Все записи
16:11  /  7.12.17

3524просмотра

Столовые

+T -
Поделиться:

В детстве я любил столовые. Я помню, что раз в неделю в садике — по средам, наверно, или по четвергам — нам давали жареные пирожки с картошкой, и это было великое счастье. Соседи мои по раскладушкам ничего не понимали в масленой, вкусной, вредней еде, а я уже тогда понимал и поэтому не наедался. Разделавшись со своей тарелкой, я протягивал жадную руку и брал себе с чужой тарелки отвергнутый детской глупостью, одинокий, оставленный, но пока ещё тёплый пирожок. После садика случились школы — бакинские и бийские, — и всюду я ел с большим аппетитом. Подтверждением этому служат мои расплывшиеся контуры на всех школьных фотоснимках. В лицее на обед можно было заказать пиццу — невзрачную на вид и томатно-сочную на вкус. Сколько я съел этой пиццы! После школы был университет. Обедать можно было на родном факультете, или на биофаке, или на химфаке, или же в Главном здании (салаты — «удовлетворительно», супы — «хорошо», жареная картошка с котлетой по-пожарски — «отлично»). После университета я стал работать. Дорвавшись до своих деньжат — не очень больших, надо заметить, — я, разумеется, пошёл вразнос. Кафе, бары, рестораны. Я хорошо помню, как, отстояв пять уроков биологии у доски и отсидев после этого педсовет, я выходил из школы, спускался в метро и ехал в «Denis Simachev Shop & Bar», чтобы съесть там тёплый сэндвич с курицей. Это было тёмное, смутное время. Жареную картошку и солянку из моей жизни надолго вытеснили ризотто и нормандский луковый суп. Но всё проходит, и это, к счастью, тоже прошло. Интервенция кончилась, и началась новая счастливая жизнь. Здравствуй, Минин и Пожарский! Я, сделав длинный гастрономический круг, вернулся к самому началу. Я полюбил опять столовые.

В промежутке между мануальным терапевтом и уроком русского языка по скайпу я захожу в свою любимую столовую. Она называется «Му-му». Здесь, сгорбившись над столиком, слева от двери сидит круглый дэпээсник и, отложив в сторону полосатый жезл, хлебает сдобренный сметаной борщ. Я беру поднос и подхожу к прилавку. «Салатики выбираем?» Нет. Салатики для слабаков. Нам дальше, дальше, где супы. «Щи белые с фрикадельками?» Да. «Горячее выбираем?» Да. «Возьмёте индейку — рис в подарок». Голос громкий, плотный, сдобный. Я поднимаю голову. Передо мной стоит в белом фартучке и сверкает бейджиком Галина. «Зачем подарок?» — «Как зачем? Новый год!» Нет. Спасибо. Меня не проведёшь: «А что ещё есть, кроме индейки?» — «Всё есть». Галина широким хозяйским жестом представляет баранину, курицу и рыбу, но я, к сожалению, всё отвергаю. На улице декабрь, зима, снег, и очень хочется не ошибиться. «Свинина по-французски тоже нет?» Нет. Я перевожу взгляд от Франции к России. Справа лежит на противне красивый, потонувший в соусе тёмно-багровый кусок мяса. «А это что такое?» Я задаю этот вопрос, ещё сомневаясь голосом, но уже всё решив глазами. «О, а это, молодой человек, — Галина уже не говорит, а поёт, Галина зажмуривает глазки, — а это, молодой человек, мягкая, нежная, хорошо протушенная рождественская говядина!» Она кладёт мне кусок рождества ещё до того, как я успеваю согласиться. Мне остаётся лишь сказать «спасибо». Я направляюсь в сторону кассы, а Галина поворачивается к кухне: «Ну что! Продала я твою говядину! Второй противень тащи!» Перед кассой я беру пирожок с мясом, чай без сахара с лимоном и, расплатившись, сажусь за стол, за которым сидел только что круглый дэпээсник. Я вытираю руки антисептиком — пахнет спиртом (вместо аперитива) — и приступаю к трапезе.

Какие щи! Какой пирожок! Какая говядина, боже мой! Я стараюсь не сильно чавкать, потому что в детстве за такие звуки мама выгоняла из-за стола, а ещё потому что слева от меня сидит такая милая пара, что я не хотел бы их вспугнуть. Девочка, юная совсем, студентка, только дорвавшаяся, наверно, до своих маленьких деньжат, лениво ковыряется в тарелке, мечтая о супе минестроне, а напротив сидит бабушка, древняя, чудесная, с высокой шапкой на голове и пуховым платочком на плечах. «Ну чего ты не ешь шашлык?» — «Не знаю, бабушка... Мясом пахнет». — «А чем же должен пахнуть шашлык?» — «Не знаю... Я не хочу. А тебе как?» — «А мне очень хорошо, милая. Так вкусно! Я прямо объелась». — «Хочешь мой шашлык тоже?» — «Хочу. Давай я его в пакет положу. Возьму домой, а то сейчас лопну». Бабушка прячет шашлык в сумку и вытирает рот салфеткой. Я сижу счастливый и улыбаюсь. Придёт время, и я буду так же, чтобы не лопнуть, заворачивать в пакет недоеденный шашлык, а пока, пока что я справляюсь, пока что я ещё не боюсь лопнуть и могу без зазрения совести раздирать зубами мягкую, нежную, рождественскую говядину за двести сорок девять рублей.

Другие тексты — на странице в фейсбуке.

Комментировать Всего 1 комментарий

Очень приличная реклама. Браво!

Новости наших партнеров