«Мамочка, я пить хочу. Мамочка, налей мне, пожалуйста, тоже. Давай я подержу сумку. Вот так. Я буду держать, а ты наливай. У меня даже в горле пересохло, как пить хочется. Мамочка, смотри. Ты только посмотри за окно, мамочка. Какая красота! Это что? Это Маленковская, мамочка! Помнишь станцию Маленковская? Я так люблю дорогу. Могу вот так ехать и глядеть бесконечно. Дядя Петя, а вы не будете пить? Попейте с нами. Так вкусно! Это сочинский чай, мы каждый год его покупаем. К нам вчера, дядя Петя, гость приходил. Это мой товарищ. Андрей. Ему тридцать пять лет. Красавец такой и интеллигент. Квартира девяносто квадратных метров на Белорусской. Вот такой вот у меня товарищ. Умница. Пьёт только очень много. Я вчера сидеть не стала, ушла спать, уроки с утра, а он с мамочкой остался и пил водку на кухне. Вот столько выпил. Почти всю бутылку. А потом мама его заставила трубу чинить, представляете? Да труба засорилась под раковиной, она его и заставила лезть туда. Он же, говорю, заснёт там, мамочка. Нет, не женат. Я бы не против, дядя Петя, да только он не хочет. Я ему не нравлюсь. Он мне так и сказал. Дружить, говорит, с тобой хочу, а жениться — нет. Он же пьёт, дядя Петя, куда он мне такой? Мамочка, ты гляди, какая красота. Русская зима. Здорово, правда? Мамочка, а помнишь, как мы здесь бутылки собирали? Какой был год? Девяносто третий? Девяносто второй? Я не помню. Тяжёлое время было. А что тише, мамочка? Я не стыжусь. А что мне стыдиться? Ты сотрудница института, отец профессор, я кандидат наук. Филолог. Мне стыдиться нечего. Такая власть была, такое время, ходили и собирали бутылки. Это пускай власть стыдится, а я не буду. Мамочка, глянь, какой музыкант. Сейчас петь будет. Как же я люблю электрички! Вот вечно бы так ездила и слушала. Ты же знаешь эту песню, мамочка? Славка покойный очень её любил. “Приходите в мой дом, мои двери открыты...” Как его зовут, мамочка? Да не его, а который песню написал? Я тоже забыла. Мамочка, а давай ему денег дадим? Послушай только, какой голос. Где кошелёк? Десять вон, двадцать, и ты давай двадцать. Ничего страшного, мамочка, сорок рублей это не стыдно. А чего стыдиться, мамочка? Ты на пенсии, я учительница. Идёт. Давай, мамочка, отсыпь мне. Вот. Молодой человек. Вы такой замечательный. Вы такой красивый. Возьмите, пожалуйста. Не обессудьте, больше нет. Скажите, пожалуйста, а что это за песня? Как? Михаил Круг! Точно. Точно, точно. Спасибо. Дай вам Бог! Михаил Круг, мамочка. Славка его очень любил покойный. Глянь, мамочка, Лосиноостровская. Моё детство! Как мы тут со Славкой бегали. А ты и не знаешь, мамочка. Ты тогда на даче была с нашим отцом. А Славка мне говорит, давай, трусиха, пошли. Мы весь день тут катались. Дядя Петя, вы помните Славку? Правда, замечательный у меня был брат? А друзья у него какие! Я недавно Колю видела на улице. Помнишь Колю, мамочка? Да, тот самый, с родинкой. Конечно, женат, мамочка. Кто же в тридцать пять лет не женат? Только ненормальные, как я. У него младший сынок во второй класс уже пошёл. Да. А вот и школа наша, мамочка. Ты глянь, глянь. Вон за башенкой. А как директор меня молил остаться, помнишь? Хороший был мужик, дай ему Бог здоровья. Он меня и так держал, и эдак. Уважал. Вот только правильно он мне говорил. Тут контингент, говорил, страшный. Дети алкоголиков и наркоманов. Не надо учить их русскому языку, говорил, любите их просто, и всё. А я любила. Как своих! А контингент страшный. Конченые наркоманы и бандиты. А чего тише, мамочка, мне стесняться нечего. Я десять лет тут свой крест несла. А теперь в другом месте. Ты думаешь, там лучше? То же самое. Боюсь иной раз вызывать родителей, потому что ведь и не знаешь, кто придёт. Мамочка, а налей мне ещё чаю, пожалуйста, в горле пересохло. Дядя Петя, вы точно не хотите? Такой чай вкусный. Сочинский. Мы каждый год его покупаем. Вы куда? Глянь, мамочка, дядя Петя отсел от нас. А при чём здесь я, мамочка? Разве я громко говорю? Давай я шёпотом буду. Он устал, наверное, поэтому и пересел. Мамочка, что мне совсем не говорить, что ли, не человек я разве? Ты знаешь, мне Валентин Петрович вчера, директор интерната, сказал, мы вам дадим в декабре билеты в театр. Там новогодние концерты будут. Он говорит, мы вам дадим как волонтёру за то, что детскому дому помогаете. Мамочка, почему ты перестала со мной туда ездить? Это так неблагородно с твоей стороны. А Манечка вчера спрашивала. Почему, говорит, баба Саша перестала ко мне приезжать? Она меня шить обещала научить. Что тебе, мамочка, сложно раз в месяц поехать? Она ведь одна совсем. Глянь, мамочка, какой мальчик красивый! Будет играть на флейте сейчас. Надо ему обязательно денег дать. Как нет? У меня тоже нет. Не можем же мы, мамочка, ничего не дать. Он играет, а мы слушаем и не дадим? Давай колбасой его угостим копчёной? Почему же сразу собачка? Я не говорила, что он собачка. А вдруг он голодный, мамочка, а мы и не знаем. Давай я сама поищу. Я ему ластик дам. Молодой человек. Вы такой красивый. Вы такой замечательный. Вы на меня не обижайтесь, пожалуйста, я вам дам ластик, ладно? Это мне ученик подарил. Красивый, правда? Не обессудьте, пожалуйста, денег нет, я все деньги вчера в интернате оставила. Я помогаю детскому дому. Мне как волонтёру даже билеты на новогодний концерт дали. Два билета. Вы не хотите со мной пойти? Мамочка, что ты меня толкаешь? Что я сказала такого?»

«Господи, женщина, вы сегодня замолчите, нет? Вы же одна на весь вагон от самой Москвы трещите! Ну дайте вы фонтану отдохнуть, ей-богу!»

«Ох... Найди мне мою книжку, мамочка, я буду читать. Не буду говорить. Дай мне мою книжку. Да не плачу я. Вот эту дай. Отец Иоанн Кроншдадтский. Это мне, мамочка, наш настоятель дал. Я буду читать, а ты меня, пожалуйста, не отвлекай... Какая красота за окном, мамочка! Мы тут на санках катались. Славка меня катал покойный. Как я люблю электрички! Вечно бы так ездила, мамочка, и смотрела».