовал во всех мероприятиях. По мере уставания участники пробега, группировались в тени, Алексей Михалыч по прежнему оставался на солнце, в кителе. С ним многие хотели сфотографироваться, а на солнце и на фоне пальм фотографии получались лучше. “Хоть китель сними” просил его сын, Михаил. “ Я не могу, люди хотят со мной фотографироваться как с ветераном и я должен быть в мундире” отвечал Алексей Михайлович.

Ему  84 года, только год назад он позволил себе перестать работать. В Америку семья Фарфел переехала в 1995 году. Алексею Михайловичу было 64, полковник в отставке прошел все вехи имигрантской жизни. Два года ходил в школу, учил английский с нуля, каждый день по 6 часов. Работал кем придется, убирал квартиры, развозил цветы.

Вы приехали не на пустое место, а к дочери и со своей семьей. Могли бы спокойно жить при поддержке детей.

Конечно, мог бы! Но я привык работать, а за счет других, даже собственных детей, жить не могу. Тем более, в Советской Союзе я, скажем так, был важным человеком, полковником, начальником штаба ракетного корпуса, привык к определенному уровню жизни и уважению. В Америку переехал и  как Герасим из Муму стал, ничего не мог сказать, чувствовал себя ниже плинтуса. Вот и пришлось выбираться из культурного шока, заняв себя и учебой и работой” 

 В год 70 летия Победы полковник Фарфел был приглашен  в американский Полет Доблести, устроенный в честь американских ветеранов Второй Мировой. Им заказывают самолет и отправляют  в Вашингтон, на встречи, экскурсии, праздничные мероприятия. За 20 лет существования этого проекта, первый раз на борту специального самолета был советский солдат. 

 “Я  ожидал, что американцы  будут смотреть косо, все же этот полет организован для американских ветеранов. Но все  отнеслись с отрытой душой и могу точно сказать, что никаких упреков в отношении к русским они не имеют. Более того, они понимают, что победу одержали не только американцы, как это часто преподносится здесь, но и советские солдаты, которые положили гораздо больше жизней на эту победу. И победу одержала советсская армия, а Америка помогла выжить, предоставляя технику и продовольствие, чтоб не было голода в армии.

Всем участникам полета во время войны было 18 -20 лет, для нас всех это годы юности, я чуствовал себя частью единого организма. Много смеялись, анекдоты травили, в общем вспоминали боевую молодость, как и свойственно ветеранам. Ведь мы  были вместе на этой  войне.

Я переживал, что не получу медицинское разрешение на полет. Но мне очень повезло с доктором, хороший человек оказался и понимающий.  Посмотрел мою медицинскую карту и сказал “ Что ты хочешь услышать? Что тебе нельзя лететь по состоянию здоровья? Да, ты не можешь лететь, но  я знаю, что ты… должен лететь”

Понимаете, это же не просто полет, это миссия. Особенно для меня, как мне сын говорил “ на тебя смотрит вся русская община в Америке”. Среди американских ветеранов были и 90 летние с кислородными баллонами, прикованные к коляскам. Ни с кем ничего не случилось. Потому как они знали, что они выполняют задачу, умирать или просто недомогать сейчас никак нельзя. И они прошли полет с честью, как солдаты” 

 В течение нашего разговора мне часто казалось, что я не в номере отеля в Майами, где Алексей Михайлович с семьей отдыхал после шествия Бессмертного Полка, а в кинотеатре, на премьере захватывающей драмы про войну, так много переплетений оказалось в жизни Алексея Михайоловича. Прошел почти всю войну сыном полка,  около Берлина полк развернули и послали на Прагу, стал профессиональным военным и закончил службу полковником советской армии, в возрасте 65 лет имигрировал в Америку из Украины.  И уже в Америке смог узнать о своем брате, известном джазовом музыканте.

“ Меня часто распрашиваю как все так получилось в моей жизни. А получилось так потому что была война.  Когда мама умерла, обо мне заботились соседи и знакомые по Кишиневу, они оказались хорошими людьми и не бросили меня. Устроили в детдом, но я оттуда вскоре сбежал с двумя такими же пацанами. Почему? Тяжело было, страшно и голодно постоянно. В то время в детдомах прятались от призыва и взрослые парни, врали, что им нет 18 лет. И нас, сопляков, обирали. Придешь кушать, а за тебя уже поели, новую одежду получишь - отберут и взамен тряпье рваное дадут. Если кто возникал, то избивали. Не только  герои были на войне, кто то и детей сирот объедал. Может, не надо об этом писать, таких же мало было. 

Полгода мы, три пацана, ездили на поездах по стране, питались с огородов и с подачек, весной 42 нас поймали в воинском эшелоне. Командир оказался хорошим человеком, и предложил либо сдать нас в приют либо остаться  в 133 танковом полку 133  танковой бригады. Мы остались. И не пожалели. Всю войну с полком прошли, через все ужасы невзгоды, как одна семья. Из хороших воспоминаний осталось то, что я чувствовал себя как в семье.  Обо мне заботились, рыбу учили ловить, не давали никому в обиду, старались и кусочек получше дать, и спать положить в безопасном месте. И следили,  чтоб сильно не перетруждался.  

 В августе 1942 года 133 танковая бригада была включена в Сталинградский фронт и до 27 октября участвовала в оборонительном сражении под Сталинградом. За проявленные личным составом в боях с фашистами отвагу и героизм 8 декабря 1942 года бригада была преобразована в гвардейскую. Наравне со взрослыми, в защите Сталинграда участвовали и дети полка.

Мы, пацаны,  работали по 12-14 часов. Оружие с поля после боя выносили, чистили его, в медсанбате за ранеными ухаживали. А они умирали. Многие могли бы встать на ноги, но не хватало хороших специалистов и медикаментов. Тяжело было смотреть на окровавленые тела однополчан. Было страшно. Не так, чтобы панически и внезапно. Просто страшно. Постоянно.

 На передовую меня посылали очень редко, только когда некому было стрелять.  Сажали в танк и говорили “...закрой глаза и просто нажимай на гашетку. Попал - не попал -  не важно. Но танк должен идти в бой, надо чтоб он постоянно вел огонь и наводил панику на врага.”

 Нам даже выдавали 100 грамм боевых. Конечно, в возрасте 11 лет я не пил, и свою дозу менял на два кусочка сахара. 

 Я не люблю вспоминать те времена. Тяжелое детство было. Хочется вспоминать только хорошее, но  плохое почему то не забывается со временем. Рад и благодарен своим отцам-однополчанам за то, что я не потерялся в жизни. Ведь я мог бы стать безпризорником, вором, да кем угодно, мы ж бродяжничали и всякими нехорошими делами занимались чтобы выжить. И даже в мечтах не мог подумать, что стану офицером. 

 Наш начальник штаба был математиком до войны. И как время появлялось, он нас учил. Немного истории, русскому языку, но больше всего математике. Это было нашей отдушиной. Он был хорошим учителем и мы заразились математикой. К концу войны я знал математику на уровне 3-4 курса института.  В полку мне дали справку, что закончил 7 классов, на самом деле у меня было лишь 3х летнее образование, и  я поступил в Муромское военное училище, без экзаменов, как участник войны, но с условием, что ни одной двойки за первый семестр не получу. Я закончил на отлично. Потом была военная академия и служба от лейтенанта до полковника, начальника штаба ракетного корпуса. В 1995 имигрировал в Америку. Вот и вся моя жизнь.

Долгое время культивировался образ войны и советских солдат, в последние годы появилось много противоположных публикаций о, мягко говоря, непотребном поведение советских солдат на европейской территории. Приходилось ли Вам быть свидетелем такого поведения однополчан?

Еще во время моего вопроса, по глазам Алексея Михайловича было видно, что такие публикации он читал и говорить об этом ему неприятно.

 “По своему опыту я не могу сказать ничего  плохого об однополчанах и других советских солдатах.. Они были хорошие люди. Не мародерничали, не насиловали женщин. Но были отдельные личности, которые это делали. Их судили и расстреливали. Это были единицы и не постоянно. Были отдельные эпизоды, но они жестко присекались законом. И точно не было такого, чтобы мародерство и насилие было явлением массовым и постоянным. Люди боялись быть замешенными в этом, хотя бы просто потому, что за это следовал либо  расстрел либо тюрьма, особенно тюрьмы боялись. А подобные отдельные личности есть и сейчас, и во всех странах. Но не надо только на них сосредотачиваться, потому как абсолютное большинство советских солдат вели себя очень порядочно. Даже помогали местному населению по хозяйтсву, хотя местные порой вели себя агрессивно. Мне кажется, это все политика. Просто специальные силы хотят высветить именно такие моменты, называя их правдой.

 Я просила Алексея Михайловича  рассказать светлый эпизод из военного детства. Он заметно оживился  и радостно стал делиться “ Самый лучший момент моей жизни - это встреча с моей женой, Софией.”

Расскажите что-нибудь из детства, что хорошего запомнилось на всю жизнь?” попыталась перебить я.

“Самый светлый эпизод моей жизни это встреча с моей женой” настойчиво продолжил он. И стало  понятно, что  встреча с любовью его жизни это первое счастливое воспоминание  жизни с 10 лет.  

“Я стал лейтенантом и получив первую зарплату 1,500 рублей, а это были огромные деньги в 50х, поехал в Кишинев, мой город детства. Зашел в гости к Боре, мальчишке с которым мы в детстве играли во дворе. А к нему забежала соседка попросить пластинки к патефону. И выяснилось, что она живет в моей квартире. Папа ее работал в министерстве торговли Молдавии и при назначение на эту должность ему дали нашу квартиру,  там даже вещи наши остались. Она познакомила меня с родителями, показала квартиру, я рассказал где что у нас стояло и даже наш старый шкаф  узнал. Ну, думаю, у меня месяц времени есть, девушка есть, и даже квартира есть. Не уезжать же! Так и провели месяц вместе, в кино да на танцы ходили. Потом полгода переписывались, созванивались, порой по два часа на почте ждал пока соединят с ней. Она пригласила меня на выпускной, и под утро после гуляний, когда  мы встречали рассвет в Комсомольком парке и я спросил - а давай поженимся. Она согласилась. Тогда не надо было ждать месяц, все было проще - идешь в загс, паспорт даешь, штамп получаешь и будь здоров. Никакого вальла Мендельсона у нас не было, а  прожили 62 года. Когда сообщили ее родителям,  мама встала на дыбы! Что, мол, нашла в нем, ни кола ни двора, одни сапоги кирзовые, а отец сказал, что раз вышла замуж, то следуй за мужем по его военным точкам. Дали нам приданое, одеяло  и две простыни и стали мы снимать угол с солдатской кроватью. А через год появилась дочь и теща стала моим лучшим другом. 

 Вы не жалели, что иммигрировали? Не думали какой бы стала Ваша жизнь на родине?

Нет, никогда. Если б остался Советский Союз, меня никто и не выпустил бы. А уезжать пришлось из Украины. Я служил во Львове, ушел в запас в 1985 году, да там и остался. У меня была хорошая пенсия и личные накопления, я на Севере служил. Все, как тогда было приняло,  положил в банк. А когда Союз распался, в Украине мне сказали - “Вы деньги в советский банк положили, вот там и требуйте, а у нас для вас ничего нет.” Моей пенсии в том числе. Меня, ветерана войны, посылали за пенсией в Министерство обороны России. Правда, справку выдали, что деньги вернут когда-нибудь. Сначала говорили, что по закону Украины деньги вернут в 70 лет, потом переделали на 75, 80.. Ну, а теперь видимо уже никогда. Нехорошо  это и давайте не будет об этом говорить. Неприятно когда грабит родная страна.

В Советском Союзе меня оберегало государство. Я был сыном полка в детстве, а потом стал сыном страны. Я чувствовал на себе заботу страны, что меня ценят и уважают за мое прошлое и настоящее. А когда Украина стала самостоятельной, она старалась избавиться от такой заботы. Накопления конфискованы, пенсия пропала. Типа, пусть Москва тебе и платит. А население обернулось к нам другим лицом. Друзья  и соседи, с которыми годами жили бок о бок, стали называть нас окупантами, захватчиками и врагами, называть улицы именами предателей.  А какой же я им враг? Мне ж 10 лет было когда война началась. Мне кажется они  и раньше были настроены агрессивно ко всему русскому, но при советский власти нормально себя вели, если ненавидели, то молча. Я не говорю про всех, не обвиняю огульно, я говорю лишь то, что со мной произошло. А потому и нет, я не жалею, что переехал и не скучаю по Украине.

 Я скучаю по северу. Когда служил на Чукотке повезло с хорошими людьми, никто никого не подсаживал, не подъегоривал. Все често выполняли свою работу. Из казармы на позицию ходили держась за тросс, как в кино, холода под минус 50.  Хорошее было время.

 Вы родились в Кишиневе когда он был в Бессарабии, в вас и румынские и еврейские крови, много лет жили в Украине. Как вы себя идентифицируете?

 Я русский. По духу, по языку и по паспорту. И у меня русское имя Алексей. Я говорил вам, что при рождение меня назвали Адольфом? А когда меня, беспризорника, нашли, командир полка спросил “Как тебя зовут?” я и сказал “Афольф” , а он помолчал и ответил “Адольфом зовут Гитлера, а ты у нас будешь Алексей” . По законам военном времени, слово командира полка - последняя инстанция, так что все мои документы военного времени на Алексея. Уже когда я был капитаном и  поступал в военную акадею, факт смены имени был обнаружен КГБ. Я был на грани, что меня уволят, и вообще посадят. Ракетные войска, секретность, а мне говорят, ты, мол обманул партию и втихушу стал Алексеем. А в момент смены имени я совершенно не понимал важность такого документа и у меня не осталось никаких доказательств. К счастью, командир Котомцев был жив и подтвердил мою историю. Пока шла расследовательская работа КГБ, имя мое и все документы были изменены на Адольфа, после показаний моего командира полка, что я официально стал Алексеем в полку под его командованием.  документы были снова изменены на Алексея.  Я рад, что хорошие люди вели это расследование. Другие могли бы и не разбираться так глубоко, а просто пустить под откос и мою карьеру, и мою жизнь.

 Мой следующий вопрос  послужил толчком к раскрытию еще одной тайны. У Алексея Михайиловича был старший брат. Он помнил об этом, но в силу юного возраста не был не был уверен полностью. Брат был на 10 лет старше и в возрасте 16 лет уехал в Палестину с музыкальной группой. Алексей Михайлович, в то время еще 6 -летний Адик, писал ему письма под диктовку мамы. Это все, что он помнил о брате. Как оказалось,  брат также был на войне, под знаменами Великобритании ( Палестина в те времена была английской колонией) После войны брат Гриша принял английское гражданство, стал известным джазовым музыкантов и переехал в Америку к своей жене - актрисе Голливуда. Он знал, что его младший брат жив

“ Он знал от родственников, что я живой. Также знал, что я в Советской Армии. И не искал связи, чтобы не испорить мне жизнь. Вы представляете, чтобы в 60х офицер ракетных войск сказал, что у него есть брать родной в Англии? Это был бы капец, тюрьма. Я о нем узнал в 70-е. Мой дядя из Черновцов сказал “ У тебя есть брат, он живой, но за границей. Но ты молчи. И он не будет тебя искать.” Я в то время собирался поступать в военную академию. У дяди был адрес брата, но он его так и не дал, боялся за меня. Так я и жил, зная  и помня брата, но не мог никому о нем сказать. Был заложником ситуации. Представляете, чтобы было, если бы после вопросов КГБ  по поводу имени Адольф еще и брат заграничный у меня обнаружился?

 О судьбе брата  Алексей Михайлович узнал только в Америке, когда стало уже не страшно, как признался он. Выяснилось, что дочь брата тоже ищет своих русских родственников. Так и нашлись. А брат к тому времени уже 10 лет как умер и был похоронен на кладбище в Лос Анжелесе. От него остались ролики на ютубе и семейные  реликвии -  письма, что ему писал Алексей Михайлович в возрасте 6 лет, и фотографии родителей. 

 https://www.youtube.com/watch?v=0EQVqWeXXAo

За свою долгую и такую непростую жизнь, Вы поняли в чем смысл жизни?  Для чего мы живем?

Да, я понял. Жизнь - хорошая штука! И живем мы ради наших детей. Чтобы они стали хорошими людьми. Тогда и мир станен хорошим. И нашим детям не придется терпеть тех неудобств и того неравенства, что терпели мы.  И я все еще строю планы - как правильно воспитать своих правнуков.