В хрестоматийном письме Дейла Карнеги своему страховщику классик мотивационной литератуты благодарит адресата за то, что тот заставлял его сберегать деньги в консервативных финансовых инструментах - страховых полисах и аннуитетах. Ведь все они сохранены, в то время как большинство прочих инвестиций (в фондовый рынок, бизнес и пр.) - потеряны. В свои 54 года Карнеги приходит к выводу, что "вкладывать деньги мудро, так же трудно, как и зарабатывать их". 

Если в первой половине XX века функции "санитаров леса", оберегающих клиентов от жадных менеджеров по продаже ценных бумаг или банкиров, могли играть только страховые агенты, то спустя несколько десятилетий эту роль взяли на себя универсальные специалисты - независимые финансовые советники или финансовые консультанты. 

Время шло и развитые страны сформировали законодательство, регулирующее их деятельность и ответственность перед клиентом. Для регламентации деятельности независимых финансовых советников был разработан отдельный стандарт ISO 22222. Дошло то того, что власти некоторых, особо щепетильных государств покусились на святая святых - банки. Например, в Великобритании официально введен статус "зависимых консультантов", которые получают зарплату, к примеру, в HSBC, но обязаны предложить клиенту продукты, к примеру, Barclays, если они подходят больше по набору формальных критериев. Попробуйте представить что-то подобное в отделении Сбербанка или ВТБ24.

В конце 1990-х годов по мере появления в России среднего и высокого среднего класса ряд иностранных финансовых брокеров без особой помпы открыл в России свои офисы, а в начале нулевых - появились и первые чисто российские игроки. Кризисы способствовали росту популярности и востребованности профессии и сейчас мы можем констатировать наличие целого рынка финансовых консультантов - в основном на порядок профессиональнее своих коллег из банков, инвестиционных, страховых и иных финансовых компаний.

"Междисциплинарность" (умение разбираться и рекомендовать клиенту продукты из сфер банкинга, фондовых рынков, страхования, недвижимости и пр.), общая эрудированность в околофинансовых сферах (налогообложение, юридические аспекты владения активами и т.д.) и прочие таланты можно было смело записывать в актив новой индустрии. Недофинансированность, неумение себя продавать, преобладание индивидуальных предпринимателей над корпорациями, отсутствие лоббистских возможностей - в пассив. "Удельный вес" бизнеса финансовых консультантов в общем объеме транзакций в российской финансовой системе оставался невелик, и грозил остаться таковым навсегда без отсутствия внятной поощрительной политики государства.

Именно поэтому все более-менее крупные игроки так ждали появления в Российской Федерации законодательства, регулирующего их деятельность. После ряда бесплодных лет в 2015 году перед ними забрезжила надежда на принятие разумного законопроекта, определяющего деятельность финансового консультанта весьма близко к сложившейся практике - как финансового "семейного терапевта" клиента и его семьи. Доступные к обсуждению варианты закона позволяли надеяться на внедрение в России рынка цивилизованного финансового консультирования с автоматическим "отстраиванием" от него откровенных мошенников из Forex контор и всех "зависимых" (и потому менее полезных клиенту) продавцов финансовых услуг из банков, инвесткомпаний и страховщиков. 

И вот свершилось. Госдума 24 июня 2016 года приняла в третьем чтении поправки в закон «О рынке ценных бумаг», законодательно устанавливающие требования к инвестиционным консультантам. Приоткрою завесу тайны: Совфед немедленно вернул его на доработку. Но поскольку ход мыслей законодателей уже понятен, и вряд ли кардинально изменится, заранее разберемся в нем немного подробнее. 

Поправки в текущей версии направлены на регулирование деятельности по инвестиционному консультированию, которую осуществляют профессиональные участники рынка ценных бумаг, — "инвестиционные советники". Под инвестиционным консультированием понимается оказание консультационных услуг клиенту в отношении ценных бумаг, сделок с ними и производными финансовыми инструментами путем предоставления индивидуальных инвестиционных рекомендаций. Такая рекомендация должна содержать описание ценной бумаги, сделки или договора, в отношении которых она дается, а также связанных с ними рисков, и указание на наличие или отсутствие у советника конфликта интересов при этом.

"Индивидуальной инвестрекомендации" должно предшествовать определение отношения клиента к инвестиционному риску. Если, например, консультант определил "риск профиль" клиента как "консервативный", а затем предложил ему купить акции "Сургутнефтегаза", которые немедленно упали в цене, он будет нести материальную ответственность. 

При этом (внимание!) "не является инвестконсультированием предоставление информации о собственных услугах и выпущенных финансовых инструментах, если она не содержит индивидуальной инвестрекомендации". Таким образом, сотрудники брокеров, управляющих компаний или, например, пенсионных фондов автоматически выводятся из-под регулирования, если они вдруг не напишут в своих клиентских презентациях ФИО клиента. Иначе они просто информируют клиентов о своих услугах на неиндивидуальной основе. 

Инвестиционными советниками могут быть "юрлица или индивидуальные предприниматели, которые вступили в саморегулируемую организацию инвестсоветников и включены в единый реестр", который будет вести Центробанк. А это значит - минус банки, которые логично вступят в СРО как юрлица, что позволит армии их сотрудников в отделениях предлагать клиентам инвестуслуги под юридическим "зонтиком" работодателя. Факт получения кредитной организацией еще одной лицензии потребитель, скорее всего, не заметит, а в отделениях и офисах private banking не изменится ровным счетом ничего.  

Классические финансовые консультанты (которые, повторюсь, начинают свою деятельность с личного финансового и пенсионного планирования, а затем подбирают для клиентов подходящие финансовые продукты из любых представленных на рынке: страховых, банковских, инвестиционных и пр.) теоретически могли бы лечь в "прокрустово ложе" определения "инвестиционного советника", но непонятно, зачем им это нужно. Это как частичное регулирование деятельности автомойки: кузов, салон и коврики можно мыть без ограничений, а вот для передних колес будь добр соответствовать профстандартам и вступить в СРО. При том, что можно назвать эту услугу в прайс листе не "помывкой колес", а какой-нибудь "наночисткой" и работать без всяких ограничений.   

Ну а бесчисленные страховые агенты, Forex брокеры, продавцы "вкладов" в микрофинансовых организациях, сотрудники агентств по продаже недвижимости и прочие участники рынка, так или иначе предлагающие российскому инвестору финансовые услуги, по определению тем более остаются вне рамок действия "Закона о рынке ценных бумаг". И продолжат свою продуктивную деятельность без какого бы то ни было контроля со стороны государства.  

Кажется, единственные, кого закон напрямую касается - это партнеры инвестиционных холдингов, подписавшие агентские соглашения с "БКС", "Финамом", "Открытием" и другими подобными компаниями. Но сказать о них что-то внятное кроме того, что они в принципе существуют, крайне сложно - инвесторы теряют и зарабатывают в миллионы раз больше средств напрямую в материнских компаниях. И с учетом мизерности этого рынка отсюда также сложно себе представить формирующуюся на нем очередь желающих легализовать свою деятельность по продаже инвестпродуктов.

Так кого же призван регулировать новый закон? Что он призван упорядочить? От кого и как защитить потребителя? 

Возникает ощущение, что законодатель просто не стал вникать в детали работы реальных субъектов экономики, а поддался на лоббистские усилия игроков инвестиционного рынка, для которого финансовый консалтинг - это правильное или неправильное предложение клиенту услуг Московской биржи. Этот подход оставляет вне регулирования цивилизованную часть реального рынка, никак не ограничивает нечистоплотных игроков и, что самое главное, не защищает интересы инвестора.  

И хотя большинство комментариев сводятся тому, что "это шаг в правильном направлении", этот тезис верен в столь общем смысле, что не может произноситься серьезно. Это как "свобода, лучше, чем несвобода" - кто поспорит, но что дальше?   

Остается ждать финальной версии законопроекта и, видимо, все же готовиться к вступлению в СРО...