Все записи
21:21  /  22.07.18

1875просмотров

Не болейте во Франции!

+T -
Поделиться:

Самые преданные, то есть безумцы, которые подвергают свои органы чувств ежедневному просмотру моих сториз, уже в курсе приключений, а вы прозябаете тут в неведении.

Сейчас мы это дело исправим. Начну по порядку, издалека.

Горло заболело ещё дома. Ну, поболит и перестанет, так я, помнится, решил. Не перестало. Тогда я купил в аптеке мирамистин и стал полоскать им горло каждый день. Обычно мне это всегда помогает. В этот раз горло ответило нетривиально — оно пожаловалось уху, то есть буквально стало в это самое ухо стучать. Тум-дум, тум-дум, тум-дум... Теперь у меня болело и горло, и ухо. Специальное предложение. Два в одном.

В день вылета — в аптеке после пограничного контроля — я попросил самое эффективное лекарство от горла. Мне выдали за пятьсот рублей упаковку граммидина — таблетки с местным антибиотиком.

«А что с ними делать?» — спросил я. Женщина ответила точно и строго: «Сосать!»

Я начал в самолёте Москва — Париж и продолжил, так сказать, далее везде. Я делал это, пока ехал из в Парижа в Страсбург, пока поднимался на одинокую башню страсбургского кафедрального собора, пока катался на корабле меж фахверковых домов, пока ходил пешочком в соседнюю страну — по мосту — из французского Страсбурга в немецкий Кёль.

Без толку.

Горло болело не переставая, отдавая в левое ухо.

Вечером в Страсбурге мне впервые в голову пришла мысль: а может, всё-таки обратиться к врачу? Только было уж темно, да и пора уже было выдвигаться в следующий пункт нашего французского турне.

Проснувшись наутро в городе Кольмаре — господи, ну пощади! у меня отпуск, ты понимаешь? дай же мне им насладиться! отпусти горло, пусть не болит! — и убедившись, что, увы, меня не слышат наверху или слышат, но мягко игнорируют, я позвонил в свою страховую компанию. Меня выслушали. Адрес врача мне обещали выслать в сообщении.

«Ввиду выходного дня...»

Так начинался этот адрес, и я уже понял, что медпомощь мне дастся высокой ценой. Ввиду выходного дня, сообщала страховая компания, вы можете обратиться только в круглосуточную городскую больницу.

До больницы было два километра, и одного меня друзья не пустили. «А вдруг там говорят только по-французски?» — сказала Ася, единственный человек в нашей компании, которая парле чуть-чуть франсе.

Так оно и оказалось.

В корпусе номер тридцать девять, куда нас направили при входе в больницу, на английском не говорил ни один человек. Женщина в окошке, густо накрашенная — как на свадьбу дочери, — сообщила бодрым тоном, что очередь тут длинновата и с болью в горле лучше пойти в корпус номер тридцать три.

Тридцать третий, надо сказать, оказался корпусом травматологии, дерматологии и прочих не слишком приятных логий. Пустые коридоры, красивые приборы, пачки чистых памперсов вдоль стен на металлических полочках. Мы шли мимо дверей, дверей, пока за одной из них не обнаружили медсестру, которая перебирала то ли шприцы, то ли ещё какие стерильные штуки. Когда мы ей объяснили, кто мы такие и откуда, она с большой радостью бросила в сторону шприцы и повела нас всех обратно во двор.

«Это не то отделение, которое вам нужно, — сказала она, тепло улыбаясь, как будто хотела нас обнять, — вам нужен корпус тридцать девять». — «Мы только что оттуда!» — «Ну и правильно, — улыбалась она, — вот туда и возвращайтесь. Здесь вам делать нечего».

Мы хотели плакать, но передумали. Мы вернулись в корпус тридцать девять. Нас встречали, будто мы давняя, но дурацкая родня.

«Эти... Опять...»

Мы рассказали всё как есть. Они качали головой: идиоты, честное слово... очень милые, но идиоты...

«Вам нужно было не в корпус номер тридцать три, а в дом номер тридцать три. Для этого надо выйти за пределы больницы, пройти несколько метров, там будет отдельное здание».

Как же мы не догадались! Ведь это так просто! Есть корпус номер тридцать три, а есть дом номер тридцать три! Он как бы больница, но уже не больница! Зато нам там помогут — обязательно помогут!

Мы уже двинулись к выходу, когда нас остановила мама невесты: «Только имейте в виду, русские, — улыбалась она, — врач там будет принимать только с четырёх часов».

«Как вы тут вообще выживаете?» — спросил я в сообщении свою марсельскую подругу. Она ответила: «Никак! Я жду уже неделю СРОЧНОГО зубного». У неё болит зуб мудрости — кажется, с четверга, сегодня суббота.

В четыре часа мы пришли и обнаружили в доме тридцать три колоссальную очередь. Мы узнали, кто последний, и сели ждать. Каждые десять-пятнадцать минут на пороге комнаты возникал врач — хороший такой седой дядька, в брюках и рубашечке, со стетоскопом на плечах, — и говорил: «Следующий!»

В очереди нас поразили три вещи:

1. Никто из тех, кто пришёл после, больше не спрашивал, кто последний. Они входили, говорили бонжур и бесшумно садились на стул. Мы были первые и последние, кто задал главный советский вопрос: «А кто крайний?» Французы выстраивали очередь другим — неведомым мне — образом.

2. Очередь была фантастически тихая — и терпеливая. Мы уже через пятнадцать минут стали вздыхать, крутиться, чмокать, цокать, стучать ногами, снимать видео, а они сидели словно мумии, словно им давно уже не нужна помощь. «Хочется что-нибудь тут устроить, — говорила Ася. — Может быть, поиграем в ассоциации? Или завяжем разговор про чемпионат мира по футболу? Мне кажется, они даже будет рады, если мы их чуточку взбодрим». Мы её отговорили. Пускай спят.

3. Когда пациент уже после приёма выходил из кабинета и направлялся к выходу, он не ленился повернуться и сказать оревуар всем тем, кто остался.

Через полтора часа ожидания врач нас принял. Ася пошла сопровождать, но врач, к счастью, говорил по-английски. A little bit. Он посмотрел горло, посмотрел ухо, спросил, нет ли у меня кашля — слово “кашель” он забыл и с большой актёрской самоотдачей изображал нам чахотку, — do you? have you?

Don't.

Haven't.

«Окей, — наконец сказал он, — вы имеете инфекцию в вашем горле». Правда? Неужели? «Я вам выпишу антибиотики». О! А вот это очень кстати! Спасибо, доктор, гран мерси!

Он выписал обезболивающее, антибиотик и красивый чек на пятьдесят два евро.

Ребята — те, которые были избавлены от сидения с нами в очередях, — встретили больного с бутылкой шампанского — и внимание — розами. «Фамиль! Выздоравливай!» Мне померещилось на мгновенье, что я как бы разрешился от бремени, и теперь родственники забирают меня из родильного дома. Бутылку шампанского мы выпили тут же, у входа в больницу.

Дальше началась новая миссия — найти в субботу вечером хоть одну работающую аптеку в этом чудном городе. Миссия — казалось — невыполнима. Однако после долгого гуглежа такая аптека всё же нашлась. До неё было два километра, до её закрытия — сорок минут.

Друзей я отправил смотреть город — походите вдоль каналов, и так уж весь единственный день, отведённый на Кольмар, прошатались по больницам, хотя бы в аптеку дайте я схожу один.

Сходил.

Точнее, сбегал.

Успел.

Купил.

Обезболивающее и антибиотик.

Шестнадцать с половиной евро.

На обратной дороге, из аптеки в ресторан (друзья уже заказали рыбу и эльзасское вино), написал сообщение своему любимому врачу: «Можно ли, — спрашиваю, — пить с этим антибиотиком алкоголь?» — «Постоянно не стоит, — был ответ, — но разок можно».

Обожаю! Господи, дай бог ей здоровья!

Да и вы, друзья, тоже не болейте. Ничем. Нигде. А уж во Франции — ну не вздумайте никогда.

Другие тексты автора — на странице в фейсбуке